|
31 июля 2020 г.
|
Дело N А32-990/2019
|
Резолютивная часть постановления объявлена 29 июля 2020 года.
Постановление изготовлено в полном объеме 31 июля 2020 года.
Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Денека И.М., судей Герасименко А.Н. и Калашниковой М.Г., в отсутствие в судебном заседании конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью "ИнвестГрупп-Апарт" (ИНН 7724654931, ОГРН 1087746371987) Сладкова Артема Евгеньевича, представителя закрытого акционерного общества "ИнвестГрупп" (ИНН 7718532879, ОГРН 1047796961871) и иных лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу закрытого акционерного общества "ИнвестГрупп" на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 05.01.2020 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.05.2020 по делу N А32-990/2019, установил следующее.
В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО "ИнвестГрупп-Апарт" (далее - должник) ЗАО "ИнвестГрупп" (далее - общество) обратилось в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника (далее - реестр) требований в размере 7 938 597 158 рублей 43 копеек (уточненные требования).
Определением суда от 05.01.2020, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 30.05.2020, в удовлетворении заявления отказано.
В кассационной жалобе общество просит обжалуемые судебные акты отменить, указывая, что его аффилированность с должником не может являться самостоятельным и достаточным основанием для отказа во включении требования в реестр; требования не носит корпоративного характера, являются реальными.
В отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий должника просит определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда оставить без изменения, а кассационную жалобу - без удовлетворения.
Изучив материалы дела и доводы, изложенные в кассационной жалобе, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.
Как видно из материалов дела, определением суда от 13.06.2019 в отношении должника введена процедура наблюдения. Сообщение об этом опубликовано в газете "КоммерсантЪ" от 24.08.2019 N 152 (6632).
9 июля 2019 года общество в лице конкурсного управляющего Сухорукова И.В. обратилось в суд с рассматриваемым заявлением. В обоснование требований общество указало на заключенный им (цессионарий) с должником (цедент) договор об уступке прав и переводе долга от 07.09.2011 N 07-09/2011/1 (далее - соглашение о переводе долга), по условиям которого общество приняло на себя в полном объеме права и обязанности должника по кредитному соглашению от 20.01.2009 N 110100/987, заключенному с ВЭБ.РФ (далее - кредитное соглашение). Сумма принятого долга составила 147 500 тыс. долларов США (пункт 1.3). Согласно пункту 1.3.1 должник принял на себя обязательство возвратить денежные средства, указанные в пункте 1.3 соглашения о переводе долга. На основании дополнительного соглашения от 28.09.2011 N 1 должник принял обязательство возвратить обществу сумму долга в размере 4 752 464 750 рублей и сумму процентов в размере 545 095 232 рублей 81 копейки. В связи с неисполнением должником принятых обязательств общество обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с иском о взыскании задолженности. Решением суда от 25.02.2019 по делу N А40-175374/2018 с должника в пользу общества взыскана задолженность в размере 4 196 944 707 рублей, проценты в размере 3 731 058 451 рубля 43 копеек. Кроме того, должник имеет неисполненные обязательства по агентскому договору от 21.04.2008 N 21/04-01 (далее - агентский договор) в размере 10 584 000 рублей агентского вознаграждения.
ВЭБ.РФ возражало, указывая, что общество является участником должника с 99% доли в уставном капитале, в связи с чем к его требования подлежит применению высокий стандарт доказывания; общество не представило доказательств реального исполнения принятых на себя обязательств.
Отказывая в удовлетворении заявления, суды руководствовались положениями статей 4, 19, 40 и 71 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), а также правовым подходом, изложенным в определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2017 N 307-ЭС15-19016, в силу которого оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены судом ранее при разрешении иного спора (спора о взыскании задолженности по договору цессии), не является обязательной, но должна учитываться в рамках иного спора - в рассматриваемом случае - спора об установлении требований кредитора.
Суды установили, что имеется конкуренция вступивших в законную силу судебных актов относительно вопроса о том, является ли должник кредитором в обязательстве перед ВЭБ.РФ, вытекающем из кредитного соглашения от 20.01.2009 N 110100/987. Решение Арбитражного суда г. Москвы от 25.02.2019 по делу N А40-175374/2018, положенное в обоснование требований общества, свидетельствует о том, что должник передал обществу все свои права и обязательства по кредитному соглашению. В то же время, требования ВЭБ.РФ к должнику, основанные на кредитном соглашении, включены в реестр в рамках рассматриваемого дела (определение суда от 13.06.2019). Основанием послужило решение Арбитражного суда г. Москвы от 22.03.2016 по делу N А40-166280/2015, которым с должника и общества в пользу ВЭБ.РФ взыскан долг по кредитному соглашению.
Учитывая аффилированность должника и общества, суды признали, что их воля изначально была направлена на получение кредита обществом через дочернюю фирму (должника). При этом, исходя из буквального толкования пунктов 1.3 и 1.3.1 соглашения о переводе долга, суды установили, что в отношениях по возврату денежных средств, полученных от ВЭБ.РФ, общество и должник являются по отношению друг к другу займодавцем и заемщиком соответственно.
Суды признали, что предъявленное обществом требование, основанное на договоре займа, является требованием о возврате корпоративного финансирования, которое не может конкурировать с требованиями иных кредиторов, а следовательно, не подлежит включению в реестр.
В отношении требования, основанного на агентском договоре, суды указали, что он является мнимой сделкой в силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку общество не представило доказательств, раскрывающих характер оказанных услуг, обоснование их стоимости и экономической выгоды для должника.
Между тем судами не учтено, что заключение сделки между заинтересованными лицами не может служить самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр его требования (определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.06.2018 по делу N 305-ЭС16-20992), а наличие корпоративного характера у реального обязательства может быть основанием лишь или понижения очередности при его удовлетворении.
Согласно пункту 2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, далее - Обзор) очередность удовлетворения требования кредитора не может быть понижена лишь на том основании, что он относится к числу аффилированных с должником лиц, в том числе его контролирующих. Если внутреннее финансирование с использованием конструкции договора займа осуществляется добросовестно, не направлено на уклонение от исполнения обязанности по подаче в суд заявления о банкротстве и не нарушает права и законные интересы иных лиц - других кредиторов должника, не имеется оснований для понижения очередности удовлетворения требования, основанного на таком финансировании.
В пункте 3 Обзора разъяснено, что требование контролирующего должника лица подлежит удовлетворению после удовлетворения требований других кредиторов, если оно основано на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса. Такое финансирование может быть предоставлено в различных формах - через договор займа, отказ от принятия мер к истребованию задолженности, предоставление отсрочки платежа и пр.
Признавая, что условия, содержащиеся в пунктах 1.3 и 1.3.1 соглашения о переводе долга, порождают для сторон заемные отношения, суды не исследовали обстоятельства, касающиеся вопроса о добросовестности предоставленного финансирования. Вопросы о том, на какие цели использовались заемные денежные средства, чем была обусловлена выбранная модель финансирования, находился ли должник в состоянии имущественного кризиса на момент предоставления займа остались без внимания.
Суд первой инстанции указал, что на самом деле кредит выдан обществу через подконтрольного ему должника, с последующим переводом долга и одновременным возложением на должника обязательство по выплате задолженности и процентов. При этом суд не сослался, на основании каких доказательств он пришел к указанному выводу.
Если исходить из того, что кредит действительно выдан должнику и использован им в своей деятельности, следует учитывать, что пункты 1.3 и 1.3.1 соглашения о переводе действительно устанавливают заемные отношения, однако, такой заем был предоставлен за 7 лет до возбуждения рассматриваемого дела о банкротстве и за 4 года до обращения ВЭБ.РФ в Арбитражный суд г. Москвы с иском о взыскании задолженности, что может указывать на отсутствие ситуации имущественного кризиса (пункт 3 Обзора).
Кроме того, согласно доводам общества, перевод долга по обязательствам перед ВЭБ.РФ преследовал цель помочь дочернему обществу
