К вопросу о правовой природе безналичных денег
Проблема определения правовой природы безналичных денежных средств возникла с момента принятия второй части Гражданского кодекса РФ*(1) (далее - ГК РФ), регулирующей в том числе отношения, связанные с банковским счетом, и впервые в отечественном законодательстве - правоотношения, которые возникают при расчетах. В настоящее время в юридической литературе существуют две основные теории, объясняющие правовую природу безналичных денег. Одни ученые признают за ними вещно-правовое начало, другие же считают, что безналичные денежные средства имеют больше обязательственный характер. Рассмотрим последовательно обе теории.
Первая, являющаяся на наш взгляд наиболее удачным вариантом решения проблемы правовой природы безналичных денег, принадлежит Л.А. Новоселовой. Основной тезис - безналичные деньги есть не что иное, как право требования клиента к банку, и носит это право обязательственный характер. Л.А. Новоселова достаточно убедительно аргументирует свою позицию - данные права:
"а) могут быть реализованы только в результате действий банка-кредитора;
б) круг участников правоотношения заранее установлен договором банковского вклада;
в) нарушение данного права возможно только со стороны лица, с которым заключено соглашение;
г) у клиента отсутствует право следования на переданные банку наличные деньги, так как отсутствует материальная вещь, за которой право может следовать;
д) права в отношении банка устанавливаются по воле участников отношений, в силу договора банковского вклада (счета)"*(2).
Противники теории Л.А. Новоселовой видят следующие основные недостатки обоснования. Так Л. Ефимова пишет: "Если исходить из того, что безналичные деньги - только обязательство банка предоставить клиенту наличные деньги, придется признать, что банк может возложить на себя обязательство выплатить клиенту наличные деньги в какой угодно сумме, причем ее предельный размер не ограничен". Вероятно может, но банк не станет в одностороннем порядке безгранично увеличивать свои пассивы с момента предъявления в банк, например, платежного поручения, у банка появляется денежное обязательство перед клиентом - выплатить определенную в этом платежном поручении сумму. До тех пор, пока он ее не выплатит или не зачислит на соответствующий счет, за ним эта обязанность будет сохраняться. Более того, Л. Ефимова далее противоречит себе, указывая, что "возможности банка по увеличению остатка средств на счете клиента или переводу на счет в другой банк ограничиваются наличием средств на корреспондентском счете и в кассе этого банка. А общая сумма указанного имущества у всех коммерческих банков Российской Федерации не может быть больше, чем общий объем кредитной и налично-денежной эмиссии Центрального банка РФ". Так становится очевидным, что банк произвольно увеличить размер своей задолженности перед клиентом в неограниченном размере не может.
Помимо этого Л. Ефимова утверждает, что в том случае, если рассматривать безналичные деньги как обязательства банков, а не как деньги, то можно прийти к неверному, абсурдному выводу. Известно, что примерно 80-90% всех расчетов по заключенным сделкам происходит в безналичном порядке, но тогда следует признать, что подавляющая часть расчетов производится путем перевода обязательств с одних банков на другие. Если же при этом не поддерживать точку зрения о том, что обязательства банков и есть деньги, то сам собой напрашивается следующий вывод: мы являемся обществом без денег. Само собой разумеется, он неверен, поскольку товарно-денежные отношения еще никто не отменял. И здесь мы вынуждены не согласиться с уважаемым автором. Во-первых, в теории Л.А. Новоселовой указывается на то, что "особенностью" денежных средств на банковском счете "как самостоятельного объекта гражданского права является его двойственная природа, определяемая тем, что указанный вид имущества, с одной стороны, является обязательственным правом владельца счета в отношении банка; с другой стороны, в отношении третьих лиц может выступать как средство платежа и, следовательно, выполняет роль денег"*(3). А деньгами в экономическом смысле выступать может любое имущество. По этому поводу Л.А. Лунц писал: "Сложность понятия денег заключается в том, что деньги, как показал Маркс, не только вещи, по поводу которых возникают общественные (в частности, правовые) отношения, но они прежде всего сами - форма общественных отношений. Это становится ясным, если понять учение Маркса о сущности товара как меновой стоимости и о происхождении денег из товара"*(4). Во-вторых, в соответствии со cтатьей 140 ГК РФ*(5) платежи осуществляются путем наличных и безналичных расчетов. Следовательно, признать, что мы общество без денег, так как товарно-денежные отношения (надо отметить, что это больше экономическая характеристика, нежели юридическая) никто не отменял, мы не можем. В силу этих же товарно-денежных отношений мы как раз и являемся обществом с деньгами.
Схожие возражения выдвигает и О.М. Олейник. Анализируя понятие законного платежного средства в аспекте рассматриваемой теории, когда таким, в соответствии с законодательством РФ, признаются только наличные денежные средства, она, по ее собственному замечанию, пытается довести данную мысль до конца и приходит к следующим выводам: может сложиться безвыходная ситуация, когда "контрагент по любому договору может не согласиться на платежи в безналичной форме, а для платежей наличными существуют нормативные ограничения..."*(6). И исходя из этого, делается вывод о том, что безналичные деньги являются законным платежным средством. Но, как справедливо отмечает Л.А. Новоселова, такое отождествление недопустимо. Так как если наличные денежные средства обязательны к приему по номинальной стоимости, то в отношении безналичных денежных средств такое предписание отсутствует. Практические последствия очевидны при неплатежеспособности банка, право не обеспечивает владельцу счета получение ценностей, равной отраженной на счете суммы. Безналичные деньги действительно исполняют функции денег, таковыми не являясь, кроме того, судебная практика исходит из того, что денежное обязательство считается надлежащим образом исполненным в момент зачисления соответствующей денежной суммы на счет банка получателя*(7). Вопрос о том, можно ли считать безналичные денежные средства законным средством платежа не нов. Еще Л.А. Лунц писал по этому поводу: "... в этих случаях кредитор взамен наличных денег приобретает право требования на деньги. Нельзя ли из этого сделать вывод, что предметом денежного обязательства могут быть не только денежные знаки, но и право на получение денег? На этот вопрос следует ответить отрицательно. ... это все лишь модусы исполнения"*(8).
Еще одним возражением является как раз то, что ГК РФ, впрочем, как и все гражданское законодательство в целом, не видят различий между наличными и безналичными деньгами. По мнению К. Трофимова, "использование законодателем наряду с понятием "деньги" понятий "денежные средства" или "денежные суммы" носит чисто филологический, а не юридический характер. В статье 128 ГК РФ деньги называются в числе объектов гражданских прав, относя их к вещам. Естественно, что вещами могут выступать только наличные деньги (металлические или бумажные). Право собственности на наличные деньги (ст.140 ГК) сомнению не подвергается. Что же происходит с этим правом собственности, когда клиент сдает деньги в кассу банка для зачисления на свой расчетный (вкладной и т.д.) счет?"*(9). По мнению автора, право собственности на данные средства сохраняется и не может трансформироваться в обязательственное, так как статья 235 ГК РФ, регулирующая основания прекращения права собственности не содержит оснований, согласно которым можно сделать вывод о прекращении права собственности у физических или юридических лиц, сдающих наличные деньги в банк (равно как и статья 218 не содержит оснований для приобретения банком права собственности на деньги клиента). При детализированном анализе статьи 235 ГК РФ: "Право собственности прекращается при отчуждении собственником своего имущества другим лицам, отказе собственника от права собственности, гибели или уничтожении имущества и при утрате права собственности на имущество в иных случаях, предусмотренных законом", а также статьи 218 ГК РФ: "Право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества". Считаем, что договор банковского счета или договор на расчетно-кассовое обслуживание, как его иногда называют, корректно рассматривать в качестве основания отчуждения и соответственно приобретения (со стороны банка) права собственности на наличные денежные средства, и возникновения в силу этого же договора у клиента права требования к банку. В том случае, если денежные средства изначально поступают на счет в безналичной форме, то право требования у клиента возникает опять же в силу договора банковского счета.
Нам могут возразить, что данная точка зрения не выдерживает критики, основанной на определении правовой природы процесса "перехода" данных безналичных денег. Критики данной теории отмечают, что ни одна из существующих конструкций не подходит для объяснения природы банковского перевода с позиции теории права требования. Правда, необходимо отметить, что взамен опять же ничего не предлагается.
Можно выделить два основных подхода к определению правовой природы банковского перевода. Либо признавать его цессией, либо делегацией. Л.А. Лунц, анализируя зарубежное законодательство, отмечал, что по французскому законодательству платеж путем перечисления или зачисления денег на текущий счет является делегацией. В странах англо-саксонской правовой системы "обозначение наименования банка и номера текущего счета на бланке письма, исходящего от контрагента по данной сделке, является выражением согласия на получение платежей в порядке безналичных расчетов..."*(10). Платеж путем безналичных расчетов считается в данном случае не заменой исполнения, а надлежащим исполнением.
Банковский перевод в Российской Федерации нельзя признать цессией, переводом долга или делегацией исходя из формальных и юридических признаков. При цессии происходит замена кредитора в основном обязательстве в силу договора. Основной признак делегации, как отмечает В. Белов - это совершение односторонних сделок*(11). Но результат в принципе один - новый кредитор или должник при переводе долга или пассивной делегации приобретает все права старого и занимает его место в основном обязательстве. Но занимает ли банк по Российскому законодательству при совершении расчетов место кредитора или должника? Если ответить на этот вопрос положительно, то придется допустить существование возможности предъявления исков о неисполнении или ненадлежащем исполнении денежного обязательства непосредственно к банкам. Но такое по действующему законодательству невозможно, так как банк ни при каких условиях не становится участником основного обязательства. Он всего лишь привлекается для исполнения. Здесь мы вынуждены не согласиться с Л.А. Новоселовой, которая считает, что "особенность договора банковского счета состоит в том, что обязанность банка возлагать на себя денежные обязательства перед третьими лицами по поручению клиента и за счет покрытия, отраженного на счете, изначально входит в содержание договора банковского счета"*(12). Считаем, что банк не возлагает на себя обязанность перед третьими лицами, иначе был бы возможен, в случае принятия третьим лицом такой обязанности, прямой иск к банку. У банка есть обязанность только по отношению к клиенту, и обязанность эта заключается в надлежащем исполнении операций по счету.
Тогда возникает справедливый вопрос: в каком качестве банк осуществляет эти расчеты? В каком качестве его должны воспринимать третьи лица, которые должны принять от него надлежащее исполнение договора с их контрагентами? Можно предложить, исходя из смысла статьи 313 ГК РФ, что "исполнение обязательства может быть возложено должником на третье лицо, если из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа не вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично. В этом случае кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом". В этом случае, на наш взгляд, неточности пропадают. В силу договора банковского счета на банк, как на специализированное учреждение, возлагается обязанность осуществлять обслуживание счета клиента. При необходимости исполнить денежное обязательство по договору клиент (должник) исполняет его, привлекая банк как специализированное третье лицо. Причем, в этом случае совершенно оправданным представляется то, что в случае неисполнения данной обязанности банком, кредитор предъявляет иск не банку, а в силу статьи 403 ГК РФ своему непосредственному должнику, который, в свою очередь, может предъявить банку иск, основанный на договоре банковского счета.
Теперь попытаемся проанализировать взгляды тех, кто считает, что безналичные денежные средства есть деньги, и таким образом, признает за ними вещное начало и соответственно допускает существование права собственности на них. Сразу отметим, что принципиальных юридических аргументов в пользу данной теории у ее же авторов нам найти не удалось, вся теория строится на анализе экономической функции денег и на опровержении теории Л.А. Новоселовой. Фактически, опровергая одну теорию, авторы*(13) не предлагают ничего взамен, ограничиваясь выводами от противного - если нельзя одно, следовательно, существует другое, причем это "другое", как правило, не доказывается.
К сторонникам, и даже, скорее, родоначальникам, данной теории относится Л.Г. Ефимова. По ее мнению, "под безналичными деньгами следует понимать, кредитовые остатки различных счетов клиентуры в банках, на которые распространено действие главы 45 Гражданского кодекса РФ", "...это квазиналичные, фикция наличных денег"*(14). Тем самым Л.Г. Ефимова распространяет на безналичные деньги вещный режим, признавая их квазиденьгами, т.е., по сути, квазивещами, таким образом, приходит к возможности существования права собственности на безналичные средства, находящиеся на банковском счете. При внесении наличных денег в банк право собственности клиента на его деньги не прекращается, просто у банка, по ее мнению и мнению О.М. Олейник*(15), возникает право пользования данными деньгами в силу договора банковского счета.
Л.Г. Ефимова относит безналичные денежные средства, как было показано выше, к вещам с помощью фикции. В подтверждение данного приема она приводит слова Д. Мейера, который рассматривает юридический вымысел права (Fictiones jures) как прием "для распространения правила от одного предмета на другой". В этой связи мы не можем не отметить высказанное Н.О. Нерсесовым замечание по поводу существа фикции: "Вообще фикция ведет к ложному и неправильному представлению понятий; она дает основание к признанию того, чего нет в действительности. Фикция имеет место там, где к данным фактическим отношениям применяются чуждые их природе юридические начала; чрез нее впервые возникает право. Вместо того чтобы создать для новых гражданских отношений согласные с их природой юридические правила, при посредстве фикции обсуждают их по существующим уже нормам. Фикция предполагает две неравные величины равными, два разнородных отношения тождественными"*(16). На это же указывает и Л.А. Новоселова: "Использование в праве понятия "деньги" как родового для понятий "наличные деньги" и "денежные средства на банковских счетах" представляется не совсем удачным, поскольку в силу сложившихся традиций гражданское законодательство рассматривает деньги как разновидность вещей, а использование такой терминологии приводит к распространению на денежные средства на счетах режима физических вещей, что в ряде случаев приводит к абсурдным результатам. Так, при определении средств на счете как "денег" бессмысленным становится требование клиента к банку о выдаче средств, так как "те же" деньги клиент имеет в виде остатка средств на счете. Такой подход, вызванный некорректным использованием терминологии, достаточно распространен на практике и в некоторых случаях даже служит основой судебных решений об отказе клиенту в удовлетворении требований о взыскании денежных средств с банка при невыполнении им требований клиента о выдаче (выплате) сумм со счета"*(17).
Таким образом, Л.Г. Ефимова изначально пытается приравнять две различные категории. Но даже если предположить, что такое возможно, то давайте посмотрим, к каким последствиям это может привести. Прежде всего, если у клиента сохраняется право собственности на денежные средства, которые он внес в банк, то это значит, что до момента их возврата он имеет право собственности на часть капитала банка, т.е. практически весь капитал банка следует тогда рассматривать как общую долевую собственность его вкладчиков. Этот же момент отмечает и Л.А. Новоселова. Кроме того, она также аргументированно опровергает и тезис о том, что банк не может быть собственником тех денег, которые ему были переданы (в силу того, что право собственности на деньги не переходит). Она приводит авторитетное мнение французских исследователей К. Гавалды и Ж. Стуфле: "Существенной характеристикой банковского депозита является пра
