Суды должны взыскивать государственную пошлину
с осужденных (гражданских ответчиков)
Значительное количество судей России, вплоть до членов Президиума Верховного Суда Российской Федерации, придерживаются непонятного обычая: они не взыскивают государственную пошлину с осужденных, являющихся одновременно ответчиками.
Так, в обзоре судебной практики Верховного Суда РФ по уголовным делам за второй квартал 2000 года (Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2001. N 1. С.19) опубликовано извлечение из постановления Президиума Верховного Суда РФ по делу Ханджонко. Как следует из извлечения, суд взыскал с осужденного компенсацию материального ущерба и морального вреда, причиненных потерпевшему, и, кроме того, взыскал с виновного государственную пошлину в доход государства. Президиум Верховного Суда РФ рассмотрел дело по протесту заместителя Генерального прокурора РФ и изменил приговор и остальные судебные постановления, исключив взыскание пошлины, так как "согласно ч.1 ст.29 УПК РСФСР гражданский иск в уголовном деле освобождается от государственной пошлины".
Поскольку постановление вынесено высшей судебной инстанцией по протесту заместителя Генерального прокурора РФ, то я едва осмеливаюсь оспаривать его. Меня поддерживает лишь убеждение, что их позиция основана на недоразумении. Для того чтобы понять, как возникло это недоразумение, необходимо начать с понятия пошлины, для чего и с кого она взыскивается.
Согласно "Словарю русского языка" С. Ожегова пошлина - это денежный сбор, вид особого налога, взимаемого государственными органами, в том числе судебными.
Сходство судебной пошлины с другими видами государственной пошлины (таможенной, пошлины за совершение государственными органами определенных действий) в том, что она является одним из источников пополнения доходной части государственного бюджета. Отличие судебной пошлины от других видов государственных пошлин кроется в отличии отправления правосудия от других видов государственной деятельности. Отправление правосудия всегда протекает в виде судебного процесса, в котором на началах состязательности участвуют стороны с противоположными правовыми интересами. Если, например, таможенные пошлины взыскиваются с любых лиц, перемещающих товары через таможенную границу, то судебная пошлина взыскивается с лиц, проигравших процесс, признанных неправыми, нарушившими требования закона.
В случае "выделения" гражданского дела из уголовного судопроизводства (или прекращения уголовного дела на стадии предварительного следствия) с лиц, совершивших преступление, государственная пошлина взыскивается.
И только в тех случаях, когда ответчики находятся на скамье подсудимых, они пользуются, согласно сложившейся судебной практике, странной привилегией - они освобождаются от уплаты пошлины.
Встает вопрос: неужели законодатель имел в виду эту непонятную привилегию, когда создавал норму, предусмотренную ч.1 ст.29 УПК РСФСР?
Конечно, нет. По моему мнению, законодателя просто подвела юридическая техника, и он не смог в данном случае ясно выразить свою волю. Судя по всему, законодатель имел в виду сократить текст такого содержания: "Истцы в уголовном деле освобождаются от уплаты государственной пошлины по искам о возмещении материального ущерба и морального вреда, причиненных преступлением." Он "сжал" этот текст и получил лаконичную, красивую, но бессмысленную фразу, содержащуюся в ч.1 ст.29 УПК РСФСР.
Эта фраза, на мой взгляд, не имеет смысла, во-первых, потому, что в ней пропущено слово "уплаты". Невозможно просто освободить кого-нибудь от пошлины, можно освободить только от уплаты
