"Надзорное производство требует совершенствования" (интервью с
Т.Г. Морщаковой, советником КС РФ, доктором юридических наук,
профессором, судьей Конституционного Суда РФ (в отставке))
В настоящее время в КС РФ находятся на рассмотрении 23 жалобы на действующую в нашей стране процедуру надзорного производства в судах общей юрисдикции. Обжаловано много статей ГПК РФ. В последнее время и ЕСПЧ негативно отзывался о процедуре надзорного производства. Сложно переоценить актуальность рассматриваемой проблемы, каково будет решение КС РФ - пока неизвестно, но его ждут многие: судьи, юристы, да и просто граждане. Специально для "эж-ЮРИСТ" ситуацию прокомментировала доктор юридических наук, профессор, судья Конституционного Суда РФ (в отставке), советник КС РФ Тамара Георгиевна Морщакова.
Уважаемая Тамара Георгиевна, среди процессуалистов существуют разные точки зрения по поводу исключительности надзорной процедуры. Каково Ваше мнение?
- Полагаю, что это, напротив, ординарная процедура, сложившаяся еще с советских времен. Сейчас Конституционный Суд рассматривает обращения, касающиеся надзорного порядка пересмотра решений по гражданским делам. Нужно признать, что данный порядок не так уж сильно отличается от аналогичного порядка пересмотра уголовных дел.
Очевидно, надзорную процедуру именуют исключительной, потому что она не так доступна для граждан, как апелляционная или кассационная. Другого основания для такой характеристики нет. Ведь вступившие в законную силу решения пересматриваются не только в надзорном порядке, но и в процедуре возобновления дел ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств. Между тем надзор не уникален ни по предмету рассмотрения, ни по другим его характеристикам. Возможно, мое мнение не разделят многие специалисты, объясняющие все особенности надзора именно исключительностью данной процедуры, но считаю, что она не имеет признаков исключительности и по своей цели, как и другие виды пересмотра, также направлена на исправление ошибок в судебных актах (исхожу из того, что понятие ошибочного судебного акта во всяком случае связано с тем, что таковой неверно отражает подлежащие установлению факты или вынесен с нарушением правил их судебного исследования).
С точки зрения субъектов, которые могут обращаться в надзорную инстанцию, это также не исключительная процедура. Раньше в надзорные суды могли обращаться только должностные лица судов или прокуратуры (председатели судов или прокуроры, их заместители), имеющие возможность подать надзорный протест. В такой ситуации данную процедуру еще можно было оценивать как исключительную - обращаться в надзор могли только должностные лица и никто кроме них. Надзор не признавался эффективной процедурой судебной защиты для граждан, а был неким способом приведения в порядок формы и содержания судебных актов, используемым именно тогда, когда государственные должностные лица, представители судов и прокуратуры считали это необходимым. Теперь же этот аргумент в пользу исключительности, в соответствии с новым процессуальным законодательством, не действует: круг субъектов, которые имеют право обратиться в надзорную инстанцию такой же, как и по делам, пересматриваемым в других инстанциях (апелляционной и кассационной).
Было бы хорошо, чтобы пересмотр дел в порядке надзора представлял собой редчайшее исключение. Только тогда можно было бы применить к надзорному производству определение "исключительное". Но в российской судебной практике на долю надзора приходится значительный процент исправляемых незаконных и необоснованных судебных актов, поскольку качество других проверочных процедур неудовлетворительно.
Тамара Георгиевна, почему так много заявителей по этому предмету?
- Думаю, что их вполне можно понять. Действительно, процедура проверки судебных актов сегодня выглядит не вполне логичной. С одной стороны, надзор применяется тогда, когда все возможности других средств проверки судебных актов исчерпаны. С другой - для проверки в надзорную инстанцию поступают отнюдь не тщательно выверенные нижестоящими судами судебные акты. Такая цель не достигается в проверочных стадиях, предшествующих надзорному производству. Ведь в основном судебные акты по ГПК РФ и УПК РФ проверяются в кассационном порядке.
Апелляция в гражданском и уголовном процессе допущена лишь по тем делам, которые рассматриваются в мировом суде. Кассация же так организована, что она не отвечает требованиям эффективной проверяющей инстанции.
Почему столько претензий к надзорной инстанции по гражданским и уголовным делам?
- Претензии порождены в первую очередь именно тем, что другие инстанции, которые должны проверять судебные акты, не выполняют свои функции. Как правило, кассационная инстанция не имеет дело с рассмотрением доказательств, хотя процедура в вышестоящем суде по мировому стандарту предполагает, что эта проверка осуществляется по правилам суда первой инстанции с очень небольшими изъятиями. В России же кассационное производство по общему правилу не занимается непосредственным исследованием доказательств, хотя основания для рассмотрения дела в кассации связаны с проверкой как законности, так и обоснованности судебных актов. Этого не происходит, поскольку законодатель так сконструировал кассационное производство, что предусмотрел только возможность, но не обязанность непосредственного исследования доказательств.
У кассационной инстанции мало времени на проверку судебных актов, на то, чтобы выслушать стороны (обычно не более 20-30 минут на слушание дела). В результате выявить ошибки суд не может, да и при большой перегруженности особенно к этому и не стремится. Кроме того, в отличие от апелляции здесь можно направить дело на новое рассмотрение в первую инстанцию, что только увеличивает нагрузку в судах. Конечно, большой вал дел в кассации обусловлен и ненадлежащей работой судов первой инстанции. При принятии нового ГПК РФ немало говорилось о том, что кассация приобретает некоторые черты апелляции, хотя явно это были необоснованно оптимистические прогнозы: судебные ошибки во многих случаях в кассации по-прежнему не выявляются.
Отсюда совершенно особая позиция надзорного производства в российской процессуальной практике, и это, конечно, уникальное российское явление.
Возникает фантом множащейся третьей инстанции: надзорные инстанции существуют и в областном суде, и в ВС РФ; внутри каждой из надзорных инстанций тоже действуют минимум две, потому что надзорные полномочия внутри каждого суда по отношению к тем судьям, которые изначально рассматривают жалобу в надзорном порядке, есть не только у Президиума, но и у председателя соответствующего суда. Итого, в суде на уровне субъекта Федерации получаем три ступени проверки жалобы. Далее, в Судебной коллегии ВС РФ - тоже две или три, при обращении в Президиум Верховного Суда - еще две или три ступени: сначала надзорную жалобу единолично рассматривает судья, потом - Зампредседателя, сам Председатель, а может быть, и сам Президиум.
Конечно, такое обилие надзорных инстанций нелегко пройти, но смущает граждан иное: один гражданин может по закону попасть только в одну надзорную инстанцию, а у другого больше возможностей. Ясно, что каждому хотелось бы пользоваться равным объемом средств защиты, а эта потребность сегодня не обеспечивается. Вот главные мотивы жалоб.
Думается, что одной из главных причин является и качество рассмотрения жалоб в надзорной инстанции?
- Вы правы, качество оставляет желать лучшего. Судья надзорного суда должен единолично вынести определение, чаще всего об отказе в истребовании дела либо о передаче этого дела в надзорную инстанцию. Как, собственно говоря, он приходит к выводу о том, что должен вынести именно такое определение?
Он смотрит жалобу, судебные акты, которые приложены к делу, полагая, что все в них верно, и отказывает, руководствуясь лишь копиями об
