Фундаментальные гарантии сторон в гражданском процессе:
способы закрепления и тенденции развития
Среди институтов демократического государства правосудие играет центральную роль, поскольку именно оно является гарантией и одновременно механизмом защиты всех других институтов. Следовательно, задача государства состоит в обеспечении лицам, обращающимся за судебной защитой, максимума гарантий, относящихся к организации и осуществлению правосудия. Одной из важнейших тенденций развития права и правосудия во второй половине ХХ в. является конституционализация процессуальных гарантий, т.е. их внедрение в основы права данного государства, а также их интернационализация, при которой определенный набор фундаментальных положений, обеспечивающих права лиц, участвующих в судебном разбирательстве и составляющих необходимый минимум любой системы цивилизованного правосудия, находит отражение в международных документах*(1). Статья 10 Всеобщей декларации прав человека, а вслед за ней и ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод установили право каждого человека на справедливое и открытое рассмотрение его дела независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. В данной формулировке, независимо от нюансов, имеющихся в этих двух документах*(2), содержатся гарантии, которые можно рассматривать как необходимые для осуществления правосудия, а именно: свободный доступ к правосудию, публичность и гласность судебного разбирательства, независимость и беспристрастность судей*(3).
Конституционализация определенных процессуальных гарантий подразумевает не только особый порядок их закрепления, отличающийся от порядка закрепления обычных норм права, но и специальную процедуру рассмотрения дел об их нарушении особыми органами, уполномоченными осуществлять конституционный контроль, и особые последствия таких нарушений, превышающие последствия несоблюдения обычных процессуальных норм.
Закрепление гарантий сторон как фундаментальных может происходить несколькими путями: помимо собственно установления в конституции государства базовых принципов осуществления правосудия и основных процессуальных прав, оно может также осуществляться путем истолкования тех или иных норм конституции, касающихся судебного разбирательства, конституционным судом или высшим судебным органом, как, например, в США. Конституционные формулировки основных прав могут нуждаться в уточнении, толковании и наполнении большим объемом, в зависимости от конкретной ситуации, и тогда соответствующий орган, осуществляющий функцию конституционного контроля, через свое толкование, через свою практику наполняет эти нормы жизнью*(4).
Кроме того, в некоторых странах в качестве фундаментальных рассматриваются и такие положения и гарантии, которые хоть и не имеют статуса конституционных положений, но особый характер которых закреплен обычным законодательством, судебной практикой или же правовой традицией.
Употребление применительно к некоторым процессуальным правам и гарантиям понятия "фундаментальные" не только означает, что им придается особое, основополагающее значение в системе принципов и норм, регулирующих процедуру судебного разбирательства, но и указывает на способ закрепления соответствующих положений, которые отражают тенденции современного развития права - его конституционализацию и интернационализацию. Таким образом, им придается особое значение по сравнению с другими правами и гарантиями. Вместе с тем в зависимости от способа закрепления таких положений, правовых традиций той или иной страны они могут быть "конституционными", "международными", т.е. закрепленными в каком-либо международном документе, или же просто "фундаментальными", как, например, в Англии, где отсутствие "жесткой" конституции не препятствует, тем не менее, признанию некоторых процессуальных принципов и гарантий прав сторон как основополагающих, свойственных "естественному правосудию" и обеспечивающих право на "справедливое судебное разбирательство" (the right to a fair trial)*(5).
В течение тысячелетий в истории существования судебного разбирательства выделялись определенные "основные" принципы, назначением которых было обеспечить соблюдение фундаментальных прав спорящих субъектов по отношению к судье, противной стороне и третьим лицам. К таким исторически сложившимся принципам, получившим название "естественного правосудия" (natural justice), традиционно могут быть отнесены: а) исключительное право стороны инициировать процесс и определять предмет спора ("nemo judex sine actore", "ne eat judex ultra petita et allegata a partibus"), b) беспристрастность судьи ("nemo judex in re sua") и с) право на защиту ("audiatur et altera pars"). К более новым положениям могут быть отнесены независимость судей от органов власти, особенно исполнительной; право на рассмотрение дела "законным" судом, т.е. созданным на основании закона, а также гарантии гласного и публичного разбирательства дела*(6).
В результате развития процессуального права к указанному перечню было добавлено право на доступ к правосудию, доктринальные положения которого были детально освещены в так называемом "Флорентийском проекте" в 70-е годы прошлого столетия*(7).
Механизмом защиты фундаментальных положений и гарантий от нарушений, прежде всего, при принятии обычных законов, становится конституционный контроль или контроль высших судебных органов за соответствием норм обычного законодательства фундаментальным положениям, в том числе в области судебного разбирательства, что предполагает процедуру конституционного судопроизводства с применением последствий признания тех или иных законов не соответствующими конституции государства. Наиболее эффективным примером интернационализации процессуальных гарантий с точки зрения создания механизма их защиты является Конвенция о защите прав человека и основных свобод, контрольным органом которой выступает Европейский Суд по правам человека, не только осуществляющий толкование ее положений применительно к неисчерпаемому многообразию правоотношений в современном мире, но и обеспечивающий ее соблюдение государствами-участниками. В литературе уже длительное время назад отмечалось, что п. 1 ст. 6 Конвенции "содержит всеобъемлющую декларацию таких процессуальных прав, в отношении которых существует универсальное соглашение в современном обществе: гарантии, относящиеся к суду (независимость, беспристрастность, создание на основании закона), к сторонам (право быть выслушанными, процессуальное равенство возможностей) и рассмотрению дела (публичность, справедливость, разумный срок)"*(8). Конвенцию называли "возможной основой для будущего Европейского кодекса гражданского процесса"*(9). И хотя время внесло коррективы в процесс всеобщей правовой унификации в Европе, тем не менее экономическая глобализация обусловливает сближение и гармонизацию различных правовых систем, в том числе в области регулирования процессуальных правоотношений.
По способу придания определенным процессуальным гарантиям статуса фундаментальных М. Каппеллетти выделил три подхода.
Первый подход, примером которого является Великобритания, характеризуется отсутствием "жесткой" конституции, а также соответствующего органа, осуществляющего конституционный контроль, а следовательно, специальных средств защиты фундаментальных гарантий и прав*(10).
Второй подход, представленный во Франции, характеризуется наличием "жесткой" конституции, обладающей высшей юридической силой, однако закрепление в ней процессуальных принципов и гарантий минимально. Орган конституционного контроля - Конституционный Совет - не может рассматривать вопрос о конституционности законов, уже принятых парламентом; допускается лишь превентивный конституционный контроль путем проверки конституционности законопроектов. Механизмом толкования и защиты прав в области процесса стала, наряду с решениями Конституционного Совета, практика Кассационного Суда, придающая законодательное значение, обязательное как для органов исполнительной власти, так и для нижестоящих судов, некоторым фундаментальным принципам права (les principes fondamentaux de droit). В литературе отмечается и усиление роли Конституционного Совета в определении фундаментальных процессуальных принципов, несмотря на ограниченные полномочия. Так, решением Конституционного Совета страны от 6 июля 1971 г. было постановлено, что фундаментальные принципы права могут иметь конституционное значение, а не просто ценность закона, и могут носить обязательный для законодателя характер при принятии последующих ординарных законов. Такие фундаментальные принципы включали в себя как те, что указаны в Преамбуле к Конституции 1946 г. и Французской декларации прав человека, так и принципы "естественного правосудия", в первую очередь - право на защиту (droit de la defense)*(11). Кроме того, процессуальная доктрина вкупе с решениями Конституционного Совета страны выделяют в качестве фундаментальных такие процессуальные гарантии, как право на суд (droit au juge, droit a un tribunal, droit d'acces au tribunal), право на обжалование судебного решения (droit a un recours)*(12). Конституционный Совет в своих решениях признает прямое действие процессуальных гарантий, предусмотренных Конвенцией о защите прав человека и основных свобод и Международным пактом о гражданских и политических правах*(13).
Наконец, третий подход характеризуется наличием "жесткой" конституции, обладающей приоритетным характером по отношению к обычному законодательству; системой судебной проверки конституционности актов и решений, а также действий государства в лице его органов; установлением в законодательстве последствий нарушения соответствующих конституционных или приравненных к ним принципов и положений, включая признание соответствующих актов или решений недействующими и/или ничтожными. Данная модель получила наибольшее распространение, что свидетельствует об усилении тенденций конституционализации основных процессуальных гарантий во всем мире, а также дает возможность говорить об определенной унификации этих гарантий, о чем будет сказано далее.
В эту группу стран входят США, где ряд конституционных положений содержат прямо установленные процессуальные гарантии или же последние формулируются в качестве фундаментальных в прецедентной практике Верховного Суда страны*(14), и ФРГ, где в системе конституционного обжалования может быть рассмотрен вопрос о конституционности любого действия или акта органа власти, - будь то законодательная, исполнительная или судебная*(15). Сюда же относятся Япония; некоторые страны Скандинавии, в которых существует близкая к американской модель; Италия, и, конечно, Россия. Однако в последних, включая Россию, в конституционном судопроизводстве может быть осуществлена проверка конституционности только законодательных и некоторых других нормативных правовых актов, но не актов индивидуального характера, в том числе решений исполнительных и судебных органов, нарушающих конституционные права граждан; такие акты могут быть оспорены только с использованием обычных средств правовой защиты. При этом национальные конституции, как правило, закрепляют права судебного обжалования любых административных актов и решений, однако такая проверка применима и в отношении актов и действий, нарушающих и конституционные, и "обычные" права.
При анализе конституций некоторых зарубежных стран можно найти различные конституционно закрепленные процессуальные гарантии сторон. В большей или меньшей степени распространены следующие положения, права и гарантии: создание судов и осуществление ими своей деятельности только на основании закона;*(16) осуществление правосудия только судами;*(17) право на судебную защиту своих прав и свобод;*(18) независимость судей, их подчинение только закону;*(19) несменяемость судей;*(20) право на рассмотрение дела судом и судьей, которые определены законом;*(21) запрет создания чрезвычайных судов;*(22) мотивированность судебных актов и действий судебной власти;*(23) открытость (публичность) и гласность судебного разбирательства;*(24) право на юридическую помощь;*(25) бесплатность правосудия для малоимущих;*(26) право на обжалование судебных решений;*(27) право граждан на участие в отправлении правосудия;*(28) право на защиту/право быть выслушанным;*(29) возмещение ущерба, причиненного судебной ошибкой и иного ущерба, причиненного в результате неправильных действий при отправлении правосудия*(30).
Конституционные процессуальные нормы по признаку их универсальности можно разделить на три группы:
1) нормы, свойственные именно данной стране, которые отражают специфические особенности, в том числе обусловленные исторически, системы права этого конкретного государства и которые не представляют общую норму надлежащего процесса (due process) или естественного правосудия (natural justice); примером такой нормы может быть право на разбирательство гражданских дел судом присяжных в США, которое закреплено как в федеральной конституции, так и в конституциях большинства штатов, однако является отражением специфической американской правовой традиции; такая норма не будет поддаваться гармонизации;
2) конституционные нормы, которые отражают общие стандарты естественного правосудия, но не являются единственно возможным отражением этих стандартов;
3) нормы, которые являются единственно возможным отражением общего стандарта естественного правосудия.
В целом, однако, существует очень немного примеров конституционных норм, которые вообще не отражают "универсальных" норм надлежащего процесса или норм естественного правосудия. С другой стороны, существует крайне мало примеров третьей группы; большинство конституционных норм отдельных стран отражают одну из возможных формулировок тех или иных универсальных принципов надлежащего процесса или естественного правосудия*(31).
Таким образом, конкретный перечень процессуальных гарантий и пределы их действия могут отличаться от страны к стране. Общим является то, что фундаментальные гарантии сторон вытекают из двойного императива, направленного на обеспечение доступа к правосудию, с одной стороны, и обеспечение качества этого правосудия - с другой, поскольку без последнего само по себе судебное заседание не имеет ценности. В свою очередь, это качество измеряется через параметры "естественного правосудия" - беспристрастность судей, соблюдение состязательных прав сторон, в первую очередь - права быть выслушанным*(32).
Право и законодательство разных стран содержит разные подходы к надлежащему отправлению правосудия. Право на "справедливое судебное разбирательство", например, в английской правовой традиции предполагает право на представление документов и доводов перед судом. Судья может отказаться заслушивать объяснения и доводы стороны и исследовать представленные ей доказательства только в том случае, если он выносит решение в ее пользу; если же решение в такой ситуации выносится в пользу противоположной стороны, это является безусловным основанием для отмены решения и проведения нового разбирательства по делу*(33).
В США конституционная гарантия надлежащего процесса предполагает также соблюдение права каждой стороны быть выслушанной, причем этот принцип сегодня применяется как к судебным, так и внесудебным формам защиты прав.
Согласно французской правовой доктрине качество правосудия определяется его прозрачностью, независимостью и беспристрастностью правосудия. Это тройное измерение, в свою очередь, может обеспечиваться целым рядом процессуальных норм и положений, относящихся как к организации судебной системы, так и к служащим суда. Гарантией надлежащего качества правосудия (les garanties de bonne justice) выступают два функциональных принципа судоустройства: принцип двух инстанций (double degre de juridiction) и принцип коллегиальности*(34).
Как отмечал М. Каппеллетти, в современном обществе существует определенное соглашение относительно того, какими минимальными качествами должны обладать "суд" и "судебная процедура": определяющим для суда является его беспристрастность, а для судебных процедур - обеспечение права быть услышанным*(35). Таким образом, можно сделать вывод, что два важнейших положения "естественного правосудия" - беспристрастность судей и право быть выслушанным - сохранили свое центральное значение в современном процессе, более того, их выделяют как основные параметры современной концепции правосудия. Отмечается и взаимосвязь этих положений: невозможно предоставление стороне в полной мере права быть выслушанной, если судья пристрастен. Оба этих понятия, впрочем, достаточно абстрактны, и их конкретные параметры могут изменяться в зависимости от применения и толкования*(36). При этом беспристрастность судьи означает его положение, никак не связанное со сторонами и их делом, и, в свою очередь, предполагает ряд последующих требований, которые зависят от политической идеологии государства и его конституционного устройства.
Право быть выслушанным (audiatur et altera pars; audi alteram partem) является одним из наиболее древних основных правил надлежащего отправления правосудия в сфере рассмотрения как гражданских, так и уголовных дел; он нашел закрепление как в национальных конституциях некоторых стран, так и в международных документах и рассматривается как центральный элемент права на защиту и процессуального равенства сторон*(37). Производными от него являются множество других важнейших принципов процесса - например, запрет судье при рассмотрении дела использовать его собственные знания о фактах и обстоятельствах, полученные им вне суда и судебного разбирательства, вне контроля сторон и без соблюдения необходимых процессуальных гарантий, установленных для получения, представления и исследования доказательств*(38). К проявлениям данного принципа относятся также право лица на надлежащее уведомление о времени и месте судебного заседания и о совершении основных процессуальных действий, право на представление доказательств и опровержение доказательств другой стороны, право присутствия при исследовании доказательств, право не быть связанным обстоятельствами, установленными в решении суда по другому делу, в котором это лицо не участвовало, и т.д. В разных правовых системах носящее фундаментальный характер "право быть выслушанным" принимает различные формы и подразумевает набор производных от него процессуальных прав, однако оно признано и существует в той или иной форме в большинстве стран.
При этом в литературе отмечается, что право быть выслушанным и право на справедливое рассмотрение дела (the right to be given a fair hearing) не являются гарантиями, существующими обособленно от других процессуальных гарантий и прав, они, скорее, рассматриваются как неотъемлемое свойство каждого этапа судебного разбирательства и каждого процессуального действия, и, таким образом, право быть выслушанным предстает в качестве общего знаменателя, обладающего двумя основными эффектами: установление минимального стандарта процессуальной справедливости и отграничение такого стандарта от других правил технического характера, которые могут быть расценены как несущественные элементы процессуальной формы*(39).
Поэтому среди конкретных проявлений процессуальной формы необходимо выделять те, которые обеспечивают справедливую, своевременную и адекватную реализацию прав лица, и они-то и будут составлять существо, квинтэссенцию права быть услышанным. К последним относится, например, надлежащее извещение лица о времени и месте судебного заседания.
Так, согласно практике Верховного Суда США надлежащее уведомление может осуществляться целой шкалой различных способов, в зависимости от категории дела; наиболее приемлемым и желательным является вручение извещения лично ответчику; самым "слабым", но все еще приемлемым способом является опубликование объявления о судебном разбирательстве в каком-либо печатном издании, доступном в месте проживания ответчика. В промежутке между этими "крайностями" истцу предоставлена определенная свобода выбора*(40).
В качестве общего знаменателя различных подходов к элементам надлежащего отправления правосудия и его качеству выступает право на справедливое судебное разбирательство, закрепленное в ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, включающее в себя ряд уже упоминавшихся параметров - как непосредственно установленных Конвенцией, так и выявленных в результате толкования ст. 6 Европейским Судом по правам человека*(41). Совокупность фундаментальных процессуальных гарантий в итоге образуют право, носящее социальный характер - право на справедливое судебное разбирательство, что корреспондирует ключевой обязанности государства по защите прав своих граждан.
В качестве нового этапа развития фундаментальных процессуальных гарантий и их новой функции можно рассматривать использование таких положений как основу для процессов гармонизации и сближения различных правовых систем. Разработка принятых совместно Международным институтом унификации частного права (UNIDROIT) и Американским институтом права (ALI) в 2004 г. Принципов транснационального гражданского процесса (Principles of Transnational Civil Procedure*(42) начиналась в ALI как попытка воплотить в жизнь идею некоторых американских процессуалистов, согласно которой две основные процессуальные системы, существующие в странах общего права (common law) и континентального права (civil law), по сути очень близки, а различия между ними - скорее внешнего, а не системного свойства. Тем не менее, процесс разработки Принципов в течение нескольких лет, последовавших за появлением первоначальной идеи, подтвердил наличие сущностных различий между двумя этими системами, признание и выявление которых является определяющим для любого сравнительного анализа и понимания гражданского процесса, так же, как и для любых попыток создать "унифицированную" или "гармонизированную" процедуру, которая поглощает различия между системами общего и континентального права*(43).
Системные различия между процессуальной формой в странах общего и континентального права, в первую очередь, касаются природы и структуры обжалования и пересмотра решений суда первой инстанции, роли и места судьи в судебном разбирательстве и уникальных аспектов процедуры разбирательства (trial) в системе англо-саксонского права. В этих точках эти две системы крайне устойчивы как к любым изменениям, так и вполне объяснимым и понятным попыткам "гармонизации", сближения двух систем.
Однако многие другие различия между системами процессуального права не вытекают непосредственно из указанных системных различий, а потому могут поддаваться гармонизации. Среди международных документов и соглашений, в том числе европейского уровня, можно найти примеры успешной гармонизации различных процессуальных институтов*(44).
Хотя системные различия между двумя "семьями" процессуального права являются существенным препятствием в гармонизации процессуальных норм, еще одной проблемой остается существование несовместимых конституционных норм в различных процессуальных системах. Один из главных аргументов против гармонизации сводится к тому, что получившиеся в результате гармонизации нормы могут приводить к нарушению конституционных принципов той или другой национальной системы.
Классификация конституционных норм, закрепляющих основные гарантии в области процесса, приведенная в настоящей статье, крайне важна для воплощения любых проектов гармонизации. Если в подобном проекте сосредоточить универсальные, общепризнанные нормы в таких формулировках, которые будут понятны представителям всех участвующих субъектов, это будет в значительной мере способствовать универсальному пониманию и продвижению таких фундаментальных, базовых принципов и норм. Самый удачный пример такого подхода к закреплению ряда универсальных процессуальных норм - п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Из вышеизложенного можно сделать вывод, что тенденции конституционализации и интернационализации основных процессуальных гарантий сторон в гражданском судопроизводстве, наряду с их социализацией, анализ которой остался за рамками настоящей статьи, не только определяют новые "измерения права и правосудия"*(45) - соответственно, конституционное, транснациональное и социальное, которые соответствуют представлениям современного общества о надлежащем процессе и отправлении правосудия, но и могут стать основой для попыток гармонизации основных институтов процесса, сближения основных процессуальных систем на базе тех процессуальных стандартов, понимание которых относительно единообразно в различных правовых системах и различных регионах мира.
М.А. Филатова,
советник Конституционного Суда РФ,
доцент кафедры частного права Всероссийской Академии
внешней торговли, кандидат юридических наук
"Журнал российского права", N 5, май 2007 г.
-------------------------------------------------------------------------
*(1) В 60-е годы прошлого столетия по всему миру проводилось обширное исследование фундаментальных процессуальных гарантий, завершившееся проведением конференции под эгидой Международной Ассоциации юридической науки (ЮНЕСКО) во Флоренции в 1971 г. Свои национальные доклады представили 17 стран, генеральный же доклад был подготовлен выдающимся итальянским ученым Мауро Каппеллетти, и в этом докладе были впервые названы такие общемировые тенденции развития процессуального права, как его конституционализация, интернационализация и социализация, охарактеризованные автором как "измерения современного конституционализма". Об этом см. подробнее: Cappelletti M., Vigoriti V. Fundamental Guarantees of the Litigants in Civil Procedure: Italy // Fundamental Guarantees of the Parties in Civil Litigation (Studies in National, International and Comparative Law). Ed. by M. Cappelletti, D. Tallon.- Milano - Dott. A. Giuffre Editore. Dobbs Ferry, New York - Oceana Publications, Inc. 1973. P. 514.
Среди российских публикаций указанной темы касается статья Е.А. Виноградовой "Фундаментальные положения гражданского процессуального права" // В сб.: "Современная доктрина гражданского, арбитражного процесса и исполнительного производства. Теория и практика. Сб.
