О признании недействительным расторгнутого договора
При осуществлении хозяйствующими субъектами своей деятельности договор выступает в качестве важнейшего правового инструмента. Имущественный оборот можно представить в виде совокупности сделок, которые могут быть двух- или многосторонними и односторонними. Однако ряд вопросов, связанных с заключением, изменением, расторжением договора, до сих пор не нашел однозначного разрешения в судебной практике, что может отрицательно сказываться на эффективности осуществляемой предпринимательской деятельности. Отсутствие определенных правил при защите своих экономических интересов, очевидно, влияет на динамику развития предпринимательских отношений.
Гражданское право предлагает участникам имущественного оборота обширный перечень правовых средств защиты нарушенных прав. Одним из таких способов защиты является возможность предъявления требования о признании сделки недействительной и применении реституции.
В некоторых случаях возможность применения подобного требования вызывает сомнения. Так, в арбитражно-судебной практике возник вопрос: может ли быть удовлетворено требование о признании договора недействительным в случае, если договор к моменту предъявления подобного требования уже был расторгнут?
Следует признать, что внешне достаточно простая и, безусловно, распространенная ситуация вызвала ряд неожиданных и разнообразных толкований. При тождественности ситуации суды зачастую выносили противоположные решения.
Мотивировочная часть таких судебных решений вызывает большой научный и практический интерес, поскольку в концентрированной легальной форме обосновывает тот или иной правовой подход. Если суды приходили к мнению, что в случае расторжения договора требование о признании его недействительным не подлежит удовлетворению, то они в качестве аргумента указывали, что подобный спор просто не имеет предмета.
Так, в постановлении Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 10 октября 1996 г. (дело N 4/35) указано следующее: "...В связи с тем что в этот же день стороны расторгли оспариваемый Комитетом по управлению государственным имуществом Красноярского края договор, арбитражный суд правильно отказал в иске в связи с отсутствием предмета спора" (Примечание. - Здесь и далее выделено автором).
Отказывая в признании недействительным расторгнутого договора, суды в таком случае также указывали на отсутствие у лица законного интереса. Суды исходили из той посылки, что лицо может требовать удовлетворения своего требования о признании договора недействительным только в случае, если имеется законный интерес в удовлетворении данного требования. Поскольку договор был расторгнут, то лицо, по мнению суда, подобным интересом не обладает.
Этот же аргумент был использован и в постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 11 мая 2005 г. N КГ-А40/3884-05. Следует отметить, что в данном деле суд первой инстанции (дело N А40-44490/04-57-396) и суд апелляционной инстанции (дело N 09АП-748/05-ГК) посчитали требования заявителя обоснованными и удовлетворили иск о признании договора комиссии недействительным. Однако суд кассационной инстанции указал, что расторжение договора является причиной, исключающей возможность удовлетворения требования о признании договора недействительным.
Подробная аргументация того, почему расторжение договора влечет исключение возможности удовлетворения требования о признании договора недействительным, изложена в постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 24 октября 2001 г. N КГ-А40/5912-01. Суд указал, что в силу положения ст. 453 ГК РФ при расторжении договора в судебном порядке обязательства сторон прекращаются с момента вступления в законную силу решения суда о расторжении договора. Таким образом, правоотношения сторон по оспариваемому договору прекратились. При разрешении спора о признании недействительным договора и применении последствий по нему суд исходил помимо других обстоятельств из того, что обязательства по передаче имущества и оплате его стоимости исполнены сторонами по договору, и указал следующее: "С учетом приведенного положения ст. 425 ГК РФ и решения суда о расторжении договора срок действия договора закончился. Таким образом, правовых оснований для обращения с иском о признании недействительным расторгнутого договора не имелось".
Как уже указывалось, судебная практика по вопросу о возможности признания недействительным расторгнутого договора является противоречивой. В ряде случаев суды удовлетворяли заявленное требование о признании договора ничтожным, указывая на то, что расторжение договора не имеет юридического значения и не влияет на возможность признания договора недействительным. При этом отмечалось, что в силу ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствии, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. В связи с этим если договор недействителен, то расторжение договора не может иметь какого-либо юридического значения.
Подобная аргументация была использована судом в постановлении Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 18 июня 1998 г. (дело N-84/98-С1-Ф02-539/98-С2): "Таким образом, в случае признания договора купли-продажи недействительным для сторон наступают последствия, предусмотренные ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации в виде двусторонней реституции. Кроме того, в соответствии со ст. 1103 Гражданского кодекса Российской Федерации к требованиям о возврате исполненного по недействительной сделке применяются правила гл. 60 Гражданского кодекса Российской Федерации. Иных юридических последствий, в том числе возможность расторжения договора, недействительная сделка в силу требований ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации повлечь не может. ...Расторжение договора возможно на будущее время, оно не устраняет признание взаимных прав и обязанностей, возникших в период действия договора. Таким образом, вывод Арбитражного суда Республики Хакасия об отказе в иске в связи с отсутствием предмета спора ввиду расторжения договора является ошибочным, не соответствует требованиям ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации."
В постановлении Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 8 ноября 2005 г. (дело N Ф08-5287/2005) суд указал, что в случае признания сделки недействительной она является таковой с момента ее совершения, т.е. до расторжения.
Интересная формулировка содержится в постановлении Федерального арбитражного суда Уральского округа от 17 декабря 2003 г. (дело N Ф09-3625/03-ГК): "Предметом исковых требований о признании сделки недействительной может являться любой заключенный договор независимо от того, расторгнут он или является действующим".
Таким образом, аргументация сторонников допустимости признания недействительным расторгнутого договора сводится к следующим доводам.
Во-первых, в соответствии с п. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка является недействительной с момента ее совершения. Она не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью. Таким образом, расторжение договора не может влечь каких-либо юридических последствий для недействительного договора, т.е. расторжение договора влечет юридические последствия только для действительного договора.
Во-вторых, расторжение договора влечет в силу ст. 453 ГК РФ прекращение обязательства так же, как исполнение договора (п. 1 ст. 408 ГК РФ). При этом законодательно возможно признание недействительным договора, обязательства по которому исполнены.
Если допустимо признание недействительным договора, обязательства по которому прекращены исполнением, то допустимо признание недействительным договора, обязательства по которому прекращены расторжением.
Тем не менее представляется, что позиция судов, удовлетворяющих требования о признании недействительными расторгнутых договоров, является ошибочной, противоречит содержанию и смыслу гражданского законодательства.
Прежде всего, следует обратить внимание на то обстоятельство, что понятие "договор" включает следующие понятия: "договор - юридический факт", "договор-сделка", "договор-правоотношение".
Соотношения договора как основания возникновения обязательства, договора как соглашения и договора как самого обязательства подробно описаны в научной литературе*(1) и глубоко исследованы О.С. Иоффе*(2).
Если под договором-сделкой понимается соглашение о возникновении, изменении или прекращении прав и обязанностей, то под договором-правоотношением имеется в виду юридическое отношение между субъектами, когда праву одного корреспондирует обязанность другого.
Действительно, по гражданскому законодательству прекращение обязательства может быть осуществлено как исполнением обязательства (ст. 408 ГК РФ), так и расторжением договора (ст. 453 ГК РФ). Однако данные категории имеют принципиально различную природу. О.С. Иоффе писал: "Обнимая собою и исполнение, понятие прекращения обязательства далеко выходит за его пределы, распространяясь на все случаи ликвидации ранее установленной обязательственно-правовой связи"*(3).
Таким образом, если исполнение обязательства прекращает обязательство, поскольку происходит осуществление прав и обязанностей, то расторжение договора влечет прекращение обязательства, поскольку ликвидируется само основание возникновения обязательства (в силу ст. 307 ГК РФ обязательство должно иметь под собой основание, в данном примере - договор). Если же нет договора, то нет и обязательства.
Если при исполнении обязательства основание остается, и договор как юридический факт и как соглашение сохраняется, то при расторжении договора ликвидируется не только обязательственная связь - договор отпадает как основание и аннулируется как сделка.
В связи с этим не наступает тот юридический эффект, который возникает при исполнении договора.
Анализ гражданского законодательства подтверждает данный вывод. Исполнение договора по смыслу п. 1 ст. 408 ГК РФ, п. 3 ст. 425 ГК РФ прекращает обязательство, установленное договором, но не сам договор.
Сформулированное в абз. 2 п. 3 ст. 425 ГК РФ определение понятию "договор": "договор... признается действующим до определенного в нем момента окончания исполнения сторонами обязательства" следует понимать только как договор-правоотношение.
Исполнение прекращает договор-правоотношение, т.е. кредитор не имеет права требовать исполнения, так как он его принял, а должник не обязан исполнять кредитору, так как он уже исполнил. Однако исполнение, прекращая обязательство, установленное договором, не прекращает договор-сделку. Само соглашение о возникновении прав и обязанностей остается. Оно сохраняется в качестве основания возникновения права и служит доказательством его существования.
Таким образом, исполнение так же, как и другой способ прекращения обязательства-истечения срока, не может прекратить основание возникновения права.
Можно сослаться на известную арбитражную практику по спорам о возврате арендованного имущества, когда арендатор, несмотря на истечение срока договора аренды, не возвращает имущество. Договорные обязательства прекращены, срок договора истек, договор считается исполненным, однако для возврата имущества арендодатель в качестве способа защиты нарушенного права использует не кондикционный, а договорный иск.
Расторжение договора по смыслу п. 2 ст. 453 ГК РФ прекращает "договор-сделку", т.е. основание возникновения прав и обязанностей отпадает. В связи с этим не наступает тот юридический эффект, который возникает при исполнении договора.
Данный подход отчетливо прослеживается в п. 1 "Обзора практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении", утвержденного информационным письмом Президиума ВАС РФ от 11 января 2000 г. N 49.
Высший Арбитражный Суд признал расторжение договора отпадением основания. В том случае, если расторжение договора повлекло для лица необоснованную выгоду (имущество бывшего контрагента в его владении), то потерпевшее лицо имеет право предъявить иск из неосновательного обогащения.
Конструкция защиты права через требование о возврате неосновательного обогащения имеет универсальный характер и применяется в данной ситуации в силу того, что у лица нет оснований владеть и пользоваться имуществом. Расторжение договора и есть отпадения подобного основания. Следовательно, даже если исполнение одной стороной было произведено в рамках договора, но позднее договор был расторгнут, то считается, что у приобретателя нет оснований для владения имуществом.
На этом примере прослеживается ключевое отличие между прекращением обязательства в силу исполнения обязательства и прекращением обязательства в силу расторжения договора.
Вместе с тем, если отпало основание, как можно признавать возможность предъявление иска о признании сделки недействительной?
Иск к лицу о признании недействительным расторгнутого договора является беспредметным. Такой иск направлен на аннулирование основания возникновения права лица. В анализируемой ситуации, как уже говорилось, лицо своего субъективного права вследствие отпадения основания уже лишено. Поэтому лишить лицо субъективного права в случае, если оно его не имеет, невозможно. Также необходимо отметить, что признание недействительной сделки, которая не существует в качестве совершенного соглашения, недопустимо.
Рассмотрим две ситуации. В первом случае предъявлено требование о признании недействительным расторгнутого договора по мотиву оспоримости сделки. Во втором случае требование предъявлено в связи с ничтожностью договора.
По мнению М.А. Рожковой*(4), любая оспоримая сделка до момента признания ее недействительной судом относится к категории действительных сделок, и только признание ее недействительной путем вынесения судебного решения "переводит" ее в категорию недействительных сделок. При отсутствии специального иска со стороны заинтересованного лица либо по причине пропуска срока исковой давности, либо в силу отказа истца от заявленного иска о признании оспоримой сделки недействительной последняя так и останется действительной.
Подобного мнения придерживался и М.М. Агарков*(5). Таким образом, до признания оспоримой сделки в судебном порядке недействительной она является действительной. Данный тезис обусловливает два важных вывода:
если оспоримая сделка может быть признана недействительной только в случае признания ее таковой судом, то, следовательно, правило ст. 167 ГК РФ о том, что недействительная сделка недействительна с момента ее совершения, начинает применяться тоже только после судебного признания данной сделки недействительной;
если мы считаем данную сделку до решения суда действительной, то, следовательно, расторжение договора, которое случилось до вынесения судом решения, тоже является действительным.
Таким образом, суд не может не принимать во внимание то обстоятельство, что на момент возникновения спора соглашения между сторонами не существовало.
При вынесении решения суд не может использовать тот аргумент, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и поэтому ее расторжение невозможно. До вступления в законную силу решения о признании оспоримой сделки недействительной, она является действительной, следовательно, действительно до вступления решения в законную силу и расторжения договора. Таким образом, на момент принятия решения суд обязан исходить из того, что расторжение договора имело тот эффект, на который было направлено, а именно на аннулирования соглашения. Однако если мы признаем действительным расторжение договора, то при этом нельзя удовлетворить требование о признании договора недействительным, поскольку самого договора правомерно нет.
Следовательно, признание недействительным расторгнутого договора по мотиву его оспоримости невозможно ни при каких обстоятельствах.
Невозможно и признании недействительным расторгнутого договора по мотиву его ничтожности.
Как известно, в соответствии с разъяснением, изложенным в п. 32 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", допускается рассмотрение в суде исковых требований о признании недействительной ничтожной сделки по мотиву того, что Гражданский кодекс РФ не исключает возможность предъявления такого рода исков.
Однако даже мотив ничтожности не может служить основанием для признания ничтожной сделки, которая была расторгнута.
Для того чтобы признать сделку недействительной, необходимо, чтобы она была совершена, существовала в объективной форме. В соответствии с п. 1 ст. 167 ГК РФ: "Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью..."
Специальное указание закона на то, что недействительная сделка не влечет позитивных юридических последствий, означает то, что данная сделка должна быть совершена. В противном случае указания на отсутствие таких последствий не требовалось бы. Если бы сделка совершена не была, то никаких последствий она бы не влекла.
Тезис о том, что сделка, в отношении которой имеется предположение, что она ничтожна, должна быть совершена, прямо подтверждается законодательством. В каждой статье Гражданского кодекса РФ, посвященной ничтожным сделкам (ст. 168-173 ГК РФ), используется понятие со"вершение сделки". Поэтому для того чтобы признать сделку недействительной, необходимо, чтобы она была совершена и существовала в объективной форме.
Такой подход отчетливо прослеживается при анализе вопроса о возможности признании недействительным незаключенного договора. В настоящее время арбитражно-судебная практика после определенных колебаний однозначно исходит из того, что признать незаключенный договор недействительным невозможно. Теоретическое обоснование данного подхода и примеры арбитражно-судебной практики содержатся в работе В.А. Кияшко*(6).
Если по сделке даже было передано имущество, но она с правовой точки зрения является незаключенной, требование о признании данной сделки недействительной удовлетворено быть не может. Юридически сделка совершена не была, следовательно, признать ее недействительной невозможно.
Ситуация с незаключенной сделкой аналогична случаю с расторгнутой сделкой. Не было основания изначально, или оно отпало впоследствии - не имеет значения. Если на момент спора сделки в объективной форме не существует, то отсутствует и предмет спора.
Аргумент о том, что незаключенного договора не было вовсе, а расторжение договора распространяется на будущее время, в контексте обсуждаемой ситуации юридически безразлично. Как уже упоминалось, лицо считается не имеющим права на приобретенное имущество независимо от того, не было у него основания в момент приобретения вещи или подобное основание отпало позже.
Данный довод подтверждается тем, что и в случае, когда договор признается незаключенным, и в случае, когда договор расторгается, лицо, считающее свое право нарушенным, имеет для защиты кондикционный иск.
Возможность использования такой конструкции защиты, как предъявление иска о неосновательном обогащении свидетельствует о том, что приобретатель имущества исключен из договорных связей.
Таким образом, аргумент о том, что если сделка является изначально ничтожной, то и расторжение не может иметь юридического значения, несостоятелен.
Как уже указывалось, судебная практика и
