Актуальные вопросы кодификации российского законодательства
Одна из главных особенностей развития российского законодательства в нынешних условиях - его кардинальное обновление. По своей содержательной характеристике новое законодательство должно соответствовать смыслу и целям осуществляемого в стране реформирования важнейших сфер общественной жизни. Поэтому и в работе по упорядочению законодательства на первый план выдвигается идея существенной модернизации нормативных правовых актов.
Задача кардинального обновления российского законодательства потребовала, прежде всего, принятия новых базовых системообразующих законов в главных отраслях законодательства. С начала 90-х гг. проводится большая, серьезная работа по радикальному обновлению некоторых действующих кодексов, созданию новых законов сводного характера. Существенное значение для обновления и упорядочения российского законодательства имело принятие Гражданского, Налогового, Бюджетного, Таможенного, Трудового, Уголовного, а также ряда процессуальных кодексов.
Вместе с тем можно разделить обоснованную обеспокоенность российских правоведов в отношении того, что создание многих кодексов не сопровождается проведением глубокой кодификации: нет программ кодификации, в результате за каждым кодексом "вдогонку" готовится пакет законов и подзаконных актов; остаются без изменений многие акты, теряющие смысл в связи с принятием кодексов; кодексы иногда бывают "тонкими" по объему регулирования, сказывается отсутствие единых принципов и методологических подходов. Нельзя не согласиться с тем, что пока не вполне ясны критерии выбора кодекса как одной из форм законов; на практике нередко кодекс "возникает" на пустом месте при отсутствии накопленного нормативного материала когда, по сути дела, нечего кодифицировать*(1).
Некоторые кодексы не свободны от недостатков юридико-технического характера, в числе которых - отсутствие четко прописанных правовых механизмов реализации их норм. В результате применять нормы таких кодексов на практике оказывается достаточно сложно. Наиболее показательную картину в этом отношении дает кодификация налогового законодательства. Проводимую в стране реформу налогового законодательства юристы иногда называют "ускоренной кодификацией" норм налогового законодательства. Анализируя правовые институты НК РФ, специалисты отмечают противоречивость некоторых его конструкций, устойчивые и в значительной степени негативные тенденции. Основные институты налогового законодательства имеют существенные расхождения между собой, отличаются преобладанием экономических положений над юридическими; слабо проработана структура налогового регулирования как цельной системы, некоторые институты не согласовываются со сходными институтами БК РФ и КоАП РФ; к тому же структура статей и глав НК РФ чрезвычайно сложна. Все это приводит к снижению регулятивного потенциала норм Налогового кодекса *(2)
Полагаем, что затронутые в настоящей статье вопросы кодификации современного российского законодательства продолжат ведущуюся на страницах журнала дискуссию по актуальным проблемам кодификации законодательства, направленную на поиск оптимальных путей его упорядочения, преодоления имеющихся в этом процессе негативных тенденций.
I. Современное состояние правовой системы России характеризуется динамичным развитием основных блоков системы законодательства, призванных обеспечить радикальные социально-экономические преобразования. Сегодня в России принимается в среднем около 150 законов в год. Страна переживает своеобразный правотворческий бум. Следствием ускоренных темпов законотворческой деятельности явились определенная хаотичность, бессистемность в принятии нормативных правовых актов. В таких условиях перед законодателем вполне обоснованно встает вопрос о целесообразности проведения работ по кодификации законодательства, подвергающегося ломке и обновлению. Действительно, будет ли такая работа эффективной, если учесть неустойчивый, нестабильный характер правового регулирования (как, впрочем, и характер самих общественных отношений, подвергающихся правовому воздействию) в переходные периоды?
По логике вещей систематизацию, как и крупную кодификацию, следует осуществлять после того, как нормативный материал достаточно стабилизировался, ибо, в известном смысле, это не только "субъективная акция", но и вполне объяснимая закономерность развития правовой системы. Нужно время, чтобы созданное в значительной своей части заново законодательство устоялось, стабилизировалось. Этим отчасти объясняется тот факт, что в условиях коренной ломки законодательства проблемы кодификации и объединения нормативных правовых актов оказываются как бы в тени. Некоторые юристы полагают даже, что принятие кодексов в переходных условиях является ошибкой, и предлагают на принятие кодексов - за исключением процессуальных кодифицированных актов - объявить своего рода мораторий. Кодекс, принятый в переходных условиях, по их мнению, в принципе не может являть собой согласованную систему правовых мер. Есть ли смысл в принятии крупноблочных, устойчивых кодифицированных актов права, замечает, например, В.В. Сорокин, если преобразования, итоги которых они призваны закрепить, еще не завершены?*(3)
Едва ли можно спорить с тем, что кодификация играет колоссальную роль в развитии законодательства как согласованной устойчивой системы. Поэтому начинать предварительные кодификационные работы нужно уже в переходный период, постепенно укрупняя нормативный материал, вовлекая в процесс кодификации все новые уровни и пласты законодательства. Но верно и то, что наибольшую отдачу, максимальный эффект дает кодификация, осуществляемая в условиях достаточно развитой, сложившейся, стабильной правовой системы.
Нельзя игнорировать и тот факт, что в переходные периоды сами кодификационные акты несколько утрачивают свое важнейшее качество - быть опорным, устойчивым элементом правовой системы. В условиях быстрых экономических и социальных перемен законодательство "обречено" на частые изменения, свидетелями чему мы и являемся. Принятые в таких условиях кодексы нередко демонстрируют свои слабые стороны, дефекты; в них приходится почти сразу после принятия вносить многочисленные изменения. Пример тому - УПК РФ, вступивший в силу 1 июля 2002 г. Признавая, что стратегическое направление в изменении уголовно-процессуального законодательства было выбрано верно, многие правоведы отмечают вместе с тем и слабые стороны нового Кодекса. Не случайно за время действия УПК РФ были приняты федеральные законы, которыми в статьи Кодекса внесены многочисленные изменения. Как подчеркнул Председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин, Уголовный кодекс РФ и Уголовно-процессуальный кодекс РФ, едва принятые, были почти наполовину изменены, причем изменены так, что вместо одних недостатков в них появились другие*(4). Кроме того, постановлением Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. N 18-П положения отдельных статей УПК РФ были признаны не соответствующими Конституции РФ.
В принятый в 1998 г. БК РФ за последующие пять лет поправки вносились десять раз. Однако своего рода "рекордсменом" по количеству внесенных изменений стало налоговое законодательство. За три года с момента принятия части второй НК РФ в него 26 раз вносились изменения*(5).
Справедливости ради следует сказать, что процесс изменения законодательства неизбежен. Количественно увеличивающуюся и изменчивую совокупность юридических норм (а тем более в переходные периоды) приходится постоянно "корректировать, приводить в соответствие с новыми реалиями, подгонять под международные стандарты"*(6). Так, в условиях нарастания угрозы терроризма внесены изменения в УК и УПК РФ, направленные на укрепление национальной безопасности Российской Федерации и усиливающие уголовную ответственность за терроризм. Однако этот процесс не должен носить хаотичный характер, превращаться в "поправочный бум". Сегодня же изменение действующих кодексов зачастую осуществляется спонтанно, без достаточной концептуальной проработки, и эта тенденция не может не беспокоить.
Итак, кодификация, будучи наиболее совершенной формой развития законодательства, особенно результативна в периоды стагнации общественных процессов, стабильности и устойчивости правового регулирования. Однако это не исключает того, что принятие кодексов может решать - в зависимости от характера и приоритетности тех или иных направлений развития законодательства - более узкие правовые задачи. И здесь нельзя не поддержать одно весьма существенное замечание о том, что с учетом повышенного динамизма правового регулирования систематизация законодательства в переходных условиях должна носить избирательный, дифференцированный характер*(7). Эта точка зрения, как представляется, имеет большое значение для выработки подходов к путям и методам упорядочения современного российского законодательства.
В этой связи обращает на себя внимание факт рецидивов понимания кодекса как некоего особого закона в современной науке государственного права. Думается, есть резон в утверждении, что такой подход ставит иногда перед кодификацией не вполне свойственные ей задачи. Иногда юристы*(8) действительно требуют от кодификации слишком многого, ожидая от нее реализации несвойственных ей функций, особенно в условиях нестабильного законодательства. По верному замечанию В.М. Баранова, в переходный период целесообразно "готовить и принимать не многочисленные частного плана законы, а крупные, полноценно регулирующие большие сферы общественных отношений кодификационные акты. Пусть они будут недолговечны, но при такой законодательной политике эволюция завершится быстрее"*(9).
II. Актуальной и дискуссионной является проблема "субординации" кодексов, а также соотношения кодексов с другими законами. Кодекс, как и любой нормативный правовой акт, не существует автономно, изолированно от других актов; он "живет", действует в определенной иерархически структурированной системе, находясь в тех или иных системных связях с другими актами.
В практике российского законотворчества фактически действует (правда, не всегда последовательно) принцип приоритета кодекса над отраслевыми законами. При разных вариантах решения проблемы в разных кодексах - практика идет по пути наделения кодексов более высокой, по сравнению с обычными федеральными законами, юридической силой. Многие из принятых кодексов, по образному выражению юристов, "самопровозглашают" свое верховенство. В БК РФ, например, закреплен приоритет норм кодекса над положениями федеральных законов, иных нормативных правовых актов, составляющих бюджетное законодательство, в случае их противоречий.
Складывающаяся практика отнюдь не безупречна. С формально юридической позиции нормы кодекса не обладают приоритетом в иерархии правовых норм. По юридической силе, по процедуре принятия кодексы - те же федеральные законы и, следовательно, подчиняются утвердившемуся в теории и практике правотворчества правилу о приоритете среди актов одинаковой юридической силы акта, который принят позднее. В Определении от 3 февраля 2000 г. Конституционный Суд РФ подчеркнул, что "ни один федеральный закон в силу статьи 76 Конституции Российской Федерации не обладает по отношению к другому федеральному закону большей юридической силой"*(10). При этом КС РФ обоснованно указывает на то, что Конституцией РФ не определяется и не может определяться иерархия актов внутри одного их вида, в конкретном случае - федеральных законов.
Вопрос о положении кодексов в иерархии источников права остается дискуссионным и в теории права. По мнению большинства ученых, кодексы оказывают особое воздействие на все правовые акты, правоприменение и по отношению к другим, обычным федеральным законам, занимают более высокую ступеньку в иерархии источников права*(11). Думается, есть резон в идее "поместить" кодексы в иерархии источников права между федеральными конституционными и федеральными законами. А для того, чтобы подчеркнуть особую роль кодексов в правовой системе России, установить особый порядок принятия для кодексов: принимать кодексы "в порядке, более сложном, нежели порядок принятия федеральных законов, но более простом, нежели для принятия федеральных конституционных законов"*(12).
Сторонники точки зрения о более высокой юридической силе кодексов по отношению к обычным федеральным законам считают, что особое положение кодексов в правовой системе должно быть закреплено в федеральном законе о нормативных правовых актах. Такое предложение не лишено логики: концептуально федеральный закон о нормативных правовых актах призван быть фундаментальным, базовым для регламентации важнейших вопросов правотворчества, для упорядочения системных и функциональных связей между нормативными правовыми актами.
III. Весьма актуальна разработка проблем кодификации российского законодательства в контексте развития международного права. Новые формы международного сотрудничества, усиление экономической, политической взаимозависимости между странами многократно увеличили объем и интенсивность информационно-правового обмена, что обеспечило невиданное ранее по масштабам распространение в разных регионах мира определенных образцов и стандартов. Этому способствует развитие новейших технологий в средствах связи. Очевидно, что ведение учета законодательства и решение задачи информационно-правового обмена между странами значительно облегчается в условиях упорядоченного, кодифицированного законодательства. Отсюда и возрастающее влияние на процесс кодификации российского законодательства международных и, в первую очередь, европейских стандартов. Это отвечает общей тенденции к усилению влияния норм международного права на развитие национальных законодательств.
Сегодня кодекс все чаще становится своеобразной нормативной моделью в системе международного права, выступая определенным стандартом, посредством которого оказывается влияние на национальное право разных государств. Дело в том, что под воздействием глобальных процессов, происходящих в мировой социальной системе, формируется новая система ценностей и, соответственно, новые ценностно-нормативные регуляторы. Процесс все большего распространения "образцов", в том числе и в сфере законотворческой деятельности, дал возможность странам, входящим в мировую систему, существенно приблизиться к международным стандартам.
В числе международных кодексов - кодексы, создаваемые в рамках Европейского Союза, рекомендательные кодексы различных международных структур. Известен проект Типового мирового налогового кодекса, подготовленного (с учетом опыта большого числа стран) в рамках Международной налоговой программы ООН.
Возрастает роль международных специализированных организаций, в задачу которых входит содействие сотрудничеству государств в различных сферах жизни на основе единых принципов и норм; повышается удельный вес норм и стандартов, разрабатываемых независимыми международными структурами. Типовые финансовые правила расчетов, кодексы корпоративного поведения и управления приобретают значение "универсальных регуляторов" и все шире используются для нормативной ориентации в процессе правотворчества и правоприменения*(13). Интересно, что в Германии, например, вводится "Кодекс мягкого управления", разработанный с целью приведения моделей управления предприятиями в соответствие с международными стандартами*(14).
Существенное значение для процесса кодификации в рамках международного сотрудничества имела Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств 1998 г. Государства, подписавшие и ратифицировавшие ее, согласились содействовать процессу кодификации прав лиц, относящихся к национальным меньшинствам, на двустороннем, региональном и универсальном уровнях. С этой целью ими будут предприниматься дальнейшие усилия через ООН и ОБСЕ*(15).
После вступления России в Совет Европы, которое процедурно было оформлено в соответствии с резолюцией ПАСЕ от 25 января 1996 г., российское законодательство постепенно приводится в соответствие с международными правовыми стандартами, признающими приоритет прав и свобод личности по отношению к другим ценностям цивилизованного общества. Сегодня важнейшим методологическим требованием подготовки законопроектов в российской законотворческой практике выступает обязательность анализа международных договоров и общепризнанных норм международного права по теме законопроекта, изучения (преимущественно в сравнительном аспекте) зарубежного опыта законодательного регулирования в соответствующей сфере. Весьма полезной в этом отношении могла бы стать экспертиза действующих российских кодификационных законов с точки зрения соответствия их ратифицированным Российской Федерацией международно-правовым документам. Целесообразна, например, оценка важнейших кодифицированных актов финансового законодательства, НК РФ и БК РФ как актов, которые должны были разрабатываться с учетом российских финансовых обязательств и международного налогообложения доходов физических и юридических лиц в Российской Федерации. Специалисты уже сейчас отмечают, что НК РФ, например, не включает принятые в мировой практике общепризнанные принципы налогового регулирования и контроля, такие, как принцип оптимизации налогообложения, принцип возвратности на национальную территорию капиталов и налогов, полученных за рубежом, и др.
В дальнейшем более тщательной экспертизе следовало бы подвергать все вновь принимаемые российские законы. Как справедливо отмечается, при принятии Государственной Думой ФС РФ некоторых новых законов или внесении изменений в действующие акты практически не учитывается то, что все это необходимо делать в соответствии с конвенциями Совета Европы. Тем самым создается коллизионная правовая традиция - автономное развитие национального законотворческого процесса без учета международных обязательств государства (в данном случае - в рамках Совета Европы)*(16).
Неправильным было бы игнорировать богатый опыт систематизации и кодификации законодательства в зарубежных странах. Но при этом недопустимо стремление к неоправданной унификации работ по систематизации, проявляющееся в чисто механическом заимствовании зарубежного опыта.
Весьма полезным для России может оказаться опыт кодификации французского законодательства. Однако, как правильно отмечается, содержание кодификации во Франции во многом отличается от привычной для российской доктрины и практики кодификации. Известно, что во Франции наряду с традиционно понимаемой кодификацией большое распространение получила кодификация в широком смысле, так называемая административная или методическая кодификация, результатом которой является, по существу, создание систематизированного сборника нормативных актов*(17).
Особенность кодификации "по-российски" заключается в исторически сложившейся традиции конструирования такой модели кодификации, когда в ткань правовой материи вплетаются нормативные обобщения, правовые принципы регулирования, которые кладутся затем в основу построения того или иного блока законодательства. Кодификация дает прочный каркас, на котором держится вся правовая материя той или иной отрасли либо массива законодательства. Такой концептуальный подход к кодификации выкристаллизовывался годами. Отказываться от такого завоевания теории права и отечественной законотворческой практики и переходить на такие формы совершенствования законодательства, которые основываются исключительно на соображениях практической целесообразности, было бы, на наш взгляд, не совсем правильным. Вместе с тем для реализации вполне конкретных целей упорядочения правовой регламентации (в рамках решения общей задачи упорядочения российского законодательства) учет французского опыта кодификации мог бы сыграть позитивную роль. С этой точки зрения вполне оправданно, например, предложение кодифицировать и унифицировать основы федерального законодательства о государственной молодежной политике с тем, чтобы данная область регулировалась одним большим, современным документом (условно - Молодежный кодекс), который бы вобрал в себя действующие по этим вопросам нормативные правовые акты и содержал единые для федерального и регионального законодательства правовые определения, понятия, нормы.
IV. Процесс развития кодификации - процесс диалектический, сложный. В ряде случаев некоторые положительные тенденции в нем в силу тех или иных причин реализуются не так быстро и последовательно, как этого хотелось бы, иные же, не очень желательные, наоборот, получают распространение. И здесь, помимо прочего, немаловажную роль призваны сыграть научные исследования, нацеленные на поиск и обоснование оптимальных моделей кодификационных актов, определение тенденций развития основных форм кодификации, - исследования, в конечном счете способствующие распространению, развитию наиболее "жизнеспособных", социально полезных форм кодификации.
С развитием правовой системы под влиянием тех или иных факторов возникают новые формы кодификации. Например, с развитием новых форм саморегуляции появляются кодексы, которые "выходят" за рамки традиционных кодексов
