Взыскание основного долга как способ защиты гражданских прав
Одна общая проблема в обязательственном праве, имеющая давнюю историю, - обоснование необходимости разграничения таких понятий, как долг и ответственность за неисполнение обязательства. В современной гражданско-правовой литературе не имеется пока специальных, сколько-нибудь значимых и комплексных исследований этой проблематики.
При закреплении в гражданском законодательстве обязательственных прав важно обеспечить своевременное и качественное исполнение обязанностей должником, обязанной стороной. Соответственно этому различны и те правовые способы защиты прав, которые предусматривает гражданское законодательство при нарушении обязательственных прав. Поэтому в современном гражданском обороте первостепенное значение приобретает правовое регулирование способов защиты гражданских прав.
Вместе с тем определение понятия способов защиты субъективных прав в законодательстве не сформулировано. В юридической литературе приводится следующее определение способов защиты.
Под способами защиты субъективных гражданских прав понимаются закрепленные законом материально-правовые меры принудительного характера, посредством которых производится восстановление (признание) нарушенных (оспариваемых) прав и воздействие на правонарушителя*(1).
Общий перечень наиболее распространенных способов защиты закреплен в ст. 12 ГК РФ.
По мнению В.П. Грибанова, под имуществом в гражданском праве понимаются не только вещи, но и так называемые права требования. К правам требования относятся, например, право требовать возврата долга, право наследника, принявшего наследство, требовать выдела ему доли из имущества наследодателя и т.п.*(2)
А.П. Вершинин отмечает, что посредством закрепления в законе прав требования, которые подлежат принудительному осуществлению, гражданское законодательство регламентирует способы защиты различных прав. Право требования означает право управомоченного лица на действие или бездействие другого субъекта. Например, предусмотрены: право кредитора требовать от должника исполнения его обязанности (ст. 307 ГК РФ) и др. Эти обычные обязательственные требования сами по себе представляют определенную ценность. Согласно терминологии закона они являются "главными", т.е. основными, тогда как требования о защите - "дополнительными", т.е. вспомогательными (ст. 207 ГК РФ)*(3).
В соответствии с классификацией, предложенной В.П. Грибановым, взыскание основного долга относится к группе способов защиты гражданских прав, которые непосредственно направлены на охрану имущественной сферы управомоченного лица. В то время как возмещение убытков относится к группе способов защиты гражданских прав, которые имеют своим конкретным назначением не только охрану имущественной сферы потерпевшей стороны, но и соответствующее материальное воздействие на правонарушителя*(4).
А.Г. Карапетов считает, что долгое время существовал подход, в соответствии с которым денежный долг в случае его взыскания квалифицировался в качестве убытков*(5).
Действительно, при использовании исключительно определения убытков существует некоторый соблазн квалифицировать денежный долг (в случае его принудительного взыскания) в качестве убытков. Представляется очевидным тот факт, что даже в денежных обязательствах граница между долгом и ответственностью проступает вполне отчетливо, что можно проследить в законодательстве, а самое главное, в практике развитых стран.
По мнению О.В. Савенковой, существенно различаются правила принудительного взыскания суммы основного долга и убытков. Так, первая сумма будет взыскиваться в судебном порядке по правилам об основном денежном долге, тогда как убытки взыскиваются по правилам об ответственности*(6).
А.П. Вершинин указывает, что требование по возмещению убытков часто не разграничивают с требованием погашения задолженности. Между тем требования о взыскании задолженности и убытков имеют разные основания.
А.Г. Карапетов полагает, что в практике российского гражданского оборота основным способом защиты нарушенных гражданских прав на денежные средства в случае неисполнения денежного обязательства является требование о взыскании суммы основного долга. В российском законодательстве взыскание долга не фигурирует как некий самостоятельный способ защиты права. С другой стороны, во многих нормах ГК РФ упоминается право кредитора требовать уплаты денег (ст. 488 ГК РФ, п. 2 ст. 516 ГК РФ и др.). Тем не менее, такого рода указания не решают вопроса о правовой природе данного требования. Таким образом, практики и исследователи вынуждены решать вопрос об отнесении взыскания основного долга к одному из законодательно закрепленных способов защиты гражданских прав*(7).
Так что же понимается под гражданско-правовой категорией "основного долга"?
В последнее время данный термин стал общеупотребительным. Кроме того, широко используются схожие по смыслу понятия - "основная задолженность", "сумма основного долга" и др.
Е.В. Тирская считает, что практика применения понятия "основной долг" в судебной практике очень обширна. Наибольшее число случаев употребления данного термина встречается при разрешении споров, связанных с оплатой товаров, работ, услуг, предоставленных должнику. Согласно терминологии англо-американской правовой семьи, основным денежным долгом в этом случае является встречное удовлетворение, которое одна сторона предоставляет другой в обмен на полученные товары, работы, услуги. Достаточно широко распространено употребление понятия "основной долг" для обозначения уплаченной суммы аванса, подлежащей возврату стороной, не исполнившей своей обязанности по договору*(8).
С.В. Сарбаш справедливо указывает, что проблема разграничения долга и ответственности имеет более общее значение, так как современное гражданское законодательство и юридическая наука еще в недостаточной степени провели здесь четкую разграничительную линию.
И.А. Покровский указывал, что "понятие долга (Schuld) появилось не сразу, ему предшествовало понятие ответственности (Haftung)". Если же обратиться к ГК РФ, то несложно найти случаи, когда законодатель под ответственностью понимает в действительности долг или основное обязательство, а иногда прямо определяет единый правовой режим как ответственности, так и обязательства или, наоборот, имея в виду ответственность, прибегает к термину "обязанность". Например, п. 1 ст. 322 ГК РФ посвящен одновременно как солидарной обязанности, так и солидарной ответственности. Другой пример представляет собой ст. 365 ГК РФ, где устанавливается правовой режим для поручителя, исполнившего обязательство должника. Тем не менее, известно, что поручитель не исполняет обязательство должника, а несет за него ответственность*(9).
Е.В. Тирская, отмечает, что "в ГК РФ понятие "долг" используется в различных значениях. В подавляющем большинстве случаев термин "долг" употребляется для обозначения юридической обязанности субъекта совершить какое-либо действие в пользу правомочной стороны (ст. 80, 105, 108, 111, 203, 255, 319, 323, 356, 363, 364, 367, 391, 395, 415, 562, 576, 657, 809, 818, 831, 916, 1018, 1022, 1138, 1153, 1174, 1175 ГК РФ), причем ст. 415 ГК РФ фактически дает легальное определение категории "долг", рассматривая в качестве него лежащие на должнике обязанности"*(10).
По мнению О.В. Савенковой, ГК РФ позволяет ученым смешивать эти различные по своей природе обязательства. Определенную сложность в толковании (и, следовательно, применении) представляет норма п. 3 ст. 495 ГК РФ, которая предусматривает, что, если покупателю не предоставлена возможность незамедлительно получить в месте продажи информацию о товаре, он вправе потребовать от продавца возмещения убытков, вызванных необоснованным уклонением от заключения договора розничной купли-продажи, а если договор заключен - в разумный срок отказаться от исполнения договора, потребовать возврата уплаченной за товар суммы и возмещения других убытков. Такая формулировка дает основание полагать, что уплаченная за товар сумма является убытками. Однако, возврат уплаченной суммы не может рассматриваться в качестве убытков, для ее взыскания предусмотрен иной правовой институт. Следует признать, что данная законодательная конструкция не совсем верна и во избежание путаницы слово "других" можно было бы убрать, в результате чего между возвратом уплаченного и убытками установится адекватное соотношение*(11).
В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 4 марта 1997 г. N 4620/96 суд указал, что сумма основного долга убытком не является, поскольку не относится к произведенным им расходам в связи с незаконными действиями ответчика.
По мнению А.Г. Карапетова, при анализе сложившейся судебно-арбитражной практики и норм гражданского законодательства можно прийти к единственно верному выводу о том, что требование о взыскании основного долга относится к такому способу защиты права, как требование о присуждении к исполнению обязательства в натуре. Это проявляется, в частности, в неприменении к таким требованиям правил ст. 401 и 404 ГК РФ об условиях и основаниях ответственности. Освобождение от ответственности не освобождает от обязанности уплатить сумму основного долга, т.е. от обязанности исполнить обязательство в натуре*(12).
М.С. Карпов отмечает, что в англосаксонской правовой семье особняком стоит такое средство правовой защиты, как присуждение к исполнению в натуре денежного обязательства (an action for an agreed sum). Подобное требование имеет своей целью понудить должника к выполнению в точности того, что он обязался совершить в соответствии с договором, т.е. уплатить определенную денежную сумму. Несмотря на то, что данное последствие нарушения договора по своей природе весьма близко к присуждению к исполнению обязанности в натуре, тем не менее, оно никогда не воспринималось в качестве разновидности последнего (равно как и разновидности убытков)*(13).
А.А. Лукьянцев, В.С. Буров рассматривают взыскание денежного долга как самостоятельный способ защиты гражданских прав, отличный от способов, перечисленных в ст. 12 ГК РФ. Данные ученые считают, что не может быть присуждена к исполнению в натуре обязанность по уплате денежных средств (сама этимология выражения "в натуре" предполагает предоставления реальных, "натуральных" материальных благ, а не передачу условной меры стоимости, которой являются деньги). В обоснование этой позиции указывается на то обстоятельство, что присуждение к исполнению обязанности в натуре всегда предполагает понуждение должника к совершению им самим определенных действий в пользу кредитора, тогда как взыскание денежного долга подразумевает действия банка, обслуживающего счет должника, или судебного пристава-исполнителя. Должник же в последнем случае ни к чему не понуждается и в процессе реального взыскания денежного долга никаких активных действий не осуществляет, а только пассивно претерпевает имущественные лишения, т.е. никакого исполнения обязанности должником здесь не происходит*(14).
По мнению А.Г. Карапетова, в большинстве стран мира также достаточно очевидным фактом является отнесение иска о взыскании денежного долга к категории требований об исполнении обязательства в натуре (specific performance/enforcement). В частности, в Англии после слияния общего права и права справедливости возобладало мнение (например, в деле Beswick v. Beswick, 1968), что иск о цене по своей природе относится к искам об исполнении обязанности в натуре (specific performance), хотя и не подпадает полностью под правовой режим классического иска об исполнении в натуре, так как в отношении взыскания денег не применяются характерные для этого иска ограничения*(15).
Таким образом, рассматривая вопрос о соотношении основного долга и убытков, являющихся мерой гражданско-правовой ответственности, необходимо отметить следующее. Данные категории по своей правовой природе являются денежными обязательствами, соответственно, в качестве их предмета выступают денежные средства. Фактически должник совершает одинаковые действия (уплату) при исполнении денежного долга, возникшего по различным основаниям.
Вместе с тем основной долг и убытки имеют различную правовую природу и основания возникновения.
Возмещение убытков - один из основных способов защиты нарушенных прав в современном гражданском обороте.
В цивилистической литературе приводятся примеры различных дефиниций убытков.
По словам А.Я. Пиндинг, под убытками не следует подразумевать само неисполнение обязательства или исполнение его ненадлежащим образом. В качестве договорных убытков можно рассматривать только материальные последствия неисполнения или ненадлежащего (в частности, просроченного) исполнения обязательств должником. Поэтому неоплата покупателем стоимости поставленной продукции, неоплата процентов, нарастающих на долг, и т.п. не принимают значения убытков в этих обязательственных отношениях, где сама оплата является объектом обязательства. Статья 219 ГК РСФСР 1964 г. и другие статьи, предусматривающие взыскание убытков, применялись только в тех случаях, когда не имелось других законных оснований для взыскания этих денежных сумм*(16).
А.С. Кривцов, вслед за германскими правоведами, высказал позицию, согласно которой простую уплату денежной суммы взамен неисполненного по договору в натуре вообще не следует отождествлять с возмещением убытков, вызванных неисполнением обязательства, ибо в таком случае само требование как договорное основание, из которого оно возникает, остается неизменным.
По мнению А.С. Кривцова, "внешним признаком различия между исполнением должником эквивалентной praestatio вместо первоначального предмета обязательства, с одной стороны, и обязательством возмещения убытков, возникшим вследствие неисполнения этого предмета, с другой стороны, является требование истцом свыше того, что согласно обычному пониманию дела лежит в основании первоначального права требования. Если этот признак налицо, то мы имеем дело уже не с эквивалентною praestatio, наступающею вместо первоначального предмета исполнения, а с обязательством возмещения убытков"*(17).
Таким образом, убытки и сумма основного долга прежде всего различаются по существу.
По мнению О.В. Савенковой, возмещение убытков является ответственностью, т.е. влечет для нарушившей обязательство стороны неблагоприятные имущественные последствия. Иными словами, происходит безвозмездная, неэквивалентная передача должником определенной суммы кредитору; исполнив данную обязанность, правонарушитель не получает никакого встречного удовлетворения (характерного для регулятивных обязательств)*(18).
Также в постановлении N Ф04/195-681/А75-99 от 19 января 2000 г. Федеральным арбитражным судом Западно-Сибирского округа было отмечено, что природа убытков не является средством платежа.
Следовательно, сумма основного долга есть эквивалент того, что должник получит или получил взамен, поэтому она выступает для него благом: в результате ее уплаты должник стремится увеличить свое благосостояние исходя из того, что, отдавая определенную сумму, он получает экономическую выгоду. В свою очередь, кредитор получает эту сумму, исполняя свою обязанность передать вещь. Денежная сумма при основном долге - это средство платежа за определенную ценность.
При установлении "основного" денежного долга сторонами реализуется в первую очередь принцип "свободы договора", т.е. стороны вступают в обязательственное правоотношение добровольно; при убытках, возникших в результате нарушения исполнения обязательства, этот принцип заменяется другим - полной компенсацией имущественных потерь.
Е.В. Тирская указывает, что характеристику понятия основного долга следует приводить исходя из общего деления правоотношений на регулятивные и охранительные. "Основной" денежный долг существует в рамках
