Справедливость как требование, предъявляемое к приговору
О.В. Евстигнеева,
кандидат юридических наук, доцент,
докторант кафедры уголовного процесса,
Саратовская государственная юридическая академия
Журнал "Сибирские уголовно-процессуальные и криминалистические чтения", N 1, январь-март 2017 г., с. 61-68.
Справедливость как разумная соразмерность, эквивалентность, упорядоченного равенства и неравенства подвергалась исследованию уже в античности в трудах таких древнегреческих мыслителей, как Пифагор, Гераклит, Демокрит, Сократ, Платон, Аристотель, Эпикур. Аристотелевская теория справедливости и в настоящее время сохраняет свое научно-методологическое значение. Как важнейшая социальная и культурная ценность и одновременно регулятивный принцип общественного устройства справедливость является предметом изучения практически всех сфер гуманитарного знания: философии, социологии, политологии, экономики и т.д. Однако, именно право воплощает в себе наиболее острые и конфликтные попытки поиска справедливости. В последнее время возрос и научный интерес к исследованию данной категории. Одна за другой проводятся научные конференции, посвященные проблемам справедливости. Это обусловлено в первую очередь изменением социальных ценностей в нашем государстве, где, вопреки господствовавшему ранее общественному интересу на первый план выходит обеспечение справедливого баланса частных и публичных интересов, в том числе и в сфере уголовного судопроизводства. Справедливость как конституционный принцип, имеющий определяющее значение для всех других отраслей права, получил свое теоретическое обоснование. [1, с. 6-12]. Практическую значимость исследованиям принципа справедливости в уголовном судопроизводстве придает тот факт, что Конституция Российской Федерации закрепила не только "веру в добро и справедливость", но и конкретные юридические механизмы реализации справедливости как регулятивного принципа. Формально-юридически этот принцип ни в Основном Законе, ни в Уголовно-процессуальном кодексе РФ не выражен, однако можно назвать несколько сотен решений Конституционного Суда, в которых конституционный принцип справедливости находится в основе сформулированной правовой позиции Суда и принятого на ее основе решения, в том числе и в сфере уголовного судопроизводства.
С вхождением России в Совет Европы и распространением на ее территорию юрисдикции Европейского суда по правам человека, обеспечение "права на справедливое судебное разбирательство", выступающего в качестве средства защиты всех остальных прав и свобод, стало для нашего государства одной из насущных задач [2, с. 3-16]. Европейский Суд (далее - Суд) по правам человека неоднократно подчеркивал фундаментальное значение этого права в демократическом правовом государстве. Таким образом, справедливость на сегодняшний день можно рассматривать и как конституционный, и как международно-правовой, фундаментальный и основополагающий принцип в области защиты прав человека.
Вместе с тем, в Российском уголовном судопроизводстве требование справедливости традиционно рассматривалось применительно к приговору. Отметим, что П.А. Лупинская вполне обоснованно предлагала распространять требование справедливости и на иные судебные решения [3, с. 201-206]. К сожалению, УПК РФ данную идею не воспринял. Однако, справедливость как требование, предъявляемое к приговору, было прямо закреплено в ст. 297 УПК РФ. Большинство ученых в настоящее время разделяют представление о справедливости как характеристике приговора в узком и широком смысле. Приговор справедлив, когда наказанию подвергнут только действительно виновный и само наказание соответствует тяжести совершенного преступления и личности осужденного. При этом требование справедливости тесно переплетается с требованиями законности, обоснованности и мотивированности приговора [4, с. 448]. Незаконный, необоснованный и немотивированный приговор не может быть справедливым. Такой предельно широкий подход к требованию справедливости, на наш взгляд, создает почву для приживления Европейских стандартов справедливости на российскую почву. Право на справедливое судебное разбирательство предполагает обязательное соблюдение определенной совокупности процедурных правил, в основе которых лежит стремление обеспечить не формальное, а фактическое равенство возможностей сторон представлять свои интересы в суде. И в этом смысле данное право выходит за рамки требования законности, закрепленного в ст. 7 УПК РФ и ст. 297 УПК РФ. Оно распространяет свое действие на сферу правоприменения и создает почву для оценки вышестоящими судами действий нижестоящих судов не только с точки зрения результата, но и самой процедуры, имеющей не менее важное значение. Практика Европейского суда по правам человека наглядно демонстрирует стремление к достижению баланса публичных и частных интересов. Она в изобилии содержит разного рода исключения из ранее выведенных правил, но в твердо установленных границах: каждое ограничение субъективного права, вызванное публичным интересом, должно иметь возможность быть компенсированным.
Идеи глобализации, движение государств навстречу друг другу, их постепенно нарастающее желание занять свое место в обновленном мире с неизбежностью ведут к сближению правовых систем. Это проявляется и сфере уголовного судопроизводства: вхождение России в Совет Европы предопределило принятие нового УПК и ряд появившихся в нем прогрессивных изменений (например, закрепление принципа разумного срока уголовного судопроизводства, появление процедуры признания доказательств недопустимыми). На наш взгляд, можно констатировать, что движение Российского уголовного судопроизводства в направлении постепенного впитывания Европейских стандартов права на справедливое судебное разбирательство привело к возникновению некоего гибридного формирования. Так, с одной стороны, все более широкое закрепление находят процедурные, процессуальные гарантии. Тем более что Европейский суд по правам человека постоянно стимулирует Россию к тому, чтобы эти гарантии наполнялись реальным содержанием, а не выглядели пустым лозунгом. С другой стороны, Россия не стремится, и это правильно, расставаться с традиционно присущими ей институтами. Вот и требование справедливости судебного решения из теоретической конструкции превратилось в правовую реальность после его прямого закрепления в тексте ст. 297 УПК РФ [5, с. 54-57]. Однако, форма его закрепления вызывает ряд существенных замечаний. С одной стороны, исходя из текста закона, требование справедливости вроде бы имеет значение для любого вида приговора. Тем не менее, раскрывая его конкретное содержание и опираясь при этом на ст. 389.18 УПК РФ, мы обнаруживаем, что закрепленные в этой статье правила имеют значение только для приговора обвинительного. Поскольку в оправдательном приговоре не может идти речь о соответствии назначенного наказания тяжести совершенного преступления и личности осужденного по своему виду или размеру, как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости. Однако, исходя из содержания ст. 297 УПК РФ, требование справедливости, предъявляемое к итоговому процессуальному решению, должно носить универсальный характер. Мы утверждаем, что ошибочно вынесенное решение, как о виновности, так и о невиновности, не может считаться справедливым. Именно на этих позициях стоит Конституционный Суд РФ. Судебная ошибка должна быть исправлена вышестоящим судом, независимо от того, является ли данное решение окончательным, и тем более, если оно не вступило в законную силу. Как судебную ошибку следует оценить ситуацию, когда обстоятельства события преступления отражены в приговоре неверно, либо им дана неправильная уголовно-правовая оценка [6, с. 208-221]. При этом установление в законе преград, препятствующих самостоятельному и независимому выбору судом подлежащих применению норм уголовного закона, по мнению Конституционного Суда РФ, противоречит принципам справедливости и равенства перед законом и судом [7, с. 167-175].
В литературе было отмечено, что уголовно-процессуальное регулирование должно обеспечивать поддержание справедливого баланса в защите таких конституционных ценностей, как право на судебную защиту и правовая определенность [8, с. 17]. В Конституции РФ, провозглашающей идею справедливости как основополагающую, в качестве конкретных правовых механизмов ее обеспечения предусмотрены:
- право каждого на судебную защиту его прав и свобод на основе равенства перед законом и судом;
- право каждого осужденного за преступление на пересмотр приговора вышестоящим судом в порядке, установленном федеральным законом;
- право обратиться с просьбой о помиловании или смягчении наказания.
Нарушение уголовного закона, выразившееся в неправильной квалификации содеянного, может быть допущено как органами предварительного расследования, прокурором, так и судом. При этом обстоятельства дела могут свидетельствовать о необходимости применения уголовного закона о более тяжком преступлении, и такой приговор в силу вышеизложенного, нельзя признать правосудным и соответствующим требованию справедливости в его широком смысле. Суд апелляционной инстанции, как и суд первой инстанции, самостоятельно изменить обвинение на более тяжкое не может. Возникает вопрос: возможно ли устранение такого нарушения судом апелляционной инстанции путем возвращения уголовного дела прокурору в целях предъявления более тяжкого обвинения?
В отношении суда первой инстанции данный вопрос разрешен законодателем положительно. В 2014 г. в ст. 237 УПК РФ внесены соответствующие изменения и в ней появилось новое основание для возвращения дела прокурору, предусмотренное п. 6 ч. 1 данной статьи, предусматривающее направление дела прокурору в ситуации, когда фактические обстоятельств, изложенные в обвинительном заключении или акте, указывают на необходимость квалификации деяния как более тяжкого. Поскольку производство по уголовному делу в суде апелляционной инстанции осуществляется в том же порядке, что и производство в суде первой инстанции, а в ч. 3 ст. 389.20 УПК РФ содержится прямая отсылка к части 1 ст. 237 УПК РФ, логично предположить, что в суде апелляционной принятие такого решения также возможно. Суд в современном уголовном процессе, по утверждению А.В. Смирнова, "не должен быть слишком связан лишь аргументами и доводами сторон" [9, с. 328]. Однако, в суде апелляционной инстанции действует ряд дополнительных ограничений. Одним из таких ограничений выступает правило, закрепленное в ч. 1 ст. 389.24
