Хищение цветного металла на железнодорожном транспорте в Республике Абхазии: проблемы квалификации
Ю.В. Николаева,
заведующая кафедрой "Уголовное право и процесс"
Финансового Университета при Правительстве
Российской Федерации, д.ю.н., доцент
И.Р. Ажиба,
аспирант кафедры "Уголовное право и процесс"
Финансового Университета при Правительстве Российской Федерации
Журнал "Образование и право", N 7-8, июль-август 2015 г., с. 191-196.
2 апреля 1838 г. состоялось открытие первой железной дороги в России Петербург - Павловск, имевшую протяженность 27 км. Дорога эта получила название Царскосельской, так как она проходила через Царское Село. В 1848 г. была построена Варшавско-Венская, в 1851 г. - Санкт-Петербург-Московская железные дороги. К 1913 г. длина железнодорожной сети России достигла 70,5 тыс. км, а в 1956 г. сеть железных дорог СССР составила 121 тыс. км. В настоящее время систему федерального железно-дорожного транспорта образуют 17 железных дорог, а их общая протяженность составляет более 125 тыс. км (РФ) [4, с. 85; 8, с. 11; 3, с. 4; 2, с. 3]. Что же касается железной дороги в Республике Абхазии (далее - РА), то единственная железнодорожная артерия, пролегающая по ее территории, - это одна железная дорога. Ее объекты и коммуникации сразу же стали подвергаться различным посягательствам. Одно из них - хищение изделий из цветных металлов.
Анализ статистических данных свидетельствует о том, что в последние годы такие хищения с объектов железнодорожного транспорта в РА имеют место быть на практике. Так, в 2006 г. на объектах обслуживания Линейного управления внутренних дел на транспорте МВД РА на железнодорожном транспорте зарегистрировано 17 таких случаев, похищено цветных металлов на сумму 8 млн. 5 тыс. 379 руб. Спросом пользуются любые изделия, содержащие цветные металлы, независимо от их функционального назначения в процессе обеспечения безопасности движения и эксплуатации транспорта. Эта тенденция сохранилась и в 2007 г. (причем указанные показатели возросли примерно в два раза). Количество хищений изделий из цветных металлов только на железных дорогах РА за рассматриваемый нами период (2006-2015) составил 10 млн. 432 тыс. 996 руб. [7] В структуре хищений на первом месте стоят кражи контактных проводов, которых (краж) за рассматриваемый период было совершено 28 на сумму 10 млн. 432 тыс. 996 руб. На втором месте - кражи медных деталей их локомотивного депо на 11 тонн. На третьем месте - кражи железнодорожных рельсов. В 2003 г. зарегистрирован один случай кражи сумму 433 тыс. 863 руб. Стоит обратить внимание на то, что за последние пять лет в РА отсутствуют статистические данные по рассматриваемому составу преступления, в то время как данные латентной преступности свидетельствуют об обратном. В частности, по результатам анкетирования, проведенного нами в рамках данного исследования, большинство опрошенных респондентов свидетельствовали о том, что подобные преступления сохраняются, но дело либо не доходит до суда в связи с возвратом похищенного имущества, либо невозможно установить лиц, совершивших преступления.
Итак, с сожалением приходится констатировать, что большая часть возбужденных уголовных дел так до суда и не доходит. Например, в апреле 2006 г. неустановленными лицами путем демонтажа был похищен провод МФ-100 и МФ-120 на сумму 265 тыс. 155 руб. на перегоне Адзюжа - Тамыш Очамчырского района в селе Нижняя Киндги [7].
Возбуждено 28 уголовных дел, из которых 80% не дошли до суда. Оставшиеся 20% были квалифицированы по другому составу преступления (Кража. Ст. 155 УК РА).
Одна из причин создавшегося положения кроется в нечеткости формулировки объективных и субъективных признаков состава преступления, предусмотренного ст. 265 УК РА, а также в пробелах уголовного законодательства в части, касающейся установления уголовной ответственности за данный вид преступления.
Объективная сторона преступления в основном составе складывается из совокупности следующих признаков:
1. Деяние, заключающееся в виде разрушения, повреждения или приведения иным способом в негодное для эксплуатации состояние транспортных средств, путей сообщения, средств сигнализации или связи, другого транспортного оборудования либо блокирование транспортных коммуникаций.
2. Последствие в виде причинения тяжкого вреда здоровью человека или наступления крупного ущерба.
3. Причинная связь между совершенным деянием и наступившими последствиями.
Их анализ позволяет определить, что данный состав преступления имеет материальную конструкцию, поэтому преступление можно признать оконченным не с момента разрушения, повреждения или привидения в негодное для эксплуатации состояние транспортных средств, путей сообщения, средств сигнализации или связи либо другого транспортного оборудования, а лишь в случае наступления описанных в диспозиции статьи последствий. В этой связи практика исходит из того, что при совершении действия, описанного в диспозиции статьи, оно оценивается как хищение чужого имущества и квалифицируется по соответствующей части ст. 155 УК РА. Об этом свидетельствует вышеприведенная статистика и по Республике Абхазии.
Верховный Суд РФ также отмечал, что уголовная ответственность по ст. 267 УК предусмотрена только за действия, связанные с приведением в негодность транспортных средств, путей сообщения, средств сигнализации или связи, которые повлекли по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека либо крупного ущерба. В случае ненаступления таких последствий действия следует оценивать только как хищение [1, с. 14, 15; 10, с. 342, 343].
Следующая проблема квалификации связана с признаками субъективной стороны. В науке уголовного права нет однозначной точки зрения на форму вины рассматриваемого состава преступления. Так, некоторые авторы придерживаются мнения о наличии лишь неосторожной формы вины. К ним можно отнести Л.К. Савюка, А.И. Чучаева, В.Н. Кудрявцева [9, с. 588; 12, с. 267; 6, с. 656] и др. Вторая группа авторов высказывает мнение о наличии двух форм вины в рамках данного состава преступления. К этой группе можно отнести И.М. Тяжкову, Г.Н. Борзенкова, А.И. Коробеева [11, с. 621; 5, с. 174] и др.
Ответ на вопрос о форме вины, на наш взгляд, следует искать непосредственно в уголовном законе. В соответствии с положениями ч. 2 ст. 24 УК РА деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части Кодекса. Поскольку законодатель непосредственно в диспозиции ст. 265 УК прямо указывает на наличие неосторожной формы вины в отношении последствий, то и определение признаков субъективной стороны данного состава преступления не вызывает затруднений. Речь может идти лишь о неосторожной форме вины.
Очертив круг проблем, с которыми сталкивается наука уголовного права и практика в процессе квалификации данного преступления, можно наметить некоторые пути их преодоления, повысив тем самым эффективность предупреждения преступлений, в том числе хищений цветных металлов на объектах железнодорожного транспорта.
Железные дороги с момента их появления характеризуются большой провозной способностью, экономичностью, высокой скоростью перевозок и постоянной готовностью к работе в военных условиях. Это определило значимость железнодорожного транспорта во всех военных кампаниях.
Изложенное позволяет сделать вывод о весьма большой распространенности и высокой степени общественной опасности хищений цветного металла на железнодорожном транспорте. Одна из задач уголовного кодекса РА, установленная в ст. 2 УК, заключается в предупреждении преступлений. Поэтому целесообразно в объективной стороне состава преступления предусмотреть лишь общественно опасное деяние, оставив вредные последствия за рамками состава.
В качестве дополнительного аргумента изменения конструкции состава, предусмотренного ст. 265 УК РА, можно высказать следующее. Общеизвестно, что при выявлении закономерностей, лежащих в основе формирования и развития уголовного права, необходимо следовать определенным методологическим требованиям. Среди них на первое место выходит метод историзма. Изучение истории развития права, в том числе уголовного, имеет глубокое значение. В документах, дошедших до наших дней, сохранились представления людей о важности тех или иных охраняемых законом общественных отно
