Обзор Верховного Суда РФ от 3 сентября 2018 г. N 1 (2018)
"Обзор практики межгосударственных органов по защите прав и основных свобод человека"
В силу пункта 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" "толкование международного договора должно осуществляться в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. (раздел 3; статьи 3 - 33). Согласно пункту "b" части 3 статьи 31 Венской конвенции при толковании международного договора наряду с его контекстом должна учитываться последующая практика применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования".
По-видимому, в тексте предыдущего абзаца допущена опечатка. Вместо "статьи 3 - 33" имеется в виду "статьи 31 - 33"
Практика межгосударственных органов, контролирующих исполнение государствами международно-правовых обязательств в сфере защиты прав и свобод человека, которые предусматриваются в международном договоре, устанавливает соглашение участников такого договора в отношении его применения.
В целях эффективной защиты прав и свобод человека судам необходимо при рассмотрении административных, гражданских дел, дел по разрешению экономических споров, уголовных и иных дел учитывать правовые позиции, сформулированные межгосударственными органами по защите прав и свобод человека*(1).
В сфере административно-правовых отношений
вопросы выдворения
практика договорных органов ООН
Комитет по правам человека*(2)
Соображения Комитета по правам человека от 8 ноября 2017 г. по делу М.А.С. и Л.Б.Х. против Дании (сообщение N 2585/2015).
Тема сообщения: выдворение в Болгарию.
Вопрос существа: угроза пыток, жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания; невыдворение.
Правовые позиции Комитета: Комитет ссылается на свое [З]амечание общего порядка N 31 (2004 год) о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства - участники Пакта, в котором он говорит об обязательстве государств-участников не экстрадировать, не депортировать, не высылать и не выдворять каким-либо иным образом лицо со своей территории, когда имеются серьезные основания полагать, что существует реальная опасность причинения непоправимого вреда, такого, как предусмотренный в статье 7 Пакта, который запрещает жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение (пункт 12). Комитет указывает_, что опасность должна существовать лично для человека*(3) и что существует высокий порог для представления серьезных оснований для определения существования реальной опасности причинения непоправимого вреда*(4). Комитет ссылается_на свою юридическую практику, согласно которой следует придавать важное значение проведенной государством-участником оценке, и обычно рассмотрение фактов и доказательств по делу для определения существования опасности является задачей органов государств-участников*(5), если только не будет установлено, что такая оценка носила явно произвольный характер или была равносильна отказу в правосудии*(6) (пункт 8.3 Соображений).
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет отмечает заявление авторов о том, что депортация их и трех их детей в Болгарию на основании закрепленного в Дублинском регламенте принципа первой страны убежища подвергнет их риску причинения непоправимого вреда в нарушение статьи 7 Пакта. Авторы основывают свои аргументы, в частности, на обращении, которому они подверглись по прибытии в Болгарию и после получения разрешений на пребывание, и на общих условиях приема беженцев и просителей убежища в стране. Комитет отмечает аргумент авторов о том, что они столкнутся с бездомностью, нуждой, а также с отсутствием доступа к медико-санитарному обслуживанию и личной безопасности, как показал их опыт после предоставления им дополнительной защиты в октябре 2013 года. Комитет отмечает_заявление авторов о том, что поскольку они уже воспользовались системой приема при первом прибытии в Болгарию и поскольку им уже была предоставлена определенная форма защиты, то они не будут иметь доступа к жилью в центре приема (пункт 8.2 Соображений).
Комитет отмечает вывод Апелляционного совета по делам беженцев о том, что первой страной убежища авторов следует считать Болгарию, и позицию государства-участника, которая заключается в том, что первая страна убежища обязана обеспечить просителям убежища реализацию основных прав человека, однако от нее не требуется предоставлять подобным лицам такой же социальный уровень жизни, как гражданам страны. Комитет отмечает_ссылку государства-участника на решение Европейского [С]уда по правам человека, согласно которому тот факт, что материальные и социальные условия жизни заявителя значительно ухудшатся, если он или она будут высланы из договаривающегося государства (Дании), само по себе не является достаточным основанием для констатации нарушения статьи 3 Европейской конвенции по правам человека*(7) (пункт 8.4 Соображений).
Комитет отмечает_заявление авторов о том, что по прибытии в Болгарию они в течение примерно 23 дней находились в центре содержания под стражей, где подвергались надругательствам и унижающему достоинство обращению, и что впоследствии они были переведены в центр приема, в котором проживали на протяжении почти трех месяцев в ужасающих условиях. Комитет отмечает_утверждения авторов о том, что в центре приема их сын Y подвергался надругательствам со стороны полиции и что они не получали надлежащего питания для своего младшего ребенка. Комитет отмечает_, что затем авторы были переведены в другой центр приема в Софии, где они оставались на протяжении примерно трех месяцев, пока не получили разрешения на пребывание, после чего их попросили уйти, не предоставив им альтернативного жилья (пункт 8.5 Соображений).
Комитет отмечает, что поскольку в настоящее время авторы располагают разрешениями на пребывание, то они вряд ли будут задержаны по прибытии, как случилось, когда они въехали в Болгарию без документов в июле 2013 года. Кроме того, они не будут обязаны жить в центре приема, находящемся в ведении государства_Комитет не считает вероятным, что авторы вновь столкнутся с таким же суровым обращением со стороны органов, отвечающих за содержание под стражей, какому они подверглись, когда впервые въехали в Болгарию. Условия, в которых авторы проживали в Софии после получения 14 октября 2013 г. разрешений на пребывание, более актуальны для настоящего анализа рисков, поскольку по возвращении в Болгарию они с большой вероятностью окажутся в аналогичной юридической и фактической ситуации (пункт 8.6 Соображений).
Комитет отмечает заявления авторов о том, что им удалось найти в Софии жилье, которое они оплачивали за счет денег, получаемых от родственников. Комитет отмечает_утверждения авторов о том, что в Болгарии они не чувствовали себя в безопасности, что М.А.С. подвергался притеснениям и получал угрозы от неизвестных частных лиц и что авторы и их дети страдают тревожностью из-за пережитого опыта. Комитет отмечает_заявление авторов о том, что они покинули Болгарию и направились в Данию из-за опасений за свою безопасность и суровых условий жизни в Болгарии (пункт 8.7 Соображений).
Комитет отмечает_утверждение авторов о том, что поскольку им предоставлен статус беженцев, то по возвращении они будут исключены из центров приема, поскольку они уже воспользовались ими, когда впервые прибыли в Болгарию, и что у них не будет доступа к социальному жилью и временным приютам. Комитет отмечает аргументы авторов по поводу того, что: a) они окажутся в тяжелом социально-экономическом положении, учитывая отсутствие доступа к финансовой помощи или социальной поддержке и к программам интеграции беженцев; b) они не будут иметь доступа к трудоустройству; c) они не смогут найти жилье в силу отсутствия ресурсов и доходов; и d) они столкнутся с бездомностью и будут вынуждены жить на улицах вместе с детьми (пункт 8.8 Соображений).
Комитет принимает_к сведению представленные авторами различные доклады, в которых освещается отсутствие функциональной программы интеграции для беженцев в Болгарии и серьезные практические трудности, с которыми они сталкиваются при получении доступа к жилью, трудоустройству и социальным льготам, включая здравоохранение и образование. Комитет отмечает_справочный материал, согласно которому в центрах приема для просителей убежища и возвращенцев по Дублинскому регламенту недостаточно мест, а те, что есть, зачастую находятся в неудовлетворительном санитарном состоянии. Он замечает, что подобные авторам возвращенцы, которые получили определенную форму защиты и воспользовались центрами приема в Болгарии, не имеют права на размещение в лагерях беженцев по истечении шести месяцев после предоставления им статуса защищаемых лиц и что, хотя защищаемые лица имеют право на работу и на реализацию своих социальных прав в Болгарии, социальная система страны в целом не имеет возможности удовлетворить потребности всех нуждающихся в помощи, особенно при ее нынешнем социально-экономическом положении (пункт 8.9 Соображений).
Комитет отмечает заявление государства-участника о том, что по закону лица, которым в Болгарии предоставлены статус беженца и защита, имеют права на доступ к нескольким важным социальным услугам на тех же условиях, что и граждане страны, и что, несмотря на трудности, встречающиеся в ходе осуществления таких прав, Болгария предпринимает шаги, направленные на совершенствование ее политики в области интеграции беженцев. Он отмечает_аргумент государства-участника по поводу того, что в ходе своего пребывания в Болгарии авторы не обращались за поддержкой в размещении и трудоустройстве. Что касается утверждений авторов о том, что они не получали никакой медицинской помощи, то Комитет отмечает представленную государством-участником информацию, согласно которой беженцы имеют доступ к услугам здравоохранения на тех же условиях, что и граждане Болгарии, и что медицинское лечение бесплатно, если они зарегистрируются у терапевта, внеся номинальную сумму. Комитет замечает, что авторы не представили никаких доказательств или пояснений по поводу того, зарегистрировались ли они у терапевта, а также того, что они не заявили иммиграционным властям Дании о том, что состояние их здоровья препятствует их депортации (пункт 8.10 Соображений).
Что касается утверждений авторов о насилии на почве ксенофобии, то Комитет принимает к сведению основанное на заключении Апелляционного совета по делам беженцев представление государства-участника, в котором говорится, что, покинув центр приема, авторы не подвергались никакому агрессивному обращению со стороны болгарских властей и не обращались к властям за защитой от частного акта расизма, направленного на М.А.С. Комитет отмечает_, что авторы не подавали болгарским властям жалобу в связи с утверждениями о неправомерном обращении с ними в ходе ареста и содержания в тюрьме_Комитет считает, что, хотя авторы, возможно, не прониклись доверием к болгарским властям, они, тем не менее, не продемонстрировали, что эти власти не могут и не хотят предоставить им надлежащую защиту (пункт 8.11 Соображений).
Комитет замечает, что, несмотря на тот факт, что беженцам и лицам, пользующимся дополнительной защитой, на практике нелегко получить доступ к рынку труда или жилью, авторы не смогли обосновать реальную и личную угрозу в случае их возвращения в Болгарию. В этой связи авторы не установили, что они были бездомными перед отъездом из Болгарии; они не жили на улицах; и необходимо проводить различие между их положением вместе с тремя детьми и положением автора в решении по делу Йасин и другие против Дании, которое касалось одинокой матери трех несовершеннолетних детей, страдающей от проблем со здоровьем и имеющей истекшее разрешение на пребывание*(8). Тот факт, что по возвращении они могли бы столкнуться с серьезными трудностями в свете прошлых травм, затронувших всех членов семьи, особенно детей, сам по себе не обязательно означает, что они окажутся в каком-либо особо уязвимом положении, которое бы существенно отличалось от положения многих других семей беженцев, для того чтобы заключить, что их возвращение в Болгарию будет представлять собой нарушение обязательств государства-участника по статье 7 Пакта*(9) (пункт 8.12 Соображений).
Исходя из этого, Комитет считает, что, хотя авторы не согласны с решением властей государства-участника об их возвращении в Болгарию как в первую страну убежища, они не смогли разъяснить, по какой причине это решение носит явно необоснованный или произвольный характер. Не указали они также и на какие-либо процессуальные нарушения во время разбирательства их дела в Датской иммиграционной службе или в Апелляционном совете по делам беженцев (пункт 8.13 Соображений).
Выводы Комитета: высылка авторов в Болгарию не нарушит их прав, закрепленных в статье 7 Пакта. Тем не менее, Комитет уверен в том, что государство-участник должным образом проинформирует болгарские власти о высылке авторов, с тем чтобы обращение с авторами и их детьми соответствовало их потребностям, особенно учитывая возраст детей (пункт 9 Соображений).
Соображения Комитета по правам человека от 8 ноября 2017 г. по делу С.А.Х. против Дании (сообщение N 2419/2014).
Тема сообщения: выдворение в Афганистан.
Вопрос существа: высылка иностранцев; угроза причинения невозместимого вреда в стране происхождения; право на жизнь; запрет пыток и жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения; высылка иностранного гражданина; право на равную защиту закона.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет учитывает утверждение автора о том, что в случае его депортации в Афганистан ему будет угрожать реальная опасность обращения, которое противоречит статьям 6 и 7 [Пакта], поскольку он будет подвергаться преследованиям со стороны А.М.Б.*(10) в связи с гибелью его водителя. Комитет принимает к сведению мнение государства-участника, согласно которому все касающиеся этого утверждения доказательства были проанализированы Иммиграционной службой Дании и затем Апелляционным советом по делам беженцев. Впоследствии Председатель коллегии членов Совета, которая изучала первоначальное прошение автора о предоставлении убежища, также рассмотрел его просьбу о возобновлении рассмотрения его дела в свете представленной им дополнительной информации и пришел к выводу о том, что такая информация не является достаточно новой по отношению к первоначально представленным в распоряжение Совета сведениям, на основании которых он отказал автору в удовлетворении его прошения об убежище. Хотя автор не согласен с выводами органов власти государства-участника, Комитет считает, что он не представил убедительных аргументов в обоснование того, что такие выводы были явно ошибочными или представляли собой отказ в правосудии либо носили заведомо произвольный характер (пункт 11.4 Соображений).
В части, касающейся обращения автора в христианство, Комитет принимает к сведению его утверждения о том, что он начал проявлять интерес к христианству после прибытия в Данию; что он перешел в христианскую веру в 2013 году и принял крещение 16 июня 2013 г.; что поскольку он вел открытый образ жизни христианина, не получившие убежище афганцы подвергали его преследованиям в изоляторе "Эллебэк" для просителей убежища; что он сообщил о смене религии матери и друзьям в Афганистане; что обращение в христианство ставит его под угрозу преследований в случае возвращения в Афганистан; и что афганские власти не смогут его защитить (пункт 11.5 Соображений).
Комитет_принимает во внимание довод государства-участника о том, что Председатель коллегии членов Апелляционного совета по делам беженцев, рассматривавшей первоначальное ходатайство автора о предоставлении убежища, и впоследствии совершенно новая коллегия членов Совета, изучили представленную автором информацию о его предположительном обращении в христианство и признали, что автор сменил религию не по искренним убеждениям и не доказал возможность того, что в случае возвращения в Афганистан ему будет угрожать опасность преследований (пункт 11.6 Соображений).
Комитет отмечает, что упоминаемые сторонами и другими сообщения*(11), которые были доступны для широкой общественности во время рассмотрения Апелляционным советом по делам беженцев прошения автора об убежище 15 сентября 2016 г.*(12), свидетельствуют о том, что в Афганистане переход из ислама считается вероотступничеством; что в соответствии с толкованием исламского права в судах оно наказывается смертной казнью; что в случае перехода какого-либо лица из ислама в иную религию ему или ей предоставляются три дня для отказа от смены религии, после чего такое лицо подлежит наказанию за вероотступничество; и что лица, признаваемые нарушителями шариатского права, в том числе отказавшиеся от ислама, а также нарушающие принятое Талибаном толкование исламских принципов, норм и ценностей, могут в качестве беженцев нуждаться в международной защите по религиозным мотивам с учетом индивидуальных обстоятельств каждого дела (пункт 11.7 Соображений).
Комитет допускает целесообразность углубленного изучения властями обстоятельств смены религии в случаях, когда проситель убежища заявляет об обращении в другую религию после отклонения в стране убежища его или ее первоначального прошения о его предоставлении*(13). При этом, независимо от степени искренности обращения в новую веру, сохраняется потребность в установлении наличия существенных оснований полагать, что в стране происхождения смена религии может иметь серьезные негативные последствия, способные создать реальную угрозу причинения такого невозместимого вреда, который предусмотрен статьями 6 и 7 Пакта. Соответственно, даже в случае признания, что предполагаемое обращение в новую религию было неискренним, власти должны определять, может ли в существующих обстоятельствах конкретного дела поведение и действия просителя убежища, связанные с обращением в новую религию или являющиеся его причиной, как например посещение церкви, крещение или участие в приходской жизни, иметь серьезные негативные последствия в стране происхождения, способные создать для него или для нее угрозу причинения невозместимого вреда (пункт 11.8 Соображений).
Как отмечает Комитет, в настоящем случае не оспаривается тот факт, что в результате посещения христианской церкви автор 16 июня 2013 г. принял крещение; что он присутствовал на богослужениях и более трех лет участвовал в других христианских мероприятиях; и что в сложившихся обстоятельствах он считался истинным христианином. Апелляционный совет по делам беженцев также признал доказанным, что автор приобрел достаточно значительные знания о христианстве. Вместе с тем в своих выводах о неискренности обращения автора в христианство Совет исходил из того, что в 2012 году он не сообщил Иммиграционной службе Дании и Совету о своем интересе к христианству; что он начал ближе знакомиться с христианством только в марте 2013 года после отклонения Советом его первоначального прошения об убежище; и что его заявления о мотивах смены религии носили общий и поверхностный характер, особенно с учетом важной роли ислама в жизни афганского общества. Соответственно, Совет проанализировал, будет ли автору угрожать в Афганистане серьезная опасность независимо от мотивов смены религии. Совет отметил, что он давал поверхностные и уклончивые ответы на вопросы о последствиях, которые возникнут в Афганистане для него и для его семьи в связи с его предположительным переходом в новую религию и признал, что он не доказал возможность того, что в Афганистане ему будет угрожать опасность преследований по той лишь причине, что наряду с другими лицами он фигурировал в видеоролике, записанном в иранской церкви в Нидерландах и размещенном в "Ютюбе", а также из-за того, что другие не получившие убежище в Дании афганцы и его друг в Афганистане узнали о его обращении в христианство. Несмотря на несогласие автора с решением Апелляционного совета по делам беженцев, Комитет считает, что опасения автора носят общий характер и не основываются на конкретных фактах, которые с учетом его личных обстоятельств поставят его под угрозу. Кроме того, автор не указал на какие-либо процессуальные нарушения в процедуре принятия решений, которые бы свидетельствовали об определенных произвольных действиях со стороны датских властей. Исходя из этого, Комитет не может признать, что в настоящем случае были нарушены какие-либо закрепленные в Пакте права (пункт 11.9 Соображений).
Выводы Комитета: высылка автора в Афганистан не будет нарушать его права по статьям 6 и 7 Пакта (пункт 12 Соображений).
Соображения Комитета по правам человека от 8 ноября 2017 г. по делу Мерхдад Мохаммад Джамшидиан против Беларуси (сообщение N 2471/2014).
Тема сообщения: выдворение в Исламскую Республику Иран; смертная казнь; пытки; право на семейную жизнь; обращение в христианство.
Вопрос существа: административное задержание и содержание под стражей; права иностранцев - высылка; смертная казнь; выдача; свобода вероисповедания; семейные права; недопустимость принудительного возвращения; право на жизнь; предупреждение пыток.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет отмечает, что государство-участник признало, что иранские власти представили достаточно информации для обоснования предъявленных автору обвинений в убийстве и что оно отклонило его ходатайство о предоставлении убежища и дополнительной защиты, отчасти из-за того, что ему вменяется в вину совершение тяжкого преступления неполитического характера до его прибытия на территорию Беларуси и что, следовательно, в соответствии с положениями внутреннего законодательства ему не может быть предоставлена международная защита. Вместе с тем Комитет отмечает, что в ходе рассмотрения первоначального ходатайства автора о предоставлении убежища, поданного в 2014 году, местные власти признали, что убийство является одним из преступлений, караемых в Исламской Республике Иран смертной казнью, что механизм защиты практически отсутствует и что в иранских тюрьмах пытки применяются исключительно в рамках дел о преступлениях, связанных с национальной безопасностью. Вместе с тем национальные власти не рассматривали возможность того, что дело автора будет считаться в Исламской Республике Иран делом, связанным с национальной безопасностью, с учетом интереса, проявленного властями к революционной деятельности брата автора, и что в этой связи автору может угрожать опасность подвергнуться пыткам (пункт 9.3 Соображений).
Комитет отмечает_доклад Специального докладчика по вопросу о положении в области прав человека в Исламской Республике Иран за 2017 год, в котором Специальный докладчик обращает внимание на отсутствие надлежащей независимости адвокатов, особенно в делах о преступлениях, караемых смертной казнью*(14). С учетом информации, на основании которой возникают серьезные сомнения относительно независимости и качества механизма оказания правовой помощи лицам, которым предъявлено обвинение в совершении уголовного преступления, а также информации, свидетельствующей о возможном использовании пыток в делах о преступлениях, караемых смертной казнью в Исламской Республике Иран, Комитет считает, что государство-участник не приняло достаточных мер для обеспечения того, чтобы автору не угрожала опасность подвергнуться казни в Исламской Республике Иран_Комитет приходит к выводу о том, что в случае высылки автора в Исламскую Республику Иран государство-участник нарушит статью 6 Пакта (пункт 9.4 Соображений).
Комитет отмечает, что статья 7 Пакта и вытекающий из нее принцип недопустимости принудительного возвращения носят абсолютный характер и что никто не должен лишаться предусмотренной в этой связи защиты, даже если соответствующее лицо представляет угрозу для национальной безопасности. С учетом имеющейся у него информации, в частности докладов, упомянутых автором, а также последних докладов органов Организации Объединенных Наций*(15) Комитет приходит к выводу о том, что, как представляется, в пенитенциарных учреждениях Исламской Республики Иран продолжают применяться различные формы пыток и жестокого обращения, главным образом с целью получения признательных показаний. Комитет считает, что государство-участник не приняло достаточных мер для обеспечения того, чтобы автору не угрожала реальная опасность подвергнуться пыткам в тюрьме в случае его высылки в Исламскую Республику Иран и последующего задержания по обвинению в убийстве, особенно если это обвинение связано с вопросами национальной безопасности. Следовательно, Комитет приходит к выводу о том, что в случае высылки автора в Исламскую Республику Иран государство-участник нарушит статью 7 Пакта (пункт 9.5 Соображений).
Выводы Комитета: в случае высылки автора в Исламскую Республику Иран государство-участник нарушит статьи 6 и 7 Пакта (пункт 10 Соображений).
Соображения Комитета по правам человека от 9 ноября 2017 г. по делу А.С.Г.М. против Дании (сообщение N 690/2015).
Тема сообщения: выдворение из Дании в Египет.
Вопрос существа: угроза пыток или жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет принимает к сведению утверждения автора о том, что его депортация в Египет государством-участником будет представлять собой нарушение статьи 7 Пакта, поскольку в стране его происхождения он будет считаться уклонистом-рецидивистом. В этой связи он подвергнется несоразмерному наказанию - тюремному заключению сроком не менее семи лет, которое он будет отбывать в тяжелых условиях, подвергаясь жестокому обращению. Комитет_принимает к сведению аргументы государства-участника о том, что Иммиграционная служба Дании и Апелляционная комиссия по делам беженцев тщательно изучили утверждения и документы, содержащиеся в сообщении автора, и пришли к выводу о том, что он не нуждается в убежище или международной защите (пункт 7.2 Соображений).
Комитет отмечает, что автор не утверждает, что он нуждается в международной защите, поскольку он отказался проходить обязательную военную службу в Египте по политическим убеждениям. Он утверждает лишь то, что как лицо, уклоняющееся от призыва на военную службу, которое дважды незаконно покинуло Египет, он будет отнесен египетскими властями к числу объявленных в розыск и на основании статьи 50 Закона о воинской повинности будет приговорен к лишению свободы на срок не менее семи лет, что подтверждает меморандум Министерства иностранных дел Дании. Автор считает, что при оценке риска причинения ему вреда в Египте его положение уклониста-рецидивиста следует рассматривать в увязке с поддержкой им организации "Братья-мусульмане", выступлениями против президента ас-Сиси и условиями содержания в египетских тюрьмах (пункт 7.4 Соображений).
Комитет отмечает, что, как указывается в меморандуме датского Министерства иностранных дел, в Египте уклонисты-рецидивисты приговариваются к длительному лишению свободы и что доклады, на которые ссылаются стороны, свидетельствуют о том, что условия содержания в египетских тюрьмах являются очень тяжелыми; что заключенные, в первую очередь члены и сторонники организации "Братья-мусульмане", часто становятся жертвами крайне жестокого обращения со стороны властей, в том числе пыток и насильственных исчезновений; и что серьезные злоупотребления остаются безнаказанными. В то же время в рассматриваемом деле Комитет отмечает, что предполагаемая поддержка авторам организации "Братья-мусульмане" и бывшего президента Мурси ограничивается высказываниями в Фейсбуке и Твиттере, где автор зарегистрирован не под своим именем. По его собственным словам, автор не является членом организации "Братья-мусульмане" и не вел в Египте никакой деятельности в интересах организации или в поддержку бывшего президента Мурси. Кроме того, он не является членом какой-либо политической или религиозной ассоциации или организации. Комитет также отмечает, что, хотя автор уклонился от прохождения военной службы в 2005 году, он не имел проблем с властями в период с 2005 по 2008 год. В этот период египетские власти дважды задерживали и впоследствии освобождали его. В обоих случаях власти были осведомлены об уклонении автора от прохождения военной службы, и это не повлекло для него никаких последствий, даже несмотря на то, что последний случай задержания был связан с его возвращением после незаконного выезда из Египта. В 2012 году, после второго выезда из Египта, автор обратился в египетское посольство в Риме, где ему безо всяких проблем удалось получить новый паспорт. За все это время представители военного ведомства ни разу не наводили справки об авторе у его семьи, проживающей в Египте. На этом фоне Иммиграционная служба Дании и Апелляционная комиссия по делам беженцев отклонил ходатайство автора о предоставлении убежища, поскольку они сочли, что он не представил убедительных доказательств того, что в случае возвращения в Египет он подвергнется со стороны египетских властей преследованию и обращению, противоречащему статье 7 Пакта, по причине уклонения от призыва на военную службу и предполагаемой поддержки организации "Братья-мусульмане". При рассмотрении ходатайства автора о предоставлении убежища власти анализировали его утверждения с учетом докладов государств, неправительственных организаций и международных организаций о положении с правами человека в Египте, а также меморандума Министерства иностранных дел о наказании лиц, уклоняющиеся от призыва на военную службу в Египте. Они также обратили внимание на ложные заявления, сделанные автором в ходе рассмотрения его предыдущего ходатайства о предоставлении убежища, которые не могли не сказаться на доверии к его утверждениям. Хотя автор не согласен с этими решениями, он не смог убедительно объяснить, почему он может подвергнуться преследованиям со стороны египетских властей по причине уклонения от военной службы или быть воспринят ими как сторонник организации "Братья-мусульмане". Автор также не объяснил, почему решения Датской иммиграционной службы и Апелляционной комиссии по делам беженцев являются явно произвольными или очевидно необоснованными, например, поскольку в них должным образом не учтен соответствующий фактор риска. Соответственно Комитет не может прийти к выводу, что возвращение автора в Египет станет нарушением статьи 7 Пакта (пункт 7.5 Соображений).
Выводы Комитета: высылка автора в Египет не нарушит его права по статье 7 Пакта (пункт 8 Соображений).
практика Европейского Суда по правам человека
Постановление Европейского Суда по правам человека*(16) по жалобам NN 29957/14, 29961/14, 53980/15, 10583/16, 10796/16, 10803/16, 19980/16, 35675/16 и 38237/16 "М.Ш.А. и другие против России" (вынесено и вступило в силу 12 декабря 2017 г.), которым установлено нарушение статьи 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.*(17) в связи с необеспечением надлежащих условий содержания заявителям в специальном учреждении временного содержания иностранных граждан и лиц без гражданства, подпункта "f" пункта 1 и пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с необоснованно длительным содержанием в специальных учреждениях временного содержания иностранных граждан и лиц без гражданства заявителей на основании судебных решений городского суда, в которых отсутствовало указание на предельный срок применения соответствующей ограничительной меры, а также отсутствием у заявителей доступа к регулярному пересмотру судами вопроса о законности их содержания в данных учреждениях.
Вместе с тем отклонены жалобы некоторых заявителей на необоснованно длительное содержание в специальном учреждении (подпункт "f" пункта 1 и пункт 4 статьи 5 Конвенции), поскольку продолжительность такого содержания составила менее трех месяцев, т.е. была в пределах сроков, которые разумно требовались для достижения преследуемой цели.
Наряду с этим отклонены жалобы заявителей на нарушение статьи 2 и 3 Конвенции в связи с принятием в отношении них решений об административном выдворении в Сирийскую Арабскую Республику.
Признана необоснованной и отклонена также жалоба одного из заявителей на нарушение пункта 1 и подпункта "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции в связи с якобы имевшим место нарушением принципов справедливости судебного разбирательства, выразившимся в непредоставлении заявителю адвоката.
Сочтено неоправданным дальнейшее рассмотрение жалоб заявителей на нарушение статьи 2 и 3 Конвенции в связи с риском для их жизни и здоровья в результате их административного выдворения в Сирию.
Заявители жаловались на то, что их выдворение в Сирию, в случае осуществления, нарушит их право на жизнь и запрещение пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения, предусмотренное статьями 2 и 3 Конвенции.
Что касается производств по вопросу выдворения в отношении одного из заявителей, Европейский Суд напомнил, что "_обычное обжалование выдворения, предлагаемое судом первой инстанции, имеющее автоматический приостанавливающий эффект, является в принципе эффективным средством правовой защиты, которое подлежит исчерпанию, и дальнейшего обжалования не требуется_[З]аявитель в самом деле принимал участие в двух заседаниях по вопросу выдворения, сначала используя присвоенное им имя своего брата, затем под собственным именем_Он не обжаловал решения о выдворении_В его замечаниях указывается на то, что он не подал жалобу, поскольку не мог эффективно участвовать в производствах по вопросу выдворения, поскольку они проводились на русском языке, а он плохо владел им. Однако в соответствии с текстом решений о выдворении, заявителю оказывали помощь переводчики_в ходе двух заседаний, о которых идет речь_Заявитель также не оспаривал эти решения и не жаловался на переводчиков. Кроме того_интересы заявителя представлял [адвокат] который посещал его в центре временного содержания и помогал ему при подаче ходатайства о предоставлении временного убежища_[Адвокат] мог требовать, чтобы срок для подачи апелляции на решение о выдворении был восстановлен. Однако [адвокат] не сделал этого в то время и не предоставил Суду никакого объяснения, почему он попросил возобновить апелляционное производство по делу заявителя только пять месяцев спустя_Наконец, заявитель не утверждал, что обычное обжалование было по каким-то иным причинам недоступно ему или что оно являлось неэффективным средством правовой защиты в его деле" (пункт 39 постановления).
Соответственно, в данных обстоятельствах Суд посчитал, что "_[заявитель] не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты в связи с его жалобами по статьям 2 и 3 Конвенции" (пункт 40 постановления).
В отношении жалобы второго заявителя Суд напомнил, что "_в принципе успешное требование о предоставлении временного убежища может приостановить исполнение решения об административном выдворении_Кроме того, лицо, которому предоставляется временное убежище в России, может попытаться продлить его срок и обжаловать любое решение об обратном" (пункт 45 постановления).
Суд отметил, что "при нынешнем положении дел [заявитель] более не подвергается неминуемой угрозе выдворения в Сирию из России, и фактические и правовые обстоятельства, лежащие в основе его дела, больше не являются действительными. Следовательно, заявитель не может более жаловаться на то, что он является жертвой по смыслу статьи 34 Конвенции в отношении его жалобы на то, что он подвергся бы жестокому обращению в Сирии" (пункт 47 постановления).
Заявители далее жаловались на, что условия их содержания в центре содержания иностранных граждан были несовместимы с требованиями статьи 3.
Европейский Суд заключил, что он "_рассмотрел жалобы, касающиеся условий содержания под стражей в [указанном заявителями] центре временного содержания иностранных граждан_с 2011 по 2013 годы, и установил, что они не соответствовали требованиям статьи 3 Конвенции_С учетом подробных сведений, предоставленных [заявителями]_а также того факта, что Власти не привели каких-либо фактов или доводов, которые могли бы убедить Суд прийти к иному заключению в настоящем деле_Суд считает, что [заявители] содержались под стражей в центре временного содержания иностранных граждан_в стесненных и несоответствующих требованиям условиях. Соответственно_заявители подверглись бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в нарушение статьи 3 Конвенции" (пункты 57-58 постановления).
Заявители также жаловались, ссылаясь на подпункт "f" пункта 1 статьи 5, а также на пункт 4 статьи 5 Конвенции, на то, что содержание их в специальных учреждениях в ходе производства о выдворении было произвольным и продолжительным и что они не имели доступа к эффективному судебному пересмотру вопроса о содержании в специальном учреждении.
Европейский Суд подчеркнул, что "_любое лишение свободы в соответствии со второй частью подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции может быть оправданным, но только в ходе производства по делу о депортации или экстрадиции. Если это производство осуществляется без надлежащей оперативности, соответствующая ограничительная мера перестает быть допустимой с точки зрения подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции_Чтобы ограничение свободы, осуществляющееся на основании подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции, нельзя было назвать произвольным, оно должно осуществляться добросовестно; при этом оно должно быть тесно связано с теми основаниями для заключения, на которое ссылались Власти; место и условия содержания под стражей должны быть приемлемыми; продолжительность содержания под стражей не должна превышать срок, обоснованно необходимый для достижения преследуемой цели" (пункт 64 постановления).
Суд установил, что "_во-первых, все заявители_содержались в специальных учреждениях в связи с нарушением ими миграционных норм с целью выдворения, и их содержание в специальных учреждениях предположительно осуществлялось правомерно и в соответствии с подпунктом "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции. Однако_продолжительность содержания в делах большинства заявителей_составляла от одиннадцати до пятнадцати месяцев. В некоторых делах содержание под стражей длилось более двух лет, а для некоторых заявителей оно еще продолжается_Соответственно_продолжительность содержания в специальных учреждениях в делах всех заявителей_превышала продолжительность, которая разумно требовалась для достижения преследуемой цели. Кроме того_по-видимому, заявители не имели доступа к судебному периодическому пересмотру их продолжительного содержания в специальном учреждении, в нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции" (пункт 65 постановления).
Европейский Суд пришел к заключению, что "_было допущено нарушение подпункта "f" пункта 1 статьи 5 и пункта 4 статьи 5 Конвенции в отношении [заявителей]" (пункт 66 постановления).
Один из заявителей также жаловался, ссылаясь на пункт 1 и подпункт "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции на то, что в целом справедливость административных производств, касающихся его пребывания и выдворения из России, была нарушена, поскольку ему не был предоставлен адвокат.
Европейский Суд заключил, что "_решения о въезде, пребывании и высылке иностранцев не имеют отношения к определению гражданских прав и обязанностей заявителя или предъявлению ему любого уголовного обвинения согласно пункту 1 статьи 6 Конвенции_В данной ситуации производство в отношении заявителя касалось его выдворения из России и проводилось в соответствии с применимыми положениями Кодекса [Российской Федерации] об административных правонарушениях. Оно не касалось его гражданских прав или обязанностей и не затрагивало каких-либо уголовных обвинений в его отношении. Соответственно, в свете вышеуказанных сведений и с учетом того факта, что заявитель не привел ни одного факта или довода, которые могли бы убедить Суд прийти к иному заключению в настоящем деле_Суд считает, что его жалоба является несовместимой ratione materiae с положениями Конвенции в значении пункта 3 статьи 35 и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции" (пункт 70 постановления)*(18).
чрезмерная длительность исполнения вступивших в законную силу судебных решений
практика Европейского Суда по правам человека
Постановление Европейского Суда по жалобам NN 20435/09, 8854/10, 11703/10, 16381/10, 16410/10, 62865/10, 7016/12, 28538/13 "Артюшкова и другие против России", которым установлено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в связи с неисполнением или чрезмерно длительным исполнением вступивших в законную силу судебных решений по обязательствам имущественного и неимущественного характера государства и муниципальных образований.
Заявители жаловались, ссылаясь на пункт 1 статьи 6 и статью 13 Конвенции, а также на статью 1 Протокола N 1 Конвенции, на неисполнение или чрезмерно длительное исполнение решений российских судов, вынесенных в их пользу, а также на отсутствие в российском законодательстве эффективных средств правовой защиты.
Европейский Суд отметил, что "_у заявителей имелись "законные основания ожидать" получения материальных благ, которые, как это было установлено, представляли собой их "имущество", по смыслу статьи 1 Протокола N 1" (пункт 10 постановления).
Суд заключил, что "_в настоящем деле Власти не приложили всех необходимых усилий для своевременного исполнения судебных решений, вынесенных в пользу заявителей, как указано в прилагаемой таблице_Соответственно, жалобы являются приемлемыми и свидетельствуют о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" (пункты 11-12 постановления).
В отношении жалоб заявителей на нарушение статьи 13 Конвенции в связи с отсутствием средства правовой защиты в отношении неисполнения судебных решений. Европейский Суд обратил внимание на "_существование нового средства правовой защиты в отношении неисполнения решений внутригосударственных судов, которое предусматривает обязательство российский властей выплачивать в таких случай компенсацию материального ущерба и морального вреда. Данное средство правовой защиты было введено в рамках исполнения пилотного постановления Европейского Суда и позволяет пострадавшим лицам требовать выплаты компенсации ущерба, причиненного им в результате чрезмерно длительного неисполнения судебных решений_[В] свете нового внутригосударственного средства правовой защиты, Суд, как и в ранее вынесенных решениях, не считает необходимым рассматривать отдельно вопрос приемлемости жалоб и существо жалоб заявителей, поданных на основании статьи 13" (пункты 12-13 постановления)*(19).
условия содержания в местах лишения свободы
практика Европейского Суда по правам человека
В Верховный Суд Российской Федерации также поступил ряд постановлений Европейского Суда по правам человека, содержащих констатацию нарушения статьи 3 Конвенции в связи с необеспечением заявителям надлежащих условий содержания в учреждениях уголовно-исполнительной системы. Постановление Европейского Суда по жалобам N 64119/13 и 6 других жалоб "Яковлев и другие против России" (вынесено и вступило в силу 22 февраля 2018 г.), N 50407/10 и 4 других жалобы "Солоненко и другие против России" (вынесено и вступило в силу 22 февраля 2018 г.) и N 45075/15 и 6 других "Ачилов и другие против России" (вынесено и вступило в силу 22 февраля 2018 г.).
См. также вышеприведенное постановление Европейского Суда по жалобам NN 29957/14, 29961/14, 53980/15, 10583/16, 10796/16, 10803/16, 19980/16, 35675/16 и 38237/16 "М.Ш.А. и другие против России" (вынесено и вступило в силу 12 декабря 2017 г.).
В сфере гражданско-правовых отношений
практика договорных органов ООН
Комитет по экономическим, социальным и культурным правам*(20)
Соображения Комитета по экономическим, социальным и культурным правам от 20 июня 2017 г. по делу Мохамед бен Джазия и Науэль Беллини против Испании (сообщение N 5/2015).
Тема сообщения: выселение арендаторов по итогам судебного процесса, инициированного арендодателем.
Вопросы существа: меры для обеспечения полного осуществления закрепленных в Пакте прав; право на достаточное жилище.
Правовые позиции:
Право на жилище и правовые гарантии проживания
Право человека на достаточное жилище является основополагающим правом, которое представляет собой основу для пользования всеми экономическими, социальными и культурными правами*(21) и всецело связано с другими правами человека, включая те из них, которые изложены в Международном пакте о гражданских и политических правах*(22). Право на жилище должно обеспечиваться всем, вне зависимости от уровня дохода или доступа к экономическим ресурсам*(23), и государства-участники обязаны принимать все необходимые меры, с тем чтобы обеспечить полную реализацию этого права в максимальных пределах имеющихся у них ресурсов*(24) (пункт 13.1 Соображений).
Все лица должны пользоваться определенной степенью обеспечения проживания, которая гарантирует правовую защиту от принудительного выселения, преследования и других угроз*(25). Эта гарантия распространяется также на лиц, которые проживают в арендуемых помещениях, как государственных, так и частных, и которые должны иметь право на жилище, в том числе по истечении срока аренды (пункт 13.2 Соображений).
Принудительное выселение является prima facie*(26) несовместимым с требованиями Пакта и может быть оправданно только при самых исключительных обстоятельствах и согласно соответствующим принципам международного права*(27). Комитет ссылается на определение принудительного выселения, приведенное в его [З]амечании общего порядка N 7 (пункт 3), и подчеркивает, что это определение не ограничивается коллективными или широкомасштабными выселениями, или выселениями, приведенными в исполнение непосредственно государствами-участниками. Защита от принудительного выселения распространяется также на лиц, проживающих в арендуемом жилье*(28) (пункт 13.3 Соображений).
В тех случаях, когда выселение является обоснованным, соответствующие государственные органы должны гарантировать его проведение согласно законодательству, соответствующему положениям Пакта, включая принцип уважения человеческого достоинства, закрепленный в его преамбуле, и общие принципы целесообразности и пропорциональности. Все процессы в контексте принудительного выселения и процессы, которое могут повлиять на правовое обеспечение проживания и привести к выселению, должны осуществляться в соответствии с процессуальными гарантиями, обеспечивающими, в частности, наличие у затрагиваемых лиц реальной и эффективной возможности получить консультацию*(29). Комитет напоминает о том, что не может быть права, если нет правового средства его защиты*(30), и что таким образом, в соответствии с обязательством, содержащимся в пункте 1 статьи 2 Пакта, государства-участники обязаны обеспечить лицам, чье право на достаточное жилище могло быть затронуто, например, в связи с принудительным выселением или истечением срока действия договора аренды, эффективное и надлежащее средство судебной правовой защиты*(31) (пункт 13.4 Соображений).
Обязательство государства по защите арендаторов
Государства-участники обязаны не только соблюдать права, закрепленные в Пакте, в соответствии с которым им следует воздерживаться от их нарушения, но и защищать эти права, принимая меры для предотвращения прямого или косвенного вмешательства частных лиц в их осуществление*(32). Если государство-участник не принимает надлежащих мер для защиты одного из предусмотренных в Пакте прав, оно нарушает свое обязательство даже в том случае, если действие, приведшее к нарушению права, было произведено частным лицом или субъектом. Таким образом, хотя Пакт устанавливает, главным образом, права и обязательства в рамках взаимоотношений государства-участника и частных лиц, положения Пакта также применимы к отношениям между частными лицами. Выселение по истечении срока действия договора аренды, заключенного между частными лицами, может, соответственно, повлиять на осуществление прав, закрепленных в Пакте. В этой связи довод государства-участника о том, что настоящее сообщение касается конфликта между отдельными лицами и не имеет никакого отношения к Пакту, представляется необоснованным (пункт 13.4 Соображений).
Право выселенных лиц на жилище и доступ к социальному жилью
При определенных условиях выселение лиц из арендуемого жилья может быть совместимо с положениями Пакта, если этой действие предусмотрено законодательством, предпринимается в качестве крайней меры, а затрагиваемые лица заблаговременно получают доступ к эффективным средствам судебной правовой защиты, чтобы удостовериться в том, что выселение является надлежащим образом обоснованным, например, в случае систематической невыплаты аренды или причинения ущерба арендуемой собственности без каких-либо разумных причин. Кроме того, затрагиваемые лица должны иметь реальную и эффективную возможность получить предварительную консультацию у государственных органов, должны отсутствовать альтернативные и не столь радикальные меры, а затрагиваемые лица не должны оказаться в ситуации, которая сама по себе нарушает прочие права, предусмотренные Пактом, и другие права человека или подвергает затрагиваемых лиц такому нарушению (пункт 15.1 Соображений).
В частности, выселение не должно приводить к бездомности затрагиваемых лиц. Таким образом, если эти лица не могут позволить себе альтернативное жилье, государство-участник должно принять все необходимые меры при максимальном использовании имеющихся ресурсов для предоставления в зависимости от обстоятельств надлежащего альтернативного жилья, расселения или доступа к плодородным землям*(33). Государствам-участникам следует уделять особое внимание случаям, когда с выселением сталкиваются женщины, дети, пожилые люди, инвалиды, а также другие лица или группы лиц, подвергающиеся систематической дискриминации или находящиеся в уязвимом положении. Государство-участник обязано принимать разумные меры для предоставления альтернативного жилья лицам, которые в результате выселения могут остаться без крыши над головой, независимо от того, было ли решение о выселении принято властями государства-участника или частными лицами, например арендодателем (пункт 15.2 Соображений).
Обязательство по предоставлению альтернативного жилья нуждающимся в этом выселенным лицам подразумевает, что в соответствии с пунктом 1 статьи 2 Пакта государства-участники должны прилагать все необходимые усилия в максимальных пределах имеющихся у них ресурсов для соблюдения этого права. Для достижения этой цели государства-участники могут принимать самые разнообразные политические меры, включая предоставление субсидий на жилье лицам, которые не могут себе его позволить*(34). Вместе с тем любые принимаемые меры должны быть осознанными, конкретными и как можно более четко нацеленными на осуществление вышеупомянутого права*(35). При разработке политики по предоставлению альтернативного жилья в случае выселения должны учитываться потребности затрагиваемых лиц и срочность ситуации, а также принцип уважения достоинства человека. Кроме того, государства-участники должны принимать меры на согласованной и скоординированной основе в целях устранения институциональных недостатков и структурных причин бездомности*(36) (пункт 15.3 Соображений).
Права человека неделимы и взаимосвязаны. Таким образом, обязательства государств-участников в области соблюдения права на жилище должны толковаться в совокупности с другими правозащитными обязательствами, в особенности в контексте выселения, в целях предоставления семье по возможности самой широкой охраны (пункт 1 статьи 10 Пакта). Обязательства государств-участников по предоставлению в максимальных пределах имеющихся у них ресурсов альтернативного жилья нуждающимся в этом выселенным лицам, включают обязательства по защите семьи, в особенности в тех случаях, когда эти лица отвечают за заботу о находящихся на их иждивении детях и их образование (пункт 15.4 Соображений).
Если в случае выселения государство-участник не гарантирует или не предоставляет затрагиваемому лицу альтернативное жилье, то оно должно продемонстрировать, что им были рассмотрены конкретные обстоятельства дела и что даже после принятия всех разумных мер в максимальных пределах имеющихся ресурсов право этого лица на жилище не может быть удовлетворено. Представленная государством-участником информация должна позволять Комитету оценить целесообразность мер, принятых в соответствии с пунктом 4 статьи 8 Факультативного протокола*(37) (пункт 15.5 Соображений).
Объяснения, представленные государством-участником по вопросу об отсутствии доступа к альтернативному жилью
Комитет считает, что в целях оптимизации ресурсов своих социальных служб государствам-участникам следует устанавливать требования и условия для получения социальных пособий. Вместе с тем эти условия должны быть разумными и тщательно разрабатываться не только во избежание возможной стигматизации, но и потому, что, когда какое-либо лицо ходатайствует о предоставлении ему альтернативного жилья, его поведение не может само по себе служить основанием для отказа в предоставлении социального жилья со стороны государства-участника. Кроме того, информация об этих условиях должна доводиться до сведения просителя в рамках транспарентной процедуры, своевременно и в надлежащей форме. Помимо этого, следует учитывать, что зачастую проблема нехватки жилья связана с такими структурными проблемами, как высокий уровень безработицы или укоренившаяся практика социальной изоляции, с которыми государственные органы должны бороться за счет принятия надлежащих, своевременных и скоординированных мер реагирования в максимальных пределах имеющихся у них ресурсов (пункт 17.2 Соображений).
Комитет считает, что государства-участники обладают определенной свободой при распределении бюджетных ресурсов наиболее приемлемым образом, с тем чтобы гарантировать полную эффективность при осуществлении прав, предусмотренных Пактом*(38), и что при определенных обстоятельствах они могут принимать регрессивные меры. Тем не менее в таких случаях государство-участник обязано доказать, что его решение было принято после самого тщательного изучения вопроса и что оно является полностью оправданным применительно ко всей совокупности прав, предусмотренных Пактом, в контексте полного использования максимального объема имеющихся ресурсов*(39). В условиях серьезного экономического и финансового кризиса любые изменения или возможные корректировки политики должны, помимо прочего, носить временный характер и приниматься в соответствии с соображениями необходимости, пропорциональности и недискриминации*(40) (пункт 17.6 Соображений).*(41)
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: [а]вторы утверждают, что государство-участник нарушило их право на достаточное жилище, поскольку в соответствии с постановлением суда N 37 они были выселены из снимаемой ими комнаты. При этом не было учтено отсутствие у них альтернативного жилья и возможные последствия вынесения такого постановления, в особенности для их несовершеннолетних детей. Они утверждают, что в ходе судебного разбирательства не были соблюдены надлежащие правовые гарантии и что власти не предоставили их семье социальное жилье. Кроме того, в условиях серьезного экономического кризиса автономное сообщество Мадрид распродало часть социального жилищного фонда в частные инвестиционные фонды (пункт 12.2 Соображений).
Государство-участник утверждает, что авторы были выселены по инициативе частного лица (арендодателя), что судебные власти участвовали в процессе лишь в качестве посредника и что в ходе последовавшего разбирательства в суде N 37 были соблюдены все судебные гарантии. Кроме того, оно отмечает, что социальные службы сообщества и муниципалитета Мадрида оказывали авторам помощь в разных вопросах в рамках имеющихся у них ресурсов, в том числе предоставляли им финансовую помощь и оказали содействие в виде предоставления им временного жилья в течение десяти дней после их выселения, и что причиной того, что финансовое положение семьи не было улучшено, стало, во многом, поведение г-на Бен Джазия (пункт 12.3 Соображений).
Стороны не оспаривают тот факт, что авторы постоянно проживали со своими детьми в съемной комнате в Мадриде; что судебное разбирательство в суде N 37, начатое в отношении г-на Бен Джазия арендодателем, привело к выселению авторов и их детей 3 октября 2013 г.; что, несмотря на то, что г-н Бен Джазия в разные периоды времени получал пособие по безработице и пособие по обеспечению прожиточного минимума, на момент выселения авторы не располагали альтернативным жильем или доходами для аренды другого жилья; что г-н Бен Джазия неоднократно просил Управление жилищного фонда Мадрида (далее - УЖФМ) предоставить ему социальное жилье в период с 1999 по 2011 год, но безуспешно; и что в период 2012-2013 годов УЖФМ и другие учреждения автономного сообщества Мадрида продали 2 935 единиц жилья частным инвестиционным компаниям/фондам (пункт 12.4 Соображений).
Что касается положения заявителей по окончании их пребывания во временном приюте службы "Самур", то Комитет принимает к сведению довод государства-участника относительно того, что сотрудники службы "Самур" сообщили авторам о возможности в случае необходимости размещения г-жи Беллини и детей в приюте для женщин, а г-на Бен Джазия - в центре помощи бездомным. Авторы, в свою очередь, утверждают, что после того, как их попросили покинуть временный приют, им не предложили никакого достойного альтернативного жилья. В этой связи Комитет отмечает, что материалы, представленные обеими сторонами, подтверждают лишь то, что в августе 2013 года социальные службы округа Тетуан проинформировали г-на Бен Джазия о том, что в случае выселения его семьи и отсутствия у них альтернативного жилья вышеупомянутые службы примут меры для защиты детей. Комитет также отмечает, что государство-участник не оспаривает утверждение авторов о том, что после своего десятидневного пребывания во временном приюте им и их детям пришлось четверо суток ночевать в автомобиле их родственника до тех пор, пока знакомый не предложил им жилье на несколько недель (пункт 12.5 Соображений).
Комитет также отмечает, что авторы не оспаривают информацию, содержащуюся в докладе Центра социального обслуживания Мадрида от 24 апреля 2015 г., о том, что в 2012 и 2013 годах г-н Бен Джазия регулярно получал от Центра финансовую помощь для удовлетворения его основных потребностей (пункт 12.6 Соображений).
В свете констатации Комитетом соответствующих фактов и утверждений сторон основной вопрос в связи с сообщением заключается в том, стало ли выселение авторов из снимаемой ими комнаты по истечении срока действия договора аренды в соответствии с постановлением суда N 37 и без предоставления авторам альтернативного жилья нарушением их права на жилище согласно пункту 1 статьи 11 Пакта, с учетом того что они остались без крыши над головой. Для изучения этого ключевого вопроса Комитет рассмотрит ранее представленный государством-участником довод относительно того, что проблема возникла между частными лицами и не имеет никакого отношения к Пакту. Комитет прежде всего перечислит некоторые соответствующие элементы права на жилище*(42), в частности те, которые касаются лиц, проживающих в съемном жилье, и правовой защиты этого права (пункт 12.7 Соображений).
Обязательство государства по защите арендаторов
Как утверждает государство-участник, выселение по истечении срока действия договора аренды представляет собой конфликт между частными лицами - арендатором и арендодателем в том смысле, что оно не инициируется непосредственно властями. Вместе с тем такой спор между частными лицами регулируется в рамках правовой системы государства-участника, которое в любом случае несет конечную ответственность за обеспечение соблюдения прав, закрепленных в Пакте, включая право арендаторов на жилище. Таким образом, хотя спор в связи с истечением срока действия договора аренды и возник между двумя частными лицами, государство-участник обязано, помимо прочего, гарантировать, чтобы выселение арендатора не противоречило пункту 1 статьи 11 Пакта (пункт 14.1 Соображений).
Судебное разбирательство дела о выселении в суде N 37
Комитет приступает к рассмотрению вопроса о том, является ли выселение авторов из арендуемой ими комнаты нарушением их права на достаточное жилище. Комитет отмечает, что арендодатель сообщала г-ну Бен Джазия о своем намерении не продлевать и прервать договор аренды 15 марта и 12 июля 2012 г. в соответствии со статьями 9 и 10 Закона о городской аренде и пунктом 1 статьи 1569 Гражданского кодекса, что срок действия договора истек 31 августа 2012 г. и что, несмотря на это, авторы отказались покидать комнату. В ответ на ходатайство арендодателя 30 мая 2013 г. суд N 37 постановил выселить авторов в связи с истечением срока действия договора аренды в соответствии с пунктом 4 статьи 440, и пунктом 3 статьи 549 Закона о гражданском судопроизводстве. Таким образом, мера выселения в отношении авторов была принята в соответствии с законом (пункт 16.1 Соображений).
Комитет отмечает, что авторы отказались покинуть арендуемую комнату, несмотря на то, что арендодатель заблаговременно проинформировала их о том, что не будет продлевать договор и что срок действия последнего истекает 31 августа 2012 г. Кроме того, авторы не выплачивали ежемесячную арендную плату с июня 2012 г. При отсутствии информации, которая свидетельствовала бы о том, что ходатайство арендодателя было необоснованным или не являлось необходимым, Комитет приходит к выводу, что для выселения авторов имелись законные основания (пункт 16.2 Соображений).
Комитет принимает к сведению утверждение авторов о том, что в ходе процесса выселения не были соблюдены судебные гарантии и что просьба о предоставлении им адвоката была отклонена компетентными органами. Комитет также принимает к сведению доводы государства-участника о том, что в ходе рассмотрения дела в суде N 37 все надлежащие процессуальные гарантии, применимые в соответствии с Пактом, были соблюдены_Комитет отмечает, что г-н Бен Джазия получил безвозмездную юридическую помощь и право на представление его интересов в ходе судебного разбирательства и что его адвокат подал несколько ходатайств о применении различных средств судебной защиты; что г-ну Бен Джазия заблаговременно сообщили об истечении срока действия договора аренды и о выселении; и что последнее было проведено в надлежащее время и в присутствии служащих суда, сотрудников полиции и представителей заинтересованных сторон (пункт 16.3 Соображений).
Комитет также принимает к сведению заявление авторов о том, что суд N 37 вынес решение об их выселении, не оценив возможные последствия принятия такой меры для авторов, в особенности для их несовершеннолетних детей, и что законодательство не предусматривает права [ответчиков] обжаловать решение о выселении или подавать ходатайства, в которых они могли бы изложить последствия выселения. Они могут лишь подать иск о полном или частичном возвращении им арендной платы. В этой связи Комитет отмечает, что своими решениями от 30 мая и 2 и 22 июля 2013 г. суд N 37 постановил выселить авторов в соответствии с пунктом 4 статьи 440 (после его изменения согласно Закону N 37/2011), пунктом 3 статьи 549 и пунктом 1 статьи 556 Закона о гражданском судопроизводстве и впоследствии подтвердил это решение. В соответствии с этими положениями, а также с пунктом 1 статьи 444 вышеупомянутого закона в ходе разбирательства ответчик мог делать лишь заявления, касающиеся выплаты арендной платы или обстоятельств, имеющих непосредственное отношение к процедуре выселения. Кроме того, Комитет отмечает, что, несмотря на отсутствие конкретного законодательства, которое позволило бы судье в ходе устного судебного разбирательства по делу о выселении оценить совместимость этой меры с положениями Пакта, 30 мая 2013 г. суд N 37 постановил призвать Совет, Администрацию по делам семьи и социальные службы муниципалитета Мадрид принять в рамках своей компетенции меры для того, чтобы не допустить оставления г-на Бен Джазии без крыши над головой и его социальной изоляции, и, в частности, в течение 20 дней проинформировать суд о принятых конкретных мерах для того, чтобы гарантировать его несовершеннолетним детям достаточное и надлежащее жилище. 2 июля 2013 г. это ходатайство было направлено повторно. Кроме того, суд по просьбе г-на Бен Джазия неоднократно откладывал выселение (пункт 16.4 Соображений).
Комитет принимает к сведению меры, принятые судом N 37 для того, чтобы не допустить того, чтобы авторы, в особенности их несовершеннолетние дети, остались без крыши над головой и не подверглись нарушению других прав человека, и считает, что суд фактически провел оценку потенциальных последствий выселения, несмотря на то, что не имеет такого обязательства в соответствии с законом. Вместе с тем право на жилище в государстве-участнике не является основополагающим правом, защита которого может быть напрямую обеспечена в рамках процедуры ампаро. Кроме того, в рамках устного разбирательства дела о выселении судьи не обязаны в соответствии с законом переносить выселение до тех пор, пока затрагиваемое лицо не найдет альтернативное жилье. Более того, в законодательстве четко и конкретно не закреплено, что суды имеют такое обязательство или могут поручить другим государственным органам, например социальным службам, принять скоординированные меры для недопущения бездомности выселенного лица. В этом контексте 3 октября 2013 г. суд N 37 принял решение о выселении авторов и их детей, несмотря на отсутствие у них альтернативного жилья или достаточных доходов для получения жилья на рынке недвижимости, а также несмотря на то, что Центр социального обслуживания Мадрида не отреагировал своевременно на запрос суда (пункт 16.5 Соображений).
В результате, после пребывания во временном приюте службы "Самур" авторы и их дети были вынуждены четверо суток спать в автомобиле родственника_Комитет считает, что выселение авторов при отсутствии подтверждения наличия у них альтернативного жилья представляет собой нарушение их права на достаточное жилище, если государство-участник не продемонстрирует, что даже после принятия им всех разумных мер в максимальных пределах имеющихся ресурсов и рассмотрения конкретных обстоятельств дела авторов их право на жилище не могло быть удовлетворено. В данном случае бремя доказывания в еще большей степени ложится на государство в связи с тем, что были затронуты интересы несовершеннолетних детей авторов, в возрасте примерно одного года и трех лет. Комитет приступает к анализу обоснованности объяснений государства-участника (пункт 16.6 Соображений).
Объяснения, представленные государством-участником по вопросу об отсутствии доступа к альтернативному жилью
Комитет отмечает, что государство-участник не оспаривает тот факт, что семья авторов нуждалась в социальном жилье, и утверждает лишь, что Центр социального обслуживания Мадрида оказывал им помощь, в том числе по поиску жилья, в пределах имеющихся у него ресурсов, и что причиной того, что финансовое положение семьи не было улучшено, стало во многом поведение г-на Бен Джазия (пункт 17.1 Соображений).
В данном случае государство-участник не утверждает, что г-н Бен Джазия не выполнил требований или условий для подачи ходатайства о получении социального жилья, а лишь ставит под сомнение разумность его поведения при поиске работы и альтернативного жилья и попытках выполнения условий и требований для получения прочих социальных пособий. Таким образом, государство-участник не продемонстрировало, что авторы не выполнили каких-либо условий для получения социального жилья, о которых им было сообщено. Напротив, Комитет отмечает, что после рождения детей г-н Бен Джазия просил УЖФМ предоставить ему социальное жилье как минимум три или четыре раза и что 4 июня 2013 г. он вновь направил ходатайство в УЖФМ, приложив к нему постановление суда N 37 от 30 мая 2013 г. Столкнувшись с неминуемым выселением, г-н Бен Джазия просил суд N 37 обратиться к социальным службам автономного сообщества и муниципалитета Мадрид и просить УЖФМ и МСЖЗ предоставить ему альтернативное социальное жилье (пункт 17.3 Соображений).
Государство-участник также отметило, что в настоящее время УЖФМ ежегодно получает 8 000 ходатайств о предоставлении социального жилья, а располагает примерно 260 единицами жилья в Мадриде. Государство-участник, по всей видимости, косвенно указывает на то, что несмотря на выполнение авторами требований для получения социального жилья, оно не было предоставлено им в 2012-2013 годах, когда выселение авторов стало неизбежным по причине ограниченности имевшихся ресурсов (пункт 17.4 Соображений).
Комитет считает, что доводы государства-участника являются недостаточными, так как не свидетельствуют о том, что были предприняты все возможные усилия и использованы все имевшиеся у него ресурсы для того, чтобы в приоритетном порядке обеспечить соблюдение права на жилище лиц, которые, как авторы, оказались в крайне уязвимом положении. К примеру, государство-участник не обосновало необходимость отказа в предоставлении социального жилья авторам в связи с использованием ресурсов для разработки государственными органами общей политики или плана действий в чрезвычайной ситуации в целях поэтапного претворения в жизнь права на жилище, особенно в отношении лиц, находящихся в крайне уязвимом положении. Более того, государство-участник не разъяснило Комитету причины, по которым региональные власти Мадрида, например УЖФМ, распродали часть социального жилищного фонда в частные инвестиционные фонды, ограничив тем самым доступ к нему, несмотря на то, что количество единиц социального жилья в Мадриде ежегодно оказывается значительно ниже спроса. Также оно не пояснило, каким образом такая мера обосновывается с точки зрения закона и почему она является наиболее подходящей для того, чтобы обеспечить осуществление в полной мере прав, закрепленных в Пакте. К примеру, в 2013 году УЖФМ продал 2 935 домов и других единиц жилья частной компании на сумму 201 млн евро, объяснив это необходимостью восстановления бюджетного баланса (пункт 17.5 Соображений).
Наконец, Комитет переходит к рассмотрению довода государства-участника о том, что служба "Самур" сообщила авторам, что если по истечении максимального срока пребывания во временном приюте "Самур сосиаль Мадрид" они не найдут жилья, г-жу Беллини и детей могут разместить в приюте для женщин, а г-на Бен Джазия - в центре помощи бездомным, и о том, что Центр социального обслуживания муниципалитета Мадрид предложил им аналогичную альтернативу. Такое предложение, если рассмотреть его более тщательно, подразумевает разлучение семьи, которое противоречит обязательству государства-участника по предоставлению по возможности самой широкой охраны и помощи семье как основной ячейке общества, как это предусмотрено пунктом 1 статьи 10 Пакта. В этой связи государство-участник не разъяснило Комитету, по какой причине авторы не имели альтернативных возможностей (пункт 17.7 Соображений).
В силу вышеуказанных причин Комитет приходит к выводу о том, что государство-участник не представило никаких разумных обоснований того, почему даже после принятия всех разумных мер в максимальных пределах имеющихся ресурсов авторам не могло быть предоставлено альтернативное жилье (пункт 17.7 Соображений).
Выводы Комитета: при отсутствии доказательств принятия государством-участником всех разумных мер в максимальных пределах имеющихся ресурсов выселение авторов и непредоставление им альтернативного жилья со стороны государственных органов государства-участника в целом, включая региональные власти Мадрида, представляет собой нарушение их права на достаточное жилище (пункт 18 Соображений).
практика Европейского Суда по правам человека
Постановление Европейского Суда по жалобе N 19841/06 "Багдонавичюс и другие против России" (вынесено 11 октября 2016 г., вступило в силу 6 марта 2017 г.), которым установлено нарушение статьи 8 Конвенции в связи с принятием судами по искам органов прокуратуры решений о сносе домов и выселении заявителей-членов шести цыганских семей без оценки пропорциональности такого вмешательства в их права в контексте возможных последствий исполнения соответствующих судебных решений, а также в связи с тем, что до их принудительного исполнения органы власти не провели с заявителями надлежащих консультаций относительно возможности предоставления надлежащих вариантов размещения заявителей с учетом их потребностей и состава семей.
Одновременно отклонена жалоба заявителей на нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в связи со сносом самовольно возведенных домов и уничтожением принадлежащего заявителям имущества.
Отклонены также жалобы заявителей на якобы имевшее место воспрепятствование властями в подаче ими жалобы в Европейский Суд.
Заявители утверждали, что их выселение из домов и снос домов является нарушением их права на уважение их личной и семейной жизни, и жилища, гарантированного ст. 8 Конвенции.
Разрешая вопрос о том, являлись ли спорные дома "жилищем" заявителей, Европейский Суд отметил, что "понятие "жилище" по смыслу ст. 8 Конвенции не сводится к занимаемому на законных основаниях или зарегистрированному жилью, а является автономным понятием, содержание которого не зависит от его квалификации во внутреннем законодательстве. При рассмотрении вопроса о том, является ли конкретное жилое помещение "жилищем" в значении ст. 8 Конвенции, следует учитывать фактические обстоятельства дела, в частности, наличие у заинтересованных лиц достаточных и непрерывных связей с таким местом" (пункт 88 постановления).
Суд установил, что "_тот факт, что заявители официально зарегистрированы не в домах, являющихся предметом настоящей жалобы, не имеет решающего значения. Важность этого факта дополнительно снижается, если учесть, что внутригосударственные суды признали осуществление такой регистрации невозможной до тех пор, пока спорное жилье является самовольной постройкой. Что касается довода о том, что некоторые заявители владели на праве собственности иным недвижимым имуществом в других местах, то это необязательно означает, что заявители использовали его для проживания" (пункт 89 постановления).
Европейский Суд также отметил, что "_внутригосударственные суды оставили без удовлетворения ходатайства о вступлении членов семей шестерых заявителей_в разбирательства, касавшиеся сноса их домов, а также об учете состава их семей_Тем самым они были лишены возможности прояснить ситуацию относительно лиц, дома которых представляли собой жилище, и, в частности, определить, мог ли данный вывод, как утверждали Власти, не распространяться на некоторых заявителей_[П]ри имевшихся обстоятельствах возложение бремени доказывания на одних лишь заявителей было бы чрезмерным" (пункт 90 постановления).
Суд установил, что "_заявители не представили доказательств, свидетельствующих о наличии у них какого-либо права на земельные участки, на которых были расположены их дома. Кроме того, в ходе внутригосударственного судебного разбирательства_национальные судебные органы отказались признать за заявителями право собственности на спорные дома в силу приобретательной давности_в связи с тем, что заявители никогда не обладали какими-либо правами в отношении соответствующих земельных участков_ В рамках судебных разбирательств, инициированных прокуратурой, национальные судебные органы также отказались признать права заявителей, предусмотренные ч. 3 ст. 222 ГК РФ, поскольку условия, необходимые для её применения, не были выполнены_ Соответственно_заявители занимали муниципальные земли в отсутствие законных на то оснований" (пункт 99 постановления).
Суд напомнил, что "_несовершение органами государственной власти в течение многих лет действий по выселению заявителей, проживавших на муниципальной земле в отсутствие законных на то оснований, de facto свидетельствует о толерантном отношении властей к такого рода незаконному землепользованию_Суд признал данный фактор существенным и пришел к выводу о необходимости его учета при рассмотрении дела; даже если допустить, что подобные обстоятельства не могли породить у заявителей законной надежды на последующее проживание на данной земле, в результате бездеятельности органов государственной власти у заявителей возникли тесные связи с соответствующей землей, в пределах которой проживала сложившаяся община_[В] соответствии с принципом пропорциональности подобные ситуации, свидетельствующие о существовании устойчивого сообщества в течение продолжительного периода времени, существенным образом отличаются от стандартного выселения лица из жилища, занятого им в отсутствие законных на то оснований" (пункт 100 постановления).
Европейский Суд отметил, что "_в обоснование решения о сносе домов заявителей национальные судебные органы не привели иных оснований, помимо отсутствия разрешения на строительство и отсутствия законных оснований для занятия соответствующих земельных участков_[У]трата жилища является одним из наиболее серьезных вмешательств в право на уважение жилища, а также что любое лицо, которому грозит опасность стать жертвой такого посягательства, должно иметь возможность добиться рассмотрения соразмерности данной меры судом. В частности, национальные судебные органы обязаны подробно рассмотреть аргументы, сформулированные заявителем в ходе судебного разбирательства на внутригосударственном уровне относительно соразмерности такого вмешательства, и дать им надлежащую оценку_Вместе с тем, как следует из обстоятельств настоящего дела, национальные судебные органы приняли решение о сносе домов заявителей без проведения анализа пропорциональности подобной меры: установив незаконный характер соответствующих построек, они признали данный фактор решающим и не стали рассматривать аргументы, сформулированные заявителями. Они отклонили не только доводы, связанные с внушительным возрастом соответствующих построек, возведенных на муниципальных землях, но и аргументы, отсылающие к составу семьи заявителей, а также к отсутствию альтернативного варианта размещения_[П]одобный подход сам по себе является сомнительным и влечет за собой нарушение принципа пропорциональности: так, вмешательство властей в виде сноса домов заявителей считается "необходимым в демократическом обществе" в случае, если оно отвечает "настоятельной общественной необходимости", полномочиями по оценке которой в первую очередь наделены внутригосударственные судебные органы_[Н]ациональные судебные органы не сформулировали никаких пояснений или мотивов относительно "необходимости" вмешательства" (пункт 102 постановления).
Суд подчеркнул, что "_особого внимания заслуживают такие факторы как последствия выселения членов цыганской общины из их домов, наличие риска остаться без крова, а также продолжительность проживания заинтересованных лиц и членов их семей, наличие у них устойчивого сообщества в указанном месте_[В] соответствии с многочисленными документами, принятыми на международном уровне или на уровне Совета Европы, предоставление альтернативного варианта размещения представителям цыганской общины, подвергаемым принудительному выселению, является обязательным, если такому предоставлению не препятствуют обстоятельства непреодолимой силы_Суд подтвердил принцип, закрепляющий необходимость учета принадлежности заинтересованных лиц к социально неблагополучной группе населения и их конкретных потребностей при рассмотрении национальными судебными органами вопроса о соразмерности вмешательства при принятии решений о незаконном заселении земель, а при возникновении необходимости выселения - определение даты и порядок выселения, а также, по мере возможности, варианты переселения" (пункт 104 постановления).
Суд отметил, что "_возможные последствия сноса домов заявителей и их принудительного выселения не были учтены судами Российской Федерации ни в ходе, ни по итогам судебных разбирательств, инициированных прокуратурой. Что касается даты и порядка выселения_власти Российской Федерации не доказали факт надлежащего уведомления заявителей о возбуждении исполнительного производства с целью сноса домов, а также о порядке сноса" (пункт 105 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу, что "...до применения мер по принудительному выселению заявителей национальные органы власти не провели с ними надлежащих консультаций относительно возможности предоставления альтернативных вариантов размещения с учетом потребностей самих заявителей_[В] данном деле было допущено нарушение статьи 8 Конвенции, поскольку в рамках судебных разбирательств, касавшихся сноса домов заявителей, судами Российской Федерации не был рассмотрен вопрос соразмерности вмешательства в соответствии с требованиями данной статьи, заблаговременно, до принудительного выселения заявителей, органы власти государства-ответчика надлежащим образом не проконсультировались с заинтересованными лицами относительно возможностей переселения с учетом их потребностей" (пункты 107-108 постановления).
Одновременно заявители жаловались, ссылаясь на статью 1 Протокола N 1, на нарушение их права на уважение собственности в связи со сносом домов и уничтожением находящегося в них движимого имущества в ходе принудительного выселения.
Европейский Суд установил, что "_заявители полагают, что, отказавшись признать за заявителями право собственности в соответствии со статьей 234 ГК РФ по основанию приобретательной давности, национальные судебные органы неправильно применили нормы действующего законодательства. Вместе с тем, Суд полагает, что сформулированное национальными судебными органами толкование статьи 234 ГК РФ, согласно которому заявители не имели права на приобретение имущества по основанию приобретательной давности в отсутствие надлежащим образом оформленного права собственности на земельный участок, на котором были построены соответствующие дома, не может быть признано ни произвольным, ни необоснованным_Таким образом, Суд не находит оснований для отступления от выводов национальных судебных органов и полагает, что заявители не обладали надлежащими правами на соответствующие дома в значении национального законодательства. Кроме того, заявители не отрицают отсутствие у них каких-либо прав на соответствующие земельные участки" (пункт 114 постановления).
Суд напомнил, что "_ранее по целому ряду дел, касающихся вопросов присвоения участков земли, не находящихся в собственности заявителей, он делал вывод о наличии у заявителей имущественного интереса в отношении их домов, в достаточной мере признанного и важного для того, чтобы являться "имуществом"_[Так, в] постановлении по делу "Енерйылдыз против Турции" Суд пришел к выводу о наличии у заявителя имущественного интереса в отношении его дома, в достаточной мере признанного и важного для того, чтобы рассматривать существенный интерес в качестве "имущества" в значении статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции на том основании, что государственные органы взимали с заявителя жилищный налог и оказывали ему платные общественные услуги_Кроме того, Суд принял во внимание неприменение органами государственной власти Турции своевременных мер по снижению риска, связанного с ведением опасной экономической деятельности, и установившееся в турецком обществе состояние неопределенности относительно применения законов, запрещающих незаконные поселения_.В постановлении по делу "Амер против Бельгии" Суд пришел к аналогичному выводу о применимости статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции на том основании, что сам заявитель и его отец в течение более двадцати семи лет уплачивали соответствующие налоги, а также принял во внимание количество лет, истекших с даты обнаружения нарушения правил застройки_Наконец, в постановлениях по делам "Депаль против Франции" и "Броссе-Трибуле против Франции" Суд заключил, что права собственности заявителей с точки зрения национального законодательства были неопровержимы, в связи с чем заявители законно могли считать себя находящимися в положении "правовой безопасности" (пункты 115-116 постановления).
Суд установил, что "_как следует из обстоятельств дела, заявители не обладали каким-либо действительным правоустанавливающим документом на спорные дома, в связи с чем не могли считать себя находящимися в положении "правовой безопасности". Во-вторых, из материалов дела не следует, что заявители когда-либо уплачивали какие-либо налоги в связи с владением спорными домами, а равно пользовались коммунальными услугами. В-третьих, Суд полагает, что в рамках данного дела отсутствовало состояние неопределенности относительно применения ст. 222 ГК РФ, которая могла бы породить у заявителей надежду неприменения положений данной статьи в отношении их домов. Отсутствие каких-либо действий со стороны органов государственной власти в течение определенного периода времени не могло создать у заинтересованных лиц чувство защищенности от применения принудительных мер, которые имели место в 2005 и 2006 годах. Наконец, такой фактор как продолжительность владения домами, в отсутствие одного или нескольких из указанных выше элементов, сам по себе является недостаточным для признания имущественного интереса "надлежащим и достаточным" (пункт 117 постановления).
Европейский Суд заключил, что "_имущественные интересы заявителей не являлись надлежащими и достаточными для того, чтобы рассматриваться в качестве "имущества" в значении статьи 1 Протокола N 1" (пункт 118 постановления).
Заявители также утверждали, что встречи с сотрудниками полиции представляли собой вмешательство в осуществление их права на подачу индивидуальной жалобы, гарантированное статьей 34 Конвенции.
Европейский Суд подчеркнул, что "_у властей государства-ответчика отсутствует целесообразность в прямых контактах с заявителем в связи с рассмотрением его дела в Европейском Суде_ В частности, при наличии у Властей оснований полагать, что со стороны конкретного заявителя имело место злоупотребление правом на подачу индивидуальной жалобы, Властям следует уведомить Суд о таких подозрениях с изложением оснований для подобных сомнений. С точки зрения заявителя, проведение местными органами власти встречи вполне может рассматриваться в качестве попытки запугивания" (пункт 125 постановления).
В то же время, Суд напомнил о "_недопустимости рассмотрения любых проводимых властями действий по получению информации на основании поступивших к ним жалоб в качестве меры "запугивания"_[О]рганизованное взаимодействие между органами государственной власти и заявителем в целях мирного урегулирования спора не может рассматриваться в качестве препятствия для осуществления права на обжалование при условии, что в рамках соответствующих переговоров государство не прибегает к использованию каких-либо форм давления, запугивания или принуждения_В делах, касавшихся проведения официального расследования властями государства-ответчика в отношении обстоятельств, лежащих в основе жалобы, Европейский Суд не установил в отсутствие доказательств фактов давления или запугивания, что заявителю создавались препятствия при осуществлении его права на подачу индивидуальной жалобы" (пункт 125 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу, что "_соответствующие встречи были направлены исключительно на получение сведений о событиях, произошедших за семь лет до коммуницирования жалобы государству-ответчику, и о месте жительства заявителей после рассматриваемых событий, для целей подготовки замечаний Властей в рамках производства в Суде. Из представленных Властями протоколов не следует, что заявители формулировали какие-либо возражения или замечания относительно проводимых встреч или поведения сотрудников полиции_[В] материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства, свидетельствующие о применении воздействия на заявителей с целью заставить их отозвать или изменить поданные ими жалобы или иным образом воспрепятствовать эффективному осуществлению их права на подачу индивидуальной жалобы, а равно свидетельствующие о наступлении соответствующих последствий. Таким образом, Суд не может согласиться с доводом заявителей о том, что Власти создали препятствия для осуществления заявителями их права на подачу индивидуальной жалобы. Исходя из этого, со стороны государства-ответчика отсутствовало нарушение обязательств по статье 34 Конвенции" (пункт 126 постановления).
В сфере гражданско-процессуальных отношений
практика договорных органов ООН
Комитет по правам человека
Соображения Комитета по правам человека от 7 ноября 2017 г. по делу Габрьель Осио Самора против Боливарианской Республики Венесуэла (сообщение N 2203/2012).
Тема сообщения: ликвидация брокерской фирмы без справедливого разбирательства.
Вопрос существа: право на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом; право на эффективное средство правовой защиты; равенство перед законом и недискриминация.
Правовые позиции Комитета: Комитет напоминает, что понятие обязанностей "в гражданском процессе", содержащееся в пункте 1 статьи 14 Пакта, включает в себя, в частности, судебные процедуры, призванные определять права и обязанности, имеющие отношение к областям договоров, имущества и гражданских правонарушений в области гражданского права, а также эквивалентные понятия в области административного права, такие как изъятия частной собственности*(43). Комитет напоминает также, что во всех случаях, когда внутреннее право возлагает на какой-либо судебный орган судебную функцию, применяются сформулированные в первом предложении пункта 1 статьи 14 Пакта гарантии, а именно право на равенство перед судами и трибуналами, в силу чего должны соблюдаться принципы беспристрастности, справедливости и равенства, закрепленные в этом положении*(44). Следовательно, Комитет полагает, что упомянутые гарантии применимы к разбирательствам в Суде N 2 по административным спорам (пункт 9.2 Соображений).
Комитет напоминает о своей практике, согласно которой "процесс, на ход которого в значительной степени влияет заинтересованность судьи, который в соответствии с внутренними законами должен был бы быть дисквалифицирован, обычно не может считаться беспристрастным"*(45). В рассматриваемом случае участие в разбирательстве по ходатайству об отводе судьи, просьба об отводе которого содержалась в этом ходатайстве, заставляет сомневаться в его беспристрастности_ Комитет напоминает, что определенный порядок назначения судей и гарантии их несменяемости являются необходимым условием обеспечения независимости судебной власти, а любая ситуация, в которой органы исполнительной власти могут контролировать судебные органы или направлять их деятельность с Пактом, несовместима*(46). В этой связи тот факт, что сотрудники судебных органов назначаются исполнять соответствующие обязанности временно, не освобождает государство-участника от обязанности обеспечить надлежащие гарантии несменяемости в должности таких сотрудников. Вне зависимости от характера их назначения сотрудники судебных органов должны быть независимыми и производить впечатление независимости. Кроме того, временные назначения должны осуществляться в исключительных случаях и на ограниченный срок*(47) (пункт 9.4 Соображений).
Комитет напоминает, что важным аспектом справедливости судопроизводства является его оперативность и что задержки в судопроизводстве, которые не могут быть оправданы сложностью дела или же поведением сторон, представляют собой отход от принципа справедливого судебного разбирательства, закрепленного в пункте 1 статьи 14*(48) (пункт 9.5 Соображений).
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет принимает к сведению утверждение автора о том, что в нарушение пункта 1 статьи 14 Пакта Суд N 2 по административным спорам не являлся независимым и беспристрастным, поскольку его состав был сформирован из судей, временно исполняющих обязанности_В связи с рассматриваемым сообщением Комитет принимает к сведению довод автора о том, что состав Суда N 2 по административным спорам был полностью сформирован из судей, назначенных на эту должность временно и могущих быть смененными без каких-либо на то оснований, разбирательства и возможности обжалования, как об этом свидетельствует судебная практика Конституционной палаты Верховного суда. Поскольку государство-участник не предоставило информации, опровергающей эти утверждения или доказывающей существование гарантий несменяемости судей, в особенности гарантий защиты соответствующих судей от произвольного увольнения, а также учитывая описанную политическую ситуацию, на фоне которой было введено внешнее управление в компании автора, на основании имеющейся в его распоряжении информации Комитет заключает, что судьи из состава Суда N 2 по административным спорам не пользовались необходимыми гарантиями независимости, предусмотренными в пункте 1 статьи 14 Пакта, в нарушение указанного положения (пункт 9.3 Соображений).
Комитет принимает к сведению жалобу автора в связи с тем, что: в удовлетворении поданного им ходатайства об отводе судейского состава Суда N 2 по административным спорам было отказано в первой инстанции решением судьи, замещающей штатного сотрудника, автор обжаловал это решение в апелляционном порядке на том основании, что оно должно было приниматься коллегиально и что в представлении доводов и доказательств, как того требует Органический закон о судах по административным спорам, было отказано; решение по апелляционной жалобе принимал председатель Суда N 2, который сам был одним из судей, об отводе которых просил автор_ В рассматриваемом случае участие в разбирательстве по ходатайству об отводе судьи, просьба об отводе которого содержалась в этом ходатайстве, заставляет сомневаться в его беспристрастности. Поскольку государство-участник не предоставило информации, которая лишила бы утверждения автора убедительности, Комитет заключает, что автору не было обеспечено разбирательство дела беспристрастным судом согласно требованиям пункта 1 статьи 14 Пакта (пункт 9.4 Соображений).
Комитет принимает к сведению жалобу автора на чрезмерную длительность разбирательства по его ходатайству в рамках поданного в административном порядке ходатайства о признании решения недействительным_В отношении рассматриваемого случая Комитет отмечает, что ходатайство в рамках административного спора о признании решения недействительным все еще не рассмотрено, хотя с момента его подачи прошло более шести лет, а государство-участник не представило убедительных доводов, чтобы объяснить задержку в решении этого дела. Ввиду вышеуказанного Комитет полагает, что автору не было обеспечено справедливое разбирательство дела беспристрастным судом в соответствии с пунктом 1 статьи 14 Пакта. Таким образом, Комитет приходит к выводу о нарушении права автора, признанного в пункте 1 статьи 14 Пакта (пункт 9.5 Соображений).
Выводы Комитета: имеющиеся факты свидетельствуют о нарушении пункта 1 статьи 14 Пакта (пункт 10 Соображений).
В сфере уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношений
право на жизнь
практика Европейского Суда по правам человека
Постановление Европейского Суда по жалобе N 28008/14 "Криволуцкая против России" (вынесено и вступило в силу 17 октября 2017 г.), которым отклонена жалоба Криволуцкой Е.В. на нарушение статьи 2 Конвенции в связи с якобы имевшим место необеспечением надлежащей системы безопасности в международном аэропорту, что повлекло подрыв бомбы террористом-смертником и причинение заявительнице телесных повреждений.
Вместе с тем, установлено нарушение российскими властями процессуального аспекта статьи 2 Конвенции в связи с необеспечением эффективного расследования уголовного дела по факту предполагаемой халатности со стороны сотрудников службы безопасности аэропорта, что в дальнейшем не позволило заявителю пользоваться результатами эффективного расследования в районном суде при рассмотрении ее гражданского иска о компенсации причиненного вреда за счет руководства аэропорта.
Заявитель утверждала, что российские власти не выполнили своего позитивного обязательства, предусмотренного статьей 2 Конвенции.
Европейский Суд подчеркнул, что "_статья 2 Конвенции может применяться и в том случае, если заявитель не погиб, но обстоятельства дела и характер полученных телесных повреждений свидетельствуют о существовании серьезной угрозы для его жизни" (пункт 18 постановления).
В отношении невыполнения позитивного обязательства государства по защите жизни, предусмотренного в статье 2 Конвенции Европейский Суд отметил, что "_заявитель не утверждала, что государство не выполнило своего обязательства общего характера по обеспечению права на жизнь путем введения положений уголовного права, направленных на предотвращение террористических актов и подкрепленных механизмом контроля за соблюдением законов. Кроме того, она не утверждала, что власти знали или должны были знать о готовящемся взрыве. И, наконец_[Суд] не находит никаких доказательств утверждению заявителя о том, что бомба была взорвана в аэропорту_из-за ненадлежащих мер безопасности, действующих в аэропорту в рассматриваемый период времени" (пункт 22 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу "_об отсутствии нарушении статьи 2 Конвенции в части позитивного обязательства государство по предотвращению угрозы для жизни" (пункт 23 постановления).
В отношении процессуальных обязательств Суд напомнил, что "_обязательство по защите права на жизнь, гарантированное статьей 2 Конвенции, взятое на себя государством во взаимосвязи с общей задачей государства в соответствии со статьей 1 Конвенции "обеспечивать каждому, находящемуся под (его) юрисдикцией, права и свободы, определенные в Конвенции", также включает в себя требование о проведении эффективного официального расследования в тех случаях, когда лицо было убито при подозрительных обстоятельствах. Выполнение такого обязательство не ограничивается случаями убийства_Сам факт, что властям стало известно о чьей-то смерти, ipso facto влечет за собой предусмотренное статьей 2 Конвенции обязательство провести эффективное расследование обстоятельств произошедшего_Расследование должны быть проведено таким образом, чтобы установить причины нанесения телесных повреждений и установить личности виновных для последующего их привлечения к ответственности" (пункт 24 постановления).
Суд также подчеркнул, что "[о]бъем такого обязательства подразумевает "не получение результата, а принятие мер". Власти должны принимать все доступные им меры, чтобы обеспечить сохранность доказательств по делу, в том числе свидетельских показаний, данных судебных экспертиз и, по мере необходимости, вскрытия, которые содержат полное и точное описание телесных повреждений и объективные заключения клинического анализа. Любой недостаток в расследовании, снижающий вероятность установления личности виновного или виновных, может привести к отступлению от данного стандарта" (пункт 25 постановления).
Европейский Суд отметил, что "_участие в расследовании лиц, пострадавших в результате предполагаемых преступлений, обеспечивает подотчетность власти перед обществом и общественный контроль их действий в период расследования. Право на участие в разбирательстве подразумевает, что процедура должна обеспечивать необходимую защиту их интересов" (пункт 26 постановления).
Суд установил, что "_следствием была проведена огромная работа. Власти провели ряд расследований с целью восстановить события, найти и привлечь к ответственности виновных, обеспечить потерпевшим доступ к правосудию. Производство в отношении лиц, причастных к организации террористического акта, было завершено" (пункт 27 постановления).
В части незавершенного расследования Европейский Суд отметил факт лишения заявителя следственными органами статуса потерпевшего. Он подчеркнул, что "_заявитель была лишена возможности вмешиваться в ход расследования. Ей не сообщалась информация о предполагаемых доказательствах или свидетелях, с ней по этим вопросам не консультировались. У нее не было доступа к материалам расследования уголовного дела, ей не сообщали о ходе расследования" (пункт 28 постановления).
Европейский Суд установил, что "_заявитель подала гражданский иск о возмещении ущерба против руководства аэропорта в связи с их предполагаемой халатностью. Ей было отказано в удовлетворении требований как раз в связи с ее неспособностью доказать, что террорист с взрывным устройством смог проникнуть в здание аэропорта из-за ненадлежащей системы безопасности, действующей на тот момент в аэропорту. Суды двух инстанций отметили, что такие обстоятельства должны устанавливаться в ходе расследования по уголовному делу. Поэтому не имея возможности пользоваться результатами эффективного расследования по уголовному делу, она не могла доказать предполагаемую гражданскую ответственность ответчиков" (пункт 29 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу, что "_в настоящем деле не была обеспечена достаточная и надлежащая защита интересов заявителя и не были обеспечены подотчетность следствия перед обществом и необходимый общественный контроль расследования и его результатов_Следовательно, было допущено нарушение статьи 2 Конвенции в части обязательства по проведению эффективного расследования" (пункты 30-31 постановления)*(49).
запрет пыток
практика договорных органов ООН
Комитет по правам человека
Соображения Комитета по правам человека от 20 марта 2018 г. по делу Майя Абромчик против Беларуси (сообщение N 2228/2012).
Тема сообщения: жестокое обращение со стороны сотрудников милиции.
Вопросы существа: пытки; эффективное расследование.
Правовые позиции: Комитет напоминает о том, что государство-участник обязано оперативно и беспристрастно расследовать жалобу на жестокое обращение в нарушение статьи 7*(50) [Пакта] (пункт 10.4 Соображений).
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет принимает к сведению утверждения автора по статье 7 Пакта о том, что 19 декабря 2010 г. после того, как она наблюдала за мирным собранием в центре Минска, ее избили сотрудники милиции, в результате чего она получила перелом ноги, провела семь дней в больнице и в течение длительного периода времени ее физические возможности были частично ограничены. Автор также заявила, что ей не была обеспечена своевременная медицинская помощь. Комитет отмечает, что автор представила подробное описание жестокого обращения, которому она подверглась, подтверждающие медицинские справки и показания свидетелей. Комитет отмечает, что утверждения автора не были оспорены государством-участником. Ввиду отсутствия какой-либо информации по данному вопросу со стороны государства-участника Комитет приходит к выводу о том, что в данном случае государство-участник нарушило права автора по статье 7 Пакта (пункт 10.2 Соображений).
Комитет_отмечает утверждение автора о том, что расследование по факту жестокого обращения с ней было неэффективным, учитывая отсутствие оперативности и беспристрастности. В частности, уголовное расследование было возбуждено лишь 18 апреля 2011 г., т.е. через четыре месяца после того, как она сообщила об этом инциденте в прокуратуру, но было приостановлено 2 декабря 2011 г. и 1 февраля 2012 г. ввиду невозможности установить виновного (пункт 10.3 Соображений).
Комитет принимает к сведению довод автора о том, что расследование на самом деле не было направлено на установление виновных и что ее ходатайства о допросе свидетелей и проведении процедуры опознания были отклонены, даже несмотря на ее заверения в том, что она сможет опознать виновного. Комитет_отмечает утверждение автора о том, что расследование не было беспристрастным, поскольку оно изначально было поручено ГУВД города Минска, сотрудником которого правонарушитель и является. Комитет отмечает, что эти утверждения не были опровергнуты государством-участником_В данном случае по прошествии более семи лет после свершившегося факта виновные так и не были выявлены и привлечены к ответственности. В отсутствие какой-либо информации от государства-участника, в частности в отношении эффективного расследования с целью оперативной, независимой и надлежащей проверки утверждений автора*(51), должный вес следует придать утверждениям автора. В этих обстоятельствах Комитет считает, что представленные факты свидетельствуют о том, что государство-участник не выполнило свою обязанность должным образом расследовать утверждения автора_Комитет приходит к выводу о том, что представленные ему факты свидетельствуют о нарушении прав автора по статье 7, рассматриваемой в совокупности с пунктом 3 статьи 2 Пакта*(52) (пункт 10.4 Соображений).
Выводы Комитета: представленные ему факты свидетельствуют о нарушении Беларусью статьи 7, рассматриваемой отдельно и в сочетании с пунктом 3 статьи 2 Пакта (пункт 11 Соображений).
вопросы выдачи
практика Европейского Суда по правам человека
Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе N 46721/15 "Алланазарова против Российской Федерации" (вынесено 14 февраля 2017 г., вступило в силу 3 июля 2017 г.), которым установлено нарушение статьи 3 Конвенции в связи с решением о выдаче заявительницы в Туркменистан.
Одновременно установлено нарушение статьи 13 во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции в связи с отсутствием у заявительницы эффективных средств правовой защиты от соответствующих нарушений.
По мнению заявительницы, после возвращения в страну происхождения (Туркменистан) она могла подвергнуться обращению, противоречащему статье 3 Конвенции.
Европейский Суд напомнил, что "государства-участники Конвенции вправе, в соответствии с принципом, сложившимся в международном праве, и договорными обязательствами таких государств, в том числе обязательствами согласно Конвенции, осуществлять контроль процедур въезда, проживания и выдворения иностранных граждан_Вместе с тем, в соответствии со сложившимся прецедентным правом Суда, выдача или выдворение Договаривающимся Государством того или иного лица может повлечь за собой нарушение статьи 3 и, вследствие этого, повлечь ответственность государства в соответствии с Конвенцией, если имелись веские основания полагать, что в стране, требующей его экстрадиции, выданное лицо столкнется с реальным риском подвергнуться обращению, противоречащему требованиям статьи 3 Конвенции" (пункт 67 постановления).
Европейский Суд выразил озабоченность "общей обстановкой в области прав человека в Туркменистане. При этом Суд учитывал следующее: заслуживающую доверия информацию о применении пыток, жестокого обращения и неосторожном применении силы в отношении лиц, подвергшихся уголовному преследованию в Туркменистане; крайне плохие условия содержания заключенных; проявление дискриминации в отношении людей по признаку этнического происхождения и злоупотребления, допускаемые в отношении указанных лиц; сочетание ненадлежащих условий содержания и возможной продолжительности срока лишения свободы; систематический отказ властей Туркменистана от предоставления разрешения на осуществление международными и неправительственными наблюдателями любого мониторинга мест содержания под стражей. По результатам такого анализа Суд пришел к выводу о том, что все лица, находящиеся в местах содержания под стражей в Туркменистане в ходе производства по уголовному делу, столкнулись с реальным риском подвергнуться обращению, противоречащему требованиям статьи 3 Конвенции" (пункт 73 постановления).
Суд обратил внимание на "_определенный достигнутый прогресс в области сотрудничества властей Туркменистана с учреждениями Организации Объединенных Наций. В частности, власти Туркменистана представили первоначальные доклады по Международному пакту о гражданских и политических правах и Конвенции Организации Объединенных Наций против пыток_Из информации, представленной в Комитет по правам человека и Комитет против пыток, также следует, что власти Туркменистана внесли ряд законодательных и административных изменений в сфере борьбы с пытками и жестоким обращением, мониторинга и инспектирования мест содержания под стражей, а также предоставили МККК возможность посетить два места содержания под стражей в 2011 и 2012 годах" (пункт 74 постановления).
Суд подчеркнул, что "_принимая во внимание количество выявленных учреждениями ООН и неправительственными организациями недостатков, Суд полагает, что указанные достижения не могут рассматриваться в качестве существенных изменений в области защиты прав человека и, в частности, в области защиты от риска подвергнуться пыткам или жестокому обращению для лиц, задержанных по подозрению в совершении уголовно-наказуемого деяния в Туркменистане. Суд отмечает, что принятые в 2011 и 2012 годах заключительные замечания Комитета против пыток и Комитета по правам человека по докладам, представленным Туркменистаном, свидетельствуют о применении пыток и жестокого обращения, а также о ненадлежащих условиях содержания в тюрьмах Туркменистана. Как следует из указанных замечаний, в Туркменистане отсутствует какой-либо независимый и эффективный механизм получения жалоб о применении пыток, в частности, от заключенных и лиц, помещенных под стражу до вынесения приговора, равно как и механизм проведения беспристрастного и полного расследования по указанным жалобам_Принимая во внимание неоднократное установление нескольких нарушений (в 2012 году - организацией Amnesty International_в 2013 году - Помощником Генерального секретаря по правам человека_в 2014 году - докладчиком Комитета против пыток_и неправительственными организациями "Инициативная группа Туркменистана по правам человека" и "Международное партнерство по правам человека"_Суд не может квалифицировать принятые Туркменистаном меры как эффективную реализацию рекомендаций, изложенных в заключительных замечаниях. В своих докладах за период с 2014 по 2016 год организации Amnesty International и Human Rights Watch отметили, что положение дел в области защиты прав человека в Туркменистане не изменилось и что страна оставалась закрытой для независимых международных наблюдателей" (пункт 75 постановления).
Принимая во внимание данные факторы, Суд предположил, что "на дату рассмотрения настоящего дела ни один из аспектов_не утратил своей актуальности.- В связи с этим Суд приходит к выводу о том, что все лица, находящиеся в местах содержания под стражей в Туркменистане в ходе производства по уголовному делу, сталкиваются с реальным риском подвергнуться обращению, противоречащему требованиям статьи 3 Конвенции" (пункт 76 постановления).
Суд также отметил, что "властями Туркменистана принято решение о задержании заявителя_Они потребовали выдачи заявителя на основании пунктов 2 и 4 статьи 228 Уголовного кодекса Туркменистана, предусматривающих наказание в виде лишения свободы на срок до пятнадцати лет_В связи с этим Суд приходит к выводу о том, что в случае экстрадиции заявителя она с высокой степенью вероятности будет задержана сразу же после прибытия в Туркменистан и столкнется с реальным риском подвергнуться жестокому обращению" (пункт 77 постановления).
Суд отметил, что "доводы Властей относительно возможного противоречия между механизмом контроля соблюдения гарантий и принципом государственного суверенитета не находит своего подтверждения в соответствующих примерах из международной или внутригосударственной судебной практики" (пункт 79 постановления).
В постановлениях, касающихся выдворения лиц в Туркменистан, Суд пришел к выводу "о ненадежности предоставленных Генеральной прокуратурой Туркменистана гарантий, главным образом в связи с отсутствием механизмов контроля их практической реализации_Применительно к обстоятельствам настоящего дела, Суд полагает, что Власти не предоставили доказательств наличия такого механизма или наличия у Прокуратуры Туркменистана полномочий для принятия от имени Туркменистана каких-либо юридически значимых обязательств, а равно доказательств соблюдения Туркменистаном аналогичных гарантий в прошлом" (пункт 80 постановления).
Суд отметил, что "власти Туркменистана не проявляют явной готовности к сотрудничеству с международными механизмами контроля (в том числе с НПО, осуществляющими свою деятельность в области защиты прав человека). В частности, Комитет против пыток выразил сожаление по поводу отсутствия в докладе Туркменистана "достаточной статистической и фактической информации" о реализации Конвенции против пыток_В своих замечаниях по индивидуальным жалобам, направленных в Комитет по правам человека, власти Туркменистана не предоставили каких-либо доказательств, способных опровергнуть заявления о ненадлежащих условиях содержания и о жестоком обращении с заключенными_.к аналогичному выводу пришла и Рабочая группа по произвольным задержаниям_Туркменистан не ответил на направленные Специальным докладчиком ООН по вопросу о пытках, Рабочей группой по произвольным задержаниям и неправительственной организацией Amnesty International запросы о посещении данного государства_Суд также обращает внимание на то, что власти Туркменистана не проявляют явного стремления к сотрудничеству в области защиты прав человека и на двустороннем уровне: как следует из решения_городского суда_несмотря на неоднократные запросы со стороны Министерства иностранных дел Российской Федерации, они отказались предоставить информацию о судьбе задержанного в Туркменистане человека" (пункт 81 постановления).
Суд предположил, что "предоставленные Генеральной прокуратурой Туркменистана гарантии являются ненадежными и, следовательно, не позволяют устранить реальный риск жестокого обращения с заявителем в случае ее выдачи в Туркменистан" (пункт 82 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу, что "выдача заявителя в Туркменистан повлечет за собой нарушение статьи 3 Конвенции" (пункт 83 постановления).
Заявитель также жаловалась на ненадлежащее рассмотрение внутригосударственными органами ее жалоб об угрозе жестокого обращения в случае ее выдачи в Туркменистан, что, по ее мнению представляет собой нарушение статьи 13 в совокупности со статьей 3 Конвенции.
В этой связи Европейский Суд отметил, что "[с]удебное разбирательство, в принципе, является эффективным средством правовой защиты по смыслу статьи 13 Конвенции в отношении жалоб, возникающих в контексте высылки и выдачи, при условии, что суды могут эффективно рассматривать законность компетенции исполнительной власти на материальных и процессуальных основаниях и отменять решения в соответствующих случаях" (пункт 94 постановления).
Суд уточнил, что "[с]татья 13 Конвенции не возлагает на Договаривающиеся Государства обязанности по созданию двух уровней судебных инстанций для рассмотрения соответствующей категории дел, достаточно лишь одного внутригосударственного средства правовой защиты, соответствующего вытекающим из данного положения критериям эффективности, то есть позволяющего добиться независимого и тщательного рассмотрения заявления о наличии риска подвергнуться обращению в нарушение требований статьи 3 Конвенции, и возможности приостановления исполнения обжалуемой меры" (пункт 99 постановления).
Европейский Суд отметил, что "_в соответствии со статьями 462 и 463 УПК РФ, любое решение Генерального прокурора или его заместителя о выдаче лица может быть обжаловано в судебном порядке в два этапа, при этом исполнение соответствующего решения автоматически приостанавливается_Подобные доводы подтверждаются обстоятельствами настоящего дела: после подачи заявителем жалобы на решение об экстрадиции исполнение указанного решения было приостановлено_без применения к заявителю каких-либо принудительных мер" (пункт 101 постановления).
Суд подчеркнул, что "_[в] соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 14.06.2012 года N 11 "О практике рассмотрения судами вопросов, связанных с выдачей лиц для уголовного преследования или исполнения приговора, а также передачей лиц для отбывания наказания", национальные судебные органы обязаны проверить, подвергается ли выдаваемое лицо риску применения пыток или бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания в запрашивающем государстве, при этом при наличии такого риска выдача не допускается_В указанных обстоятельствах Суд полагает, что национальные судебные органы, рассматривающие жалобы на решения об экстрадиции, по меньшей мере, наделены всеми необходимыми полномочиями и возможностями для "независимого и тщательного рассмотрения" жалоб на риск подвергнуться обращению, противоречащему требованиям статье 3 Конвенции, а также предоставить соответствующую защиту, то есть отменить решение о выдаче и исключить риск ненадлежащего обращения с заявителем" (пункт 102 постановления).
Суд также обратил внимание на то, что "_предусмотренная статьей 254 ГПК РФ процедура судебного контроля, которой заявитель воспользовалась впоследствии, не влекла за собой "автоматического приостановления исполнения" решения в связи с отсутствием у рассматривавшего соответствующую жалобу суда обязанности по приостановлению исполнения оспариваемого действия или решения_При этом, как следует из пункта 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 июня 2012 года N 11, выдача лица "фактически" недопустима "до разрешения соответствующего заявления [о предоставлении статуса беженца или временного убежища] либо до окончания процедуры обжалования при наличии отказа [в предоставлении статуса беженца или временного убежища]_Несмотря на неоднозначный характер правового обоснования такого положения и практики его применения, пункт 26 [п]остановления Пленума_ не содержит отсылок на какие-либо положения национального законодательства, а лишь ограничивается указанием на некоторые нормы международного права. Суд полагает, что "отлагательный эффект" внутригосударственного средства правовой защиты соответствует требованиям статьи 13 Конвенции только в том случае, если он носит "автоматический" характер, т.е. имеет явное и однозначное выражение в нормах внутригосударственного законодательства. Кроме того, даже при наличии административной практики о недопустимости выдачи лиц до рассмотрения жалобы на решение о предоставлении им статуса беженца, Суд напоминает, что "положения статьи 13 и иных статей Конвенции представляют собой своего рода гарантии, а не некие заявления о намерениях или практические договоренности" (пункт 110 постановления).
Суд отметил, что "_процедура рассмотрения заявления о предоставлении статуса беженца в том виде, в котором она практически применяется органами государственной власти, не позволила обеспечить тщательного рассмотрения жалобы заявителя на существование риска подвергнуться обращению, противоречащему требованиям статьи 3 Конвенции" (пункт 111 постановления).
Европейский Суд подчеркнул, что "_временное убежище может быть предоставлено лицу исходя из "гуманных побуждений", даже при отсутствии у него возможности для получения статуса беженца_Согласно позиции Конституционного [С]уда Российской Федерации, "гуманные побуждения" предполагают наличие у лица, обратившегося с заявлением о предоставлении временного убежища, "сложной жизненной ситуации"_Суд не располагает какими-либо доказательствами, свидетельствующими о невозможности квалификации национальными судебными органами положения дел заявителя в качестве "сложной жизненной ситуации", представляющей риск подвергнуться обращению, противоречащему статье 3 Конвенции. При производстве в Суде Власти также не предоставили таких доказательств. В любом случае, даже если допустить, что процедура рассмотрения запроса о предоставлении временного убежища в принципе допускает возможность тщательного рассмотрения обращения заявителя, содержащего доводы о наличии риска подвергнуться жестокому обращению в нарушение статьи 3 Конвенции, и проведения тщательного контроля над данной процедурой, Суд напоминает, что основно
Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.