Обзор законодательства и судебной практики Ивановского областного суда за первый квартал 2019 года (утв. постановлением Президиума Ивановского областного суда от 26 апреля 2019 г.)

1. Нормативные акты

Законы Ивановской области

О внесении изменения в Закон Ивановской области "О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в Ивановской области" N 14-ОЗ от 25.03.2019 г.

Указы Губернатора Ивановской области

Об установлении величины прожиточного минимума на душу населения и по основным социально-демографическим группам населения в Ивановской области за IV квартал 2018 года N 3-уг от 16.01.2019 г.

Постановления Правительства Ивановской области

Об утверждении Порядка организации и осуществления надзора и контроля за приемом на работу инвалидов в пределах установленной квоты с правом проведения проверок, выдачи обязательных для исполнения предписаний и составления протоколов N 102-п от 18.03.2019 г.

Судебная практика по уголовным делам
(апелляционная инстанция)

1. Применение норм материального права

1.1. Неверная оценка судом данных о личности осужденной, в том числе о ее поведении за весь период отбывания наказания, включая конкретные тяжесть и характер допущенных осужденной нарушений, периодичность их совершения, отсутствие иных поощрений, помимо сферы труда

Постановлением Тейковского районного суда Ивановской области от 28 января 2019 года Г. переведена в колонию-поселение для дальнейшего отбывания наказания.

Суд апелляционной инстанции нашел ошибочным вывод суда первой инстанции о наличии оснований для удовлетворения ходатайства осужденной об изменении вида исправительного учреждения.

Из представленных суду материалов следует, что за время отбывания наказания Г. получено 7 поощрений за добросовестное отношение к труду, в иных областях поощрений нет.

Вместе с тем, осужденная содержится в местах лишения свободы с февраля 2015 г. До мая 2017 г., то есть на протяжении более двух лет с момента отбывания наказания, поощрений Г. не имела. С февраля 2015 г. по февраль 2016 г. осужденная состояла на профучете, как лицо склонное к потреблению наркотических веществ. Не имея поощрений в первые два года, Г. допустила два нарушения установленного порядка отбывания наказания (декабрь 2015 г. и апрель 2016 г.), за что была подвергнута взысканиям в виде выговоров. Администрацией исправительного учреждения только с 17 мая 2018 г. было принято решение о переводе осужденной на облегченные условия содержания.

Исходя из представленных данных о личности Г. в их совокупности, сведений о ее поведении в течение всего периода отбывания наказания, включая конкретные обстоятельства, тяжесть и характер каждого допущенного осужденной нарушения, периодичность наложенных на нее взысканий и время, прошедшее с момента последнего из них; время получения первого поощрения; отсутствие поощрений в иных областях, кроме сферы труда, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что оснований для признания Г. лицом, положительно характеризующимся и заслуживающим перевода в колонию-поселение, не усматривается.

В связи с этим, суд апелляционной инстанции по апелляционному представлению отменил постановление Тейковского районного суда Ивановской области от 28 января 2019 года и отказал в удовлетворении ходатайства осужденной Г.

Апелляционное постановление по делу N 22-0410/2019

1.2. Непринятие осужденным мер к обучению и нежелание трудоустроиться в исправительном учреждении явились одними из оснований для отказа в удовлетворении его ходатайства об изменении вида исправительного учреждения

Постановлением Палехского районного суда Ивановской области от 24 декабря 2018 г. удовлетворено ходатайство осужденного Ю. об изменении вида исправительного учреждения с исправительной колонии строгого режима на колонию-поселение.

Однако, вывод суда первой инстанции о том, что осужденный достиг степени исправления, которая позволяла бы смягчить режим отбывания наказания, признан апелляционным судом несоответствующим представленным материалам.

Установлено, что, отбывая наказание с 03 ноября 2015 г., Ю. только трижды был поощрён в 2017 и 2018 годах. До этого момента позитивного изменения поведение осуждённого не претерпевало, хотя именно поведение и отношение к труду являются основными критериями, подлежащими оценке при решении вопроса об изменении вида исправительного учреждения.

В характеристике отмечено, что Ю. посещает мероприятия воспитательного характера и занятия по социально-правовым вопросам, общается с положительно характеризуемыми осуждёнными, то есть использует средства исправления. Однако, это им делается не в полном объеме, в частности, отмечено, что в ПУ и УКП он не обучался.

Невозможность трудоустройства в колонии, как следует из пояснений представителя администрации, среди прочего, связана с тем, что Ю. не прошел обучения, набор на которое уже завершен. Объективно в указанный набор Ю. не заявлялся. При этом в исправительной колонии Ю. трудоустроен не был за всё время пребывания в ней. Причиной этому являлось именно нежелание Ю. трудиться, заявлений о трудоустройстве от него не поступало.

При этом Ю. погасил из суммы ущерба, взысканной с него в размере свыше 700 000 рублей, путем удержаний всего 675,20 рублей.

При таких обстоятельствах, вывод суда о переводе осужденного в колонию-поселение является необоснованным, в связи с чем судом апелляционной инстанции постановление суда по апелляционному представлению отменено и по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении ходатайства осужденного об изменении вида исправительного учреждения.

Апелляционное постановление по делу N 22-0199/2019

1.3. Приговор изменен в связи с неправильным применением уголовного закона: ошибочно признан отягчающим наказание обстоятельством опасный рецидив преступлений, при назначении окончательного наказания суд не учел положения ч. 5 ст. 69 УК РФ

Приговором Октябрьского районного суда г. Иваново от 16 января 2019 г. К. осужден по п. "а" ч. 3 ст. 158 УК РФ к лишению свободы сроком на 2 года 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Как следует из материалов дела, преступление, за которое К. осужден приговором от 16 января 2019 года, совершено им 13 июля 2017 года, то есть до постановления приговора мировым судьей судебного участка N 3 Фрунзенского судебного района г. Иваново 17 июля 2017 года. Наказание по данному приговору осужденным полностью отбыто 16 марта 2018 года.

Однако судом при назначении наказания не приняты во внимание разъяснения Верховного Суда Российской Федерации, содержащиеся в п. 57 Постановления Пленума от 22 декабря 2015 года N 58 "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания" и п. 35 Постановления Пленума от 29 ноября 2016 года N 55 "О судебном приговоре", согласно которым в случае назначения наказания по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ в срок окончательного наказания, назначенного по совокупности преступлений, должно быть зачтено наказание, в том числе, полностью отбытое по прежнему приговору.

Не выполнение судом первой инстанции указанных требований уголовного закона повлекло за собой при наличии предусмотренных уголовным законом оснований для назначения наказания по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ неприменение положений этой статьи и соответственно непринятие судом решения о зачете в срок назначенного наказания периода наказания, отбытого по предыдущему приговору.

В этой связи судебной коллегией по уголовным делам Ивановского областного суда приговор изменен, на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием, назначенным приговором мирового судьи судебного участка N 3 Фрунзенского судебного района г. Иваново от 17 июля 2017 года, окончательно назначено наказание в виде 2 лет 7 месяцев лишения свободы, в срок отбытия наказания в виде лишения свободы зачтено время фактического задержания и содержания под стражей, а также наказание, отбытое по приговору мирового судьи судебного участка N 3 Фрунзенского судебного района г. Иваново от 17 июля 2017 года.

Кроме того, правильно установив вид рецидива, образованный судимостью по приговору Советского районного суда г. Иваново от 08 декабря 2011 года, суд ошибочно признал отягчающим наказание обстоятельством опасный рецидив преступлений, поскольку в соответствии с п. "а" ч. 1 ст. 63 УК РФ отягчающим наказание обстоятельством является рецидив преступлений, безотносительно его вида, в связи с этим в описательно-мотивировочную часть приговора внесено уточнение, содержащее вывод о наличии в действиях К. отягчающего наказание обстоятельства в виде рецидива преступлений.

Апелляционное определение по делу N 22-0404/2019

1.4. Приговор изменен в связи с неправильным применением уголовного закона: назначенное наказание снижено, поскольку суд назначил наказание с нарушением требований ч. 3 ст. 68 УК РФ

Приговором Ленинского районного суда г. Иваново от 04 февраля 2019 г. М. осужден по ч. 1 ст. 161 УК РФ, 10008000.22802 УК РФ, ч. 1 ст. 158 УК РФ и ч. 2 ст. 228 УК РФ, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательно - к 5 годам 10 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 6 месяцев (установлены ограничения и возложена обязанность, предусмотренные ст. 53 УК РФ).

Суд первой инстанции учел все юридически значимые обстоятельства, влияющие на определение вида и размера наказания. Нормы права, регулирующие условия и порядок назначения уголовного наказания, судом не нарушены.

При этом судом в качестве смягчающих наказание обстоятельств учтены: явка с повинной, активное способствование расследованию преступлений, наличие у М. малолетнего ребенка, раскаяние в содеянном.

Однако, суд, указав в приговоре на назначение наказания по правилам ч. 3 ст. 68 УК РФ, предусматривающим назначение наказания, не превышающего одной третьей части максимального срока наиболее строгого вида наказания, что по ч. 2 ст. 228 УК РФ составляет 3 года 4 месяца лишения свободы, вопреки этим положениям назначил наказание в виде лишения свободы на срок 4 года.

Кроме того, при назначении наказания судом принималась во внимание судимость М. по приговору мирового судьи судебного участка N 5 Октябрьского судебного района г. Иваново, которым он был осужден по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 158 УК РФ за покушение на хищение имущества стоимостью 1621 рублей 25 копеек. Однако указанное деяние в связи с введением в действие Федеральных законов от 03.07.2016 N 323-ФЗ и N 326-ФЗ следует считать декриминализированным.

В этой связи судебная коллегия изменила приговор суда и снизила срок назначенного наказания в виде лишения свободы по ч. 2 ст. 228 УК РФ до 3 лет 2 месяцев.

Апелляционное определение по делу N 22-0435/2019

1.5. Приговор изменен в связи с неправильным применением уголовного закона: в нарушение положений п. "б" ч. 7 ст. 79 УК РФ суд не разрешил вопрос об отмене или сохранении условно-досрочного освобождения

Приговором Ивановского районного суда Ивановской области от 26 декабря 2018 г. В. осужден по ч. 1 ст. 318 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ к 1 году 6 месяцам исправительных работ с удержанием 10% в доход государства, в соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к назначенному наказанию частично присоединена неотбытая часть наказания по приговору Ивановского районного суда Ивановской области от 29 сентября 2015 г. и окончательно к отбытию назначено наказание в виде исправительных работ на срок 1 год 6 месяцев 5 дней с удержанием 10% в доход государства.

В силу положений п. "б" ч. 7 ст. 79 УК РФ при совершении в период неотбытой части наказания умышленного преступления средней тяжести вопрос об отмене или сохранении условно-досрочного освобождения решается судом.

В нарушение данных требований закона суд первой инстанции не разрешил вопрос об отмене или сохранении условно-досрочного освобождения, что является нарушением уголовного закона.

Учитывая данные о личности В., который совершил преступление спустя немногим более года после освобождения из мест лишения свободы, в период условно-досрочного освобождения, в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, принимая во внимание, что данное преступление направлено против порядка управления, апелляционный суд пришел к выводу о криминальной направленности личности В., в связи с чем условно-досрочное освобождение в отношении его было отменено и назначено окончательное наказание в соответствии со ст. 70 УК РФ.

Апелляционное постановление N 22-0303/2019

1.6. Назначение судом первой инстанции чрезмерно мягкого наказания в связи с неправильным применением положений ч. 3 ст. 68 УК РФ

Приговором Вичугского городского суда Ивановской области от 27 ноября 2018 г. К. осужден по ч. 2 ст. 318 УК РФ в виде лишения свободы на срок 3 года с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Однако суд апелляционной инстанции счел постановленный приговор в отношении К. несправедливым ввиду его чрезмерной мягкости.

Согласно ст. 60 УК РФ при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступлений и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Исходя из положений ч. 2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

Согласно ст. 6 УК РФ наказание, применяемое к лицу, совершившему преступление, должно быть справедливым, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Вышеуказанные требования закона судом первой инстанции в полной мере учтены не были, в связи с чем К. назначено чрезмерно мягкое наказание.

Принимая во внимание характер и степень общественной опасности совершенного преступления, выразившееся в совершении К. в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, умышленного тяжкого преступления против порядка управления в отношении представителя власти, в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, а также сведения о личности осужденного, ранее неоднократно судимого к реальному лишению свободы за совершение умышленных тяжких преступлений, судебная коллегия пришла к выводу о необоснованности применения при назначении наказания К. положений ч. 3 ст. 68 УК РФ и необходимости исключения из приговора указания на применение положений пункта названной статьи.

Апелляционное определение по делу N 22-0087/2019

1.7. При разрешении вопроса о возможности признания состояния опьянения, вызванного употреблением алкоголя, отягчающим обстоятельством, судом не в полной мере учтены сведения о личности виновной

Приговором Октябрьского районного суда г. Иваново от 21 января 2019 г. Х. осуждена по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Как установлено судом, Х. совершила преступление, находясь в состоянии алкогольного опьянения, вызванного употреблением алкоголя. Суд, не признавая это обстоятельство в качестве отягчающего наказание, в приговоре указал, что из установленных обстоятельств и показаний подсудимой следует, что она совершила преступление в результате преступных действий потерпевшего, и состояние опьянения на ее поведение влияние не оказало.

Между тем, в обвинительном заключении на возможность признания судом "совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя" в силу ч. 1.1 ст. 63 УК РФ отягчающим наказание обстоятельством было указано, что могло быть признано судом таковым.

Нахождение Х. в момент убийства в алкогольном опьянении, продолжительность употребления ею в течение двух дней до убийства спиртных напитков было достоверно установлено и подтверждено, как пояснениями Х., так и актом ее медицинского освидетельствования. О значительном количестве выпитого поясняла Х. в ходе следствия и в суде. Это обстоятельство подтверждалось и протоколом осмотра места происшествия, в ходе которого обнаружены пустые бутылки из-под спиртных напитков.

Из заключения судебно-психиатрической экспертизы следовало, что у Х. обнаруживаются признаки алкоголизма в форме "синдрома зависимости от алкоголя 2 стадии", о чем свидетельствуют сведения из ее прошлой жизни, материалы уголовного дела, результаты обследования о злоупотреблении ею спиртными напитками в течение жизни с формированием признаков зависимости от них в виде появления влечения к алкоголю с утратой количественного и ситуационного контроля, в связи с чем она не освоила квалифицированной профессии, привлекалась к административной и уголовной ответственности, доставлялась в медвытрезвитель.

Кроме того, суд первой инстанции не учел фактов неоднократного привлечения Х. к административной ответственности по ч. 1 ст. 20.20 КоАП РФ и ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ, что подтверждено документально.

Таким образом, судебная коллегия, соглашаясь с апелляционным представлением, признала отягчающим наказание Х. обстоятельством совершение ею преступления именно в состоянии алкогольного опьянения, которое существенно повлияло на поведение Х., снизило контроль за своими действиями, и способствовало совершению особо тяжкого преступления.

Апелляционное определение по делу N 22-0403/2019

1.8. Изменение в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ категории совершенного преступления на более мягкую - с тяжкого на категорию средней тяжести

Приговором Октябрьского районного суда г. Иваново от 07 декабря 2018 г. П. осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 228 УК РФ, к 1 году 3 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии с п. 6.1 ч. 1 ст. 299 УПК РФ суд обсудил вопрос о том, имеются ли основания для изменения категории преступления, в совершении которого обвиняется подсудимый, на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, и, учитывая фактические обстоятельства преступления, размер и вид наркотика, не усмотрел оснований для изменения категории преступления.

Между тем, суд апелляционной инстанции нашел ошибочным вывод суда об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, как сделанный без учета в полной мере всех обстоятельств совершенного преступления, свидетельствующих о меньшей степени его общественной опасности, а также личности осужденного.

Установлено, что П. хранил при себе 2,48 грамм порошкообразного вещества, содержащего в своем составе а-пирролидиновалерофенон, являющийся производным наркотического средства, то есть в количестве, близком к нижнему пределу крупного размера, начиная с которого наступает уголовная ответственность за его незаконное хранение.

Исходя из фактических обстоятельств преступления, его мотивов и целей, а также положительно характеризующих данных о личности виновного, отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, наличия смягчающих, совокупность которых признана судом исключительной, существенно уменьшающей степень общественной опасности как совершенного деяния, так и личности виновного, и явилась основанием для применения ст. 64 УК РФ, судебная коллегия пришла к выводу о наличии фактических и правовых оснований для изменения категории совершенного П. преступления с тяжкого на категорию средней тяжести.

Апелляционное постановление по делу N 22-0126/2019

1.9. Прекращение уголовного преследования судом в связи с малозначительностью совершенного деяния, предусмотренного п. "а" ч. 2 ст. 158 УК РФ, признано правомерным

Постановлением Приволжского районного суда Ивановской области от 14 декабря 2018 года в отношении Б.В.Е. и Б.А.А. прекращено уголовное преследование по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. "а" ч. 2 ст. 158 УК РФ, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в их действиях состава преступления, с признанием права на реабилитацию на основании ст. ст. 133, 134 УПК РФ.

В соответствии с ч. 2 ст. 14 УК РФ не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законодательством, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности, то есть не причинившее вреда и не создавшее угрозы причинения вреда личности, обществу или государству.

Из материалов дела следует, что Б.В.Е. и Б.А.А. похитили обечайку с канализационного колодца, находящегося в месте отсутствия скопления людей; стоимость обечайки составила 576 рублей, что верно оценено судом, как незначительная стоимость, которая меньше в несколько раз минимальной заработной платы на период совершения деяния и при отсутствии квалифицирующего признака подпадает под признаки мелкого хищения. При этом потерпевшей стороне похищенная обечайка возвращена. Материальных претензий к виновным собственник не имеет, заявлял ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон. Последствия деяния, включая размер ущерба, как обстоятельства, характеризующего деяние как преступное, ничтожны.

Совокупность данных обстоятельств, а также отсутствие по делу каких-либо общественно-опасных последствий, верно оценены судом первой инстанции как свидетельствующие о том, что содеянное не обладает признаками достаточной общественной опасности, которая позволила бы признать содеянное преступлением.

Кроме того, сам по себе способ совершения хищения группой лиц по предварительному сговору, который является единственным квалифицирующим признаком деяния, без учета конкретных обстоятельств дела, не может быть признан основанием, свидетельствующим о невозможности признания деяния малозначительным.

Таким образом, совершенные Б.В.Е. и Б.А.А. действия, хотя формально и содержат признаки запрещенного уголовным законом деяния, но в силу малозначительности не представляют общественной опасности, в связи с чем выводы суда первой инстанции о малозначительности деяния, а потому о прекращении уголовного дела, являются правильным.

Принятие судом первой инстанции после проведения судебного следствия и прений сторон, то есть после судебного разбирательства, решения о прекращении уголовного дела требованиям уголовно-процессуального закона не противоречит. Прекращение дела в судебном заседании на основании п. 2 ст. 14 УК РФ, в связи с малозначительностью деяния, соответствует разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 года N 48, изложенным в п. 33.

Таким образом, суд апелляционной инстанции не усмотрел оснований к отмене обжалуемого решения, в том числе и по доводам апелляционной жалобы и апелляционного представления.

Апелляционное постановление по делу N 22-0216/2019

Вопросы квалификации

1.10. Неправильная квалификация деяния

Приговором Октябрьского районного суда г. Иваново от 14 декабря 2018 г. М. осужден по п. "а" ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы с ограничением свободы на срок 6 месяцев, в соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров путем частичного присоединения неотбытой части наказания по приговору Фрунзенского районного суда г. Иваново от 27 апреля 2016 года окончательно назначено наказание в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 6 месяцев с установлением ограничений и возложением обязанности, указанных в приговоре.

Суд апелляционной инстанции счел неверной квалификацию действий М. по п. "а" ч. 2 ст. 158 УК РФ как кражи, то есть тайного хищения чужого имущества, совершенной группой лиц по предварительному сговору.

Проанализировав показания свидетелей и самого М., протокол осмотра места происшествия в их совокупности, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что преступление М. не было доведено до конца по не зависящим от него обстоятельствам, так как реальной возможности распорядиться похищенным у него не имелось, он был замечен сотрудниками полиции непосредственно на месте преступления и сразу же задержан.

При таких обстоятельствах юридическая оценка действий М. по п. "а" ч. 2 ст. 158 УК РФ апелляционным судом была признана неверной, в связи с чем действия М. переквалифицированы на ч. 3 ст. 30, п. "а" ч. 2 ст. 158 УК РФ как покушение на кражу, то есть на тайное хищение чужого имущества, группой лиц по предварительному сговору, при этом преступление не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам.

Апелляционное постановление по делу N 22-0141/2019

2. Процессуальные нарушения

2.1. Постановление суда отменено в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона: судом не были разъяснены осужденному положения п. 5 ч. 2 ст. 131 и ст. 132 УПК РФ

Постановлением Ивановского районного суда Ивановской области от 19 октября 2018 г. адвокату Т., осуществлявшему защиту Ж. без заключения соглашения, за счет средств федерального бюджета выплачено вознаграждение в сумме 2940 рублей, и процессуальные издержки полностью в сумме 2940 рублей - взысканы с осужденного.

Из материалов дела следует, что при рассмотрении уголовного дела при назначении Ж. защитника Т., судом не были разъяснены Ж. положения п. 5 ч. 2 ст. 131 и ст. 132 УПК РФ, чем были существенно нарушены требования УПК РФ.

Судом апелляционной инстанции постановление суда в части взыскания с осужденного Ж. в пользу федерального бюджета процессуальных издержек в сумме 2940 рублей, составляющих вознаграждение адвоката Т., участвовавшего в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению суда, отменено.

Апелляционное постановление по делу N 22-0042/2019

2.2. Постановление суда о продлении срока домашнего ареста отменено ввиду невыполнения судом в полной мере положений ч. 4 ст. 7 УПК РФ

Постановлением Кинешемского городского суда Ивановской области от 11 февраля 2019 г. Т., обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, мера пресечения в виде домашнего ареста оставлена без изменения, срок домашнего ареста подсудимому Т. продлен на 3 месяца, то есть до 16 мая 2019 года, с оставлением в силе запретов и ограничений, установленных в отношении Т. постановлениями Кинешемского городского суда Ивановской области об избрании меры пресечения и о продлении срока содержания под домашним арестом.

Согласно ч. 1 ст. 255 УПК РФ в ходе судебного разбирательства суд вправе избрать, изменить или отменить меру пресечения в отношении подсудимого.

Принимая решение о продлении срока содержания Т. под домашним арестом, суд установил, что он обвиняется с совершении особо тяжкого преступления, имеются сведения о его склонности к употреблению наркотических средств, в связи с чем у суда имеются достаточные основания полагать, что он, находясь на свободе, может продолжить заниматься преступной деятельностью и скрыться от суда, иным образом воспрепятствовать производству по уголовному делу. Мотивируя отсутствие оснований для изменения меры пресечения, суд указал, что по данным ФКУ УИИ УФСИН России по Ивановской области в период нахождения под домашним арестом Т. условия его содержания не нарушал.

Однако по результатам рассмотрения апелляционной жалобы потерпевшей С. суд апелляционной инстанции установил, что судом не дано должной оценки оказанию Т. давления на участников процесса с целью воспрепятствования правосудию, нарушению им меры пресечения во время прогулок, факту угроз физического воздействия потерпевшей и ее знакомым родственниками подсудимого.

В частности, судом первой инстанции не учтены представленные сведения о заявлении потерпевшей, которая обращалась в правоохранительные органы, указывая об угрозах физической расправы, поступивших в ее адрес и в адрес крестной ее сына от родственников Т.. Потерпевшая заявляла об изменении свидетелями в ходе судебного следствия показаний, что, по ее мнению, связано с возможностью воздействия на них со стороны Т. во время прогулок, в ходе которых подсудимого никто не контролирует.

Данные обстоятельства подтвердил и допрошенный в суде апелляционной инстанции сотрудник ФКУ УИИ М., пояснивший об отсутствии возможности отследить, чем занимается Т. во время прогулок. При этом судом апелляционной инстанции отмечено, что положения ст. 107 УПК РФ (в ред. от 18.04.2018 г. N 72-ФЗ) не предусматривают возможности прогулок лица, находящегося на домашнем аресте.

С учетом указанных выше обстоятельств, а также личности подсудимого и предъявленного ему обвинения в совершении особо тяжкого преступления, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что представленные суду сведения давали основания полагать, что Т. может оказать воздействие на участников процесса и воспрепятствовать производству по делу, вследствие чего суд первой инстанции неправильно принял решение о продлении меры пресечения подсудимому в виде домашнего ареста, не изменив ее на содержание под стражей.

Апелляционное постановление по делу N 22-0391/2019

2.3. Судом первой инстанции допущено нарушение уголовно-процессуального закона, выразившееся в рассмотрении уголовного дела в особом порядке без наличия необходимых для этого условий: наличие сомнений в правильности квалификации содеянного

Приговором Вичугского городского суда Ивановской области от 28 февраля 2019 г. У. осужден по ч. 2 ст. 159 УК РФ (2 преступления), на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ назначено наказание в виде 2 лет лишения свободы, в соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием по приговору Калужского районного суда Калужской области от 31 августа 2017 года окончательно назначено наказание в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Как следует из материалов дела, У. осужден, в том числе, за совершение 2 декабря 2014 года хищения путем обмана автомобиля, принадлежащего С., стоимостью 45 000 рублей, что повлекло причинение потерпевшей значительного ущерба. Однако согласно заключению оценщика рыночная стоимость автомобиля определена в размере 25 600 рублей, а сама потерпевшая С. оценила автомобиль в 40 000 рублей.

Кроме того, при допросе в качестве подозреваемого, и в дальнейшем в качестве обвиняемого, У. указывал на несогласие с квалификацией преступления по признаку причинения потерпевшим значительного ущерба.

Таким образом, с учетом явных сомнений в обоснованности предъявленного У. обвинения в части оценки похищенного им у С. автомобиля, и, как следствие, - в обоснованности квалификации его действий по признаку совершения с причинением значительного ущерба, у суда не имелось предусмотренных уголовно-процессуальным законом оснований для рассмотрения уголовного дела в особом порядке судебного разбирательства.

Указанные нарушения уголовно-процессуального закона признаны судом апелляционной инстанции существенными, что повлекло отмену приговора суда с направлением на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда.

Апелляционное постановление по делу N 22-0209/2019

2.4. Существенное нарушение судом уголовно-процессуального закона при постановлении приговора: обвинительный приговор в значительной своей части является воспроизведением обвинительного заключения без учета результатов судебного разбирательства

Приговором Тейковского районного суда Ивановской области от 20 февраля 2019 года З. осужден по п. "в" ч. 2 ст. 161 УК РФ к 3 годам лишения свободы, на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием по приговору мирового судьи судебного участка N 3 Тейковского судебного района в Ивановской области от 06 декабря 2018 года окончательно к 3 годам 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии особого режима.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, он признается таковым, если постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Однако при постановлении приговора судом первой инстанции проигнорированы разъяснения, содержащиеся в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года N 55 "О судебном приговоре".

Проанализировав содержание постановленного в отношении З. обвинительного приговора, судебная коллегия пришла к выводу, что указанный приговор по существу и в значительной своей части, а именно в той, в которой излагаются описание преступного деяния, и доказательства вины З., является копией данных обвинительного заключения с сохранением тех же самых стилистических оборотов и ошибок, исполненных следователем. Кроме того, вопреки требованиям названного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации в приговоре, как при описании преступного деяния, признанного судом доказанным, так и при изложении показаний обвиняемого З. приведены сведения, которые не относятся к выводам суда.

Судом апелляционной инстанции установлено, что выводы суда об установлении фактических обстоятельств преступного деяния заранее предрешены выводами органа предварительного следствия, а исследование доказательств в суде лишено какого-либо смысла, что противоречит принципу свободной оценки судом доказательств, предусмотренному ст. 17 УПК РФ.

Указанные нарушения уголовно-процессуального закона признаны судебной коллегией существенными, неустранимыми в суде апелляционной инстанции и противоречащими принципу справедливого судебного разбирательства, что повлекло отмену приговора и направление дела на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

Апелляционное определение N 22-0514/2019

Судебная практика по уголовным делам
(кассационная инстанция)

1. Приговор суда изменен в связи с неправильным применением уголовного закона: неверное определение судом вида рецидива преступлений

Приговором Октябрьского районного суда г. Иваново от 31 августа 2018 года П. осужден по ч. 2 ст. 228 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 6 месяцев с установлением ограничений и обязанности, предусмотренных ст. 53 УК РФ.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ивановского областного суда от 01 ноября 2018 года приговор оставлен без изменения, апелляционная жалоба осужденного П. - без удовлетворения. Уточнена описательно-мотивировочная часть приговора путем указания на то, что обстоятельством, отягчающим наказание П., является согласно п. "а" ч. 1 ст. 63 УК РФ рецидив преступлений, в соответствии с п. "б" ч. 2 ст. 18 УК РФ рецидив является опасным.

В силу п. "а" ч. 3 ст. 18 УК РФ рецидив преступлений признаётся особо опасным при совершении лицом тяжкого преступления, за которое оно осуждается к реальному лишению свободы, если ранее это лицо два раза было осуждено за тяжкое преступление к реальному лишению свободы.

Согласно п. 45 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 года N 58 "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания", если по первому приговору лицо было осуждено за умышленное преступление (кроме преступления небольшой тяжести) к лишению свободы условно, при вынесении второго приговора за новое преступление суд на основании ч. 5 ст. 74 УК РФ отменил условное осуждение и назначил наказание в соответствии со ст. 70 УК РФ, то при постановлении третьего приговора за вновь совершённое преступление первая и вторая судимости учитываются при определении наличия рецидива преступлений.

Из материалов дела следует, что на момент совершения 23 апреля 2018 года умышленного тяжкого преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 228 УК РФ, П. являлся лицом, имеющим две непогашенные судимости за совершение тяжких преступлений: по приговору от 10 августа 2007 года за преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 228 УК РФ, и по приговору от 31 января 2011 года за совершение двух преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 228.1 УК РФ; условное осуждение, назначенное первым приговором, отменено при вынесении второго приговора на основании ч. 5 ст. 74 УК РФ, назначено наказание в соответствии со ст. 70 УК РФ, П. отбывал наказание по обоим приговорам в местах лишения свободы.

Таким образом, в действиях П. имеется особо опасный рецидив преступлений, при наличии которого отбывание лишения свободы в соответствии с требованиями п. "г" ч. 1 ст. 58 УК РФ назначается в исправительной колонии особого режима.

Поскольку указанные требования закона судом во внимание не приняты, Президиум Ивановского областного суда изменил приговор Октябрьского районного суда г. Иваново от 31 августа 2018 года: признал в действиях П. особо опасный рецидив преступлений в соответствии с п. "а" ч. 3 ст. 18 УК РФ и назначил ему отбывание наказание в соответствии с п. "г" ч. 1 ст. 58 УК РФ в исправительной колонии особого режима.

Постановление по делу N 44у-1/2019

2. Постановление суда отменено в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона: принятое судьей решение противоречит ст. 125 УПК РФ, относящей постановление об отказе в возбуждении уголовного дела к предмету судебного контроля

Постановлением судьи Шуйского городского суда Ивановской области от 25 сентября 2018 года С. отказано в принятии к рассмотрению в порядке ст. 125 УПК РФ жалобы на постановление от 10 мая 2016 года следователя СО по г. Шуя СУ СК РФ по Ивановской области об отказе в возбуждении уголовного дела.

Судом кассационной инстанции установлено, что поданная С. в Шуйский городской суд Ивановской области жалоба содержала требование об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенного по итогам проверки, проведенной по его заявлению. В жалобе были приведены доводы о необоснованном продлении сроков проверки сообщения о преступлении и неуведомлении заявителя о продлении этих сроков, совершении следователем в ходе проверки действий, не предусмотренных УПК РФ, нарушении прав заявителя на защиту, а также о необъективности результатов проверки ввиду невыполнения указанных в жалобе действий.

Однако, несмотря на то, что заявителем оспаривалась законность постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, судьей сделан неверный вывод о неприемлемости доводов жалобы для рассмотрения в порядке ст. 125 УПК РФ. При этом в постановлении содержится оценка доводов заявителя, часть из которых фактически рассмотрена по существу, что допустимо лишь по итогам судебного заседания в случае принятия жалобы к рассмотрению, в чем заявителю в данном случае было отказано.

При таких обстоятельствах Президиум Ивановского областного суда пришел к выводу о том, что постановление об отказе в принятии жалобы С. к рассмотрению не отвечает требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ о законности и обоснованности судебного решения, в связи с чем постановление судьи Шуйского городского суда Ивановской области от 25 сентября 2018 года отменено, материалы дела по жалобе С. направлены на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе.

Постановление по делу N 44у-4/2019

3. Приговор отменен в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона: в нарушение ч. 2 ст. 303 УПК РФ в приговоре отсутствует подпись судьи, его постановившего

Приговором мирового судьи судебного участка N 3 Родниковского судебного района в Ивановской области - и.о. мирового судьи судебного участка N 2 Родниковского судебного района в Ивановской области от 19 октября 2018 года Ф. осужден по ч. 1 ст. 314 УК РФ, по ч. 1 ст. 158 УК РФ (2 преступления), на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний к 2 годам лишения свободы, на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенного наказания и наказания по приговору мирового судьи судебного участка N 3 Родниковского судебного района в Ивановской области от 11 мая 2018 года окончательно к 2 годам 4 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Неотбытое наказание в виде ограничения свободы сроком 19 дней, назначенное в качестве дополнительного наказания приговором Дербентского районного суда Республики Дагестан от 30 ноября 2015 года, постановлено исполнять самостоятельно.

Президиум Ивановского областного суда приговор от 19 октября 2018 года отменил, уголовное дело направил на новое рассмотрение в Родниковский судебный район Ивановской области иному мировому судье.

В соответствии с положениями ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным, справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса РФ.

В силу ч. 2 ст. 303 УПК РФ приговор должен быть подписан судьей или судьями, его постановившими.

Подлинник приговора от 19 октября 2018 года в отношении Ф., содержащийся в материалах уголовного дела, мировым судьей судебного участка N 3 Родниковского судебного района в Ивановской области - и.о. мирового судьи судебного участка N 2 Родниковского судебного района в Ивановской области, не подписан.

Допущенное судом первой инстанции нарушение уголовно-процессуального закона признано Президиумом Ивановского областного суда существенным, искажающим саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия.

Постановление по делу N 44у-10/2019

Судебная практика по гражданским делам
(апелляционная инстанция)

1. Дополнительное вознаграждение за услуги представителя в суде, обусловленное достижением положительного процессуального результата ("гонорар успеха"), не может быть взыскано в качестве судебных расходов с другой стороны по делу

АО "Г." обратилось в суд с заявлением о взыскании с Е.С. судебных расходов по оплате услуг представителя в размере 143800 рублей, и расходов по оплате судебной экспертизы в размере 45000 рублей.

Определением суда требования АО "Г." о взыскании судебных расходов с Е.С. удовлетворены частично, с Е.С. взысканы расходы по оплате судебной экспертизы в размере 45000 рублей и расходы по оплате услуг представителя - 12000 рублей.

Судебная коллегия по гражданским делам Ивановского областного суда, оставляя обжалуемое определение без изменения, указала следующее.

Расходы на оплату услуг представителей по данному делу составили в общей сумме 143800 рублей. По условиям договора об оказании юридических услуг стоимость услуг состоит из фиксированной части гонорара, а также гонорара успеха, установленного в процентном соотношении от суммы сэкономленных для заказчика денежных средств (по входящим искам): постоянная часть вознаграждения 25000 рублей за ведение дела в суде первой инстанции, переменная часть вознаграждения по входящим искам 15% от сэкономленной для доверителя суммы (при отказе в иске в полном объеме или частичном отказе в иске).

Стоимость услуг по договору составила: 25000 рублей (постоянная часть вознаграждения) и 118800 рублей (переменная часть - 15% от цены иска 792000 рублей).

Согласно правовой позиции, выраженной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23 января 2007 года N 1-П "По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 ГК РФ в связи с жалобами ООО "Агентство корпоративной безопасности" и гражданина В.В. Макеева", реализация гражданских прав и обязанностей по поводу оказания правовых услуг не может предопределять конкретные решения и действия органов государственной власти и должностных лиц.

Включение в текст договора о возмездном оказании правовых услуг условия о выплате вознаграждения в зависимости от самого факта принятия положительного для истца решения суда расходится с основными началами гражданского законодательства, допускающими свободу сторон в определении любых условий договора, если они не противоречат законодательству (пункт 2 статьи 1 ГК РФ), поскольку в данном случае это означает введение иного, не предусмотренного законом, предмета договора. Кроме того, в этом случае не учитывается, что по смыслу пункта 1 статьи 423 ГК РФ плата по договору за оказание правовых услуг, как и по всякому возмездному договору, производится за исполнение своих обязанностей.

При таких обстоятельствах, если по условиям договора на оказание юридических услуг организация-ответчик уплачивает юридической организации вознаграждение в процентном соотношении от взыскиваемой суммы, в отношении которой судом отказано в удовлетворении иска, такое вознаграждение (гонорар успеха) выплачивается не за совершение исполнителем определенных действий или осуществление определенной деятельности, а за принятие судом выгодного для заказчика решения, и не может быть взыскано с проигравшей стороны в качестве судебных расходов. Вместе с тем судебные расходы в части вознаграждения представителя могут быть взысканы с проигравшей стороны в разумных пределах, которые определяются судом.

Таким образом, гонорар успеха, установленный в процентном соотношении от суммы сэкономленных для ООО "Г." денежных средств, в размере 118800 рублей не может быть взыскан с Е.С. в качестве судебных расходов, а постоянная часть вознаграждения 25000 рублей за ведение дела в суде первой инстанции подлежит взысканию в разумных пределах.

Разумные пределы судебных расходов являются оценочной категорией, размер подлежащих взысканию расходов на оплату услуг представителя суд определяет в каждом конкретном случае с учетом характера заявленного спора, степени сложности и продолжительности рассмотрения дела, затраченного представителем на ведение дела времени, соразмерности защищаемого права и суммы вознаграждения, с учетом стоимости аналогичных услуг, а также иных факторов.

Правильность такого подхода к определению суммы подлежащих возмещению расходов на оплату услуг представителей подтверждена Определениями Конституционного Суда Российской Федерации от 20.10.2005 N 355-О и от 17.07.2007 N 382-О.

Определение разумности и справедливости для вопросов возмещения судебных расходов соотносится с правом суда на уменьшение размера судебных издержек, исходя из фактических обстоятельств дела и задач судопроизводства.

Определение по делу 33-473/19

2. Положения статьи 222 ГК РФ распространяются на самовольную реконструкцию недвижимого имущества, в результате которой возник новый объект

Решением суда иск Н.Б. к М.Н. и администрации г. Иваново о признании права собственности на самовольную постройку и перераспределении долей в праве общей долевой собственности удовлетворен.

Судом установлено, что между Н.Б. и М.Н. сложился определенный порядок пользования, в соответствии с которым М.Н. занимал цокольный этаж жилого дома, а Н.Б. - первый этаж. Без получения соответствующего разрешения Н.Б. произвел реконструкцию жилого дома путем возведения пристройки к жилому дому и внутренней перепланировки части жилого дома (первого этажа), в результате чего его общая площадь увеличилась до 199,7 кв. м.

Принимая решение об удовлетворении требований Н.Б., суд первой инстанции исходил из того, что недостатки произведенной реконструкции, а именно отсутствие дымохода отопительного газового котла в цокольных помещениях жилого дома, вследствие чего в холодный период года они стали непригодны для проживания, являются несущественными по причине возможности их устранения, а также указал, что само по себе отсутствие отопления в цокольном этаже жилого дома не препятствует его использованию ответчиком по назначению в теплое время года.

Указанные выводы суда основаны на неправильном применении норм материального права, регулирующего спорные правоотношения.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 10/22 от 29 апреля 2010 года "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", положения ст. 222 ГК РФ распространяются на самовольную реконструкцию недвижимого имущества, в результате которой возник новый объект (пункт 28).

В соответствии с ч. 1 ст. 222 ГК РФ самовольной постройкой является здание, сооружение или другое строение, возведенные или созданные на земельном участке, не предоставленном в установленном порядке, или на земельном участке, разрешенное использование которого не допускает строительства на нем данного объекта, либо возведенные или созданные без получения на это необходимых в силу закона согласований, разрешений или с нарушением градостроительных и строительных норм и правил, если разрешенное использование земельного участка, требование о получении соответствующих согласований, разрешений и (или) указанные градостроительные и строительные нормы и правила установлены на дату начала возведения или создания самовольной постройки и являются действующими на дату выявления самовольной постройки.

Частью 3 указанной нормы права предусмотрено, что право собственности на самовольную постройку может быть признано судом, а в предусмотренных законом случаях в ином установленном законом порядке за лицом, в собственности, пожизненном наследуемом владении, постоянном (бессрочном) пользовании которого находится земельный участок, на котором создана постройка, при одновременном соблюдении следующих условий:

если в отношении земельного участка лицо, осуществившее постройку, имеет права, допускающие строительство на нем данного объекта;

если на день обращения в суд постройка соответствует установленным требованиям;

если сохранение постройки не нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц и не создает угрозу жизни и здоровью граждан.

Таким образом, разрешая требования о признании права собственности на самовольную постройку, суд устанавливает, допущены ли при ее возведении существенные нарушения градостроительных и строительных норм и правил, создает ли такая постройка угрозу жизни и здоровью граждан.

Указанные положения законодательства, а также положения Федерального закона от 30.12.2009 N 384-ФЗ "Технический регламент о безопасности зданий и сооружений", "СП 60.13330.2012. Свод правил. Отопление, вентиляция и кондиционирование воздуха. Актуализированная редакция СНиП 41-01-2003" (утв. Приказом Минрегиона России от 30.06.2012 N 279), судом первой инстанции учтены не были.

Установив, что демонтаж в результате реконструкции труб дымохода и вентиляции отопительного газового котла, установленного в цокольном этаже жилого дома, привел к невозможности использования данного помещения в качестве жилого, поскольку исключал безопасное использование газового оборудования для его отопления, что запрет на использование газового оборудования в отсутствие дымохода и вентиляционной трубы безусловно свидетельствует о том, что такое использование создает угрозу жизни и здоровью граждан, а также свидетельствует о нарушении прав и законных интересов ответчика в результате проведенной реконструкции, судебная коллегия пришла к выводу об отказе в удовлетворении заявленных Н.Б. исковых требований.

Определение по делу 33-89/19

3. Выплата сособственнику компенсации за принадлежащую ему долю возможна лишь в случаях, когда доля является незначительной, не может быть реально выделена, и он не имеет существенного интереса в использовании общего имущества

С.В., действующая в своих интересах и интересах несовершеннолетних А.А., И.В., обратилась в суд с иском к П.А., Л.Н., просила признать договор купли-продажи квартиры, заключённый между ответчиками, недействительной сделкой; прекратить за Л.Н. право собственности на квартиру; исключить из Единого государственного реестра недвижимости запись о Л.Н. как о правообладателе жилого помещения; признать за А.А. и И.В. право собственности на квартиру по 2/54 доли за каждым; определить доли С.В. и П.А. в праве общей долевой собственности на квартиру по 25/54 за каждым; признать за С.В. право собственности на 50/54 доли в праве общей долевой собственности на квартиру; взыскать с С.В. в пользу П.А. в качестве компенсации за передаваемые ей 25/54 доли 756900 рублей; прекратить за П.А. право собственности на квартиру.

Решением суда указанные исковые требования удовлетворены в полном объеме.

Вместе с тем, проверяя решение, судебная коллегия указала, что решение суда в части взыскания в пользу П.А. компенсации за его долю в праве общей собственности на квартиру, прекращении его права собственности на 25/54 доли квартиры и признания права собственности на эту долю за С.В. подлежит отмене, исходя из следующего.

В соответствии с п.п.3, 5 ст. 252 Гражданского кодекса РФ при не достижении участниками долевой собственности соглашения о способе и условиях раздела общего имущества или выдела доли одного из них участник долевой собственности вправе в судебном порядке требовать выдела в натуре своей доли из общего имущества.

Если выдел доли в натуре не допускается законом или невозможен без несоразмерного ущерба имуществу, находящемуся в общей собственности, выделяющийся собственник имеет право на выплату ему стоимости его доли другими участниками долевой собственности.

Выплата участнику долевой собственности остальными собственниками компенсации вместо выдела его доли в натуре допускается с его согласия. В случаях, когда доля собственника незначительна, не может быть реально выделена и он не имеет существенного интереса в использовании общего имущества, суд может и при отсутствии согласия этого собственника обязать остальных участников долевой собственности выплатить ему компенсацию.

С получением компенсации в соответствии с настоящей статьей собственник утрачивает право на долю в общем имуществе.

Таким образом, возможность выплаты участнику долевой собственности компенсации за принадлежащую ему долю может иметь место лишь при соблюдении нескольких условий: когда доля собственника незначительна, не может быть реально выделена и он не имеет существенного интереса в использовании общего имущества.

Вопрос о том, имеет ли участник долевой собственности существенный интерес в использовании общего имущества, решается судом в каждом конкретном случае на основании исследования и оценки в совокупности представленных сторонами доказательств, подтверждающих, в частности, нуждаемость в использовании этого имущества в силу возраста, состояния здоровья, профессиональной деятельности, наличия детей, других членов семьи, в том числе нетрудоспособных, и т.д.

По смыслу приведенной нормы права и акта ее толкования раздел находящегося в общей собственности имущества не предполагает обязательного выдела всем сособственникам доли либо части в каждой из входящих в состав общего имущества вещей, включая недвижимое имущество. Целью раздела является прекращение общей собственности и обеспечение возможности бывшим сособственникам максимально беспрепятственно самостоятельно владеть, пользоваться и распоряжаться выделенным имуществом с учетом его целевого назначения, нуждаемости и заинтересованности в нем. При наличии в общей собственности нескольких объектов раздел объектов в натуре может быть признан обоснованным, если судом установлена невозможность по каким-либо причинам выдела каждому из участников общей собственности самостоятельных объектов из числа имеющихся (Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 6, Пленума ВАС РФ N 8 от 01.07.1996 (ред. от 25.12.2018) "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", Обзор судебной практики Верховного Суда РФ N 4 (2018).

Определенная П.А. доля в праве собственности на квартиру (25/54) не может быть признана незначительной.

Учитывая то, что в собственности П.А. иных жилых помещений не имеется, что площадь квартиры и наличие в ней трех изолированных комнат позволяет решить вопрос об определении порядка пользования, учитывая возражения П.А. против взыскания в его пользу компенсации за принадлежащую ему долю в праве общей собственности на спорную квартиру, судебная коллегия пришла к выводу об отмене решения суда в указанной части и отказе в удовлетворении требований С.В. о взыскании компенсации за передаваемую долю в праве собственности.

Определение по делу 33-67/19

4. Обман при совершении сделки (статья 179 ГК РФ) может выражаться в намеренном умолчании лица об обстоятельствах, о которых оно должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота

АО "Ю." обратилось в суд с иском к М.Н. о признании договора страхования недействительным, указывая в обоснование, что по условиям договора застрахован дом, страховая сумма определена в размере 2500000 руб. Поскольку агентом АО "Ю.", заключавшей указанный договор страхования, не были представлены предусмотренные агентским договором документы относительно застрахованного имущества, не перечислена страховая премия, АО "Ю." для установления расположения и действительной стоимости застрахованного имущества организовало его осмотр и экспертизу. В результате проверки и экспертизы было установлено, что указанное в договоре имущество фактически отсутствует, о чем М.Н. не могло быть неизвестно.

Решением суда исковые требования оставлены без удовлетворения.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований о признании договора страхования недействительным, суд первой инстанции исходил из отсутствия при заключении договора умысла страхователя, направленного на сокрытие обстоятельств или предоставление ложных сведений, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления. Суд указал на отсутствие специальных познаний ответчика в области строительства при указании материала стен и типа фундамента, намерение ответчика проживать в доме постоянно, на недоказанность доводов о проведении в доме ремонтных работ, которые могли бы изменить степень риска.

Между тем выводы суда об отказе в иске основаны на неправильном применении норм материального права, регулирующего спорные правоотношения.

Как указала судебная коллегия, в силу п. 1 ст. 944 ГК РФ при заключении договора страхования страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику. Существенными признаются во всяком случае обстоятельства, определенно оговоренные страховщиком в стандартной форме договора страхования (страхового полиса) или в его письменном запросе.

Согласно п. 3 ст. 944 ГК РФ, если после заключения договора страхования будет установлено, что страхователь сообщил страховщику заведомо ложные сведения об обстоятельствах, указанных в п. 1 настоящей статьи, страховщик вправе потребовать признания договора недействительным и применения последствий, предусмотренных п. 2 ст. 179 настоящего Кодекса.

В соответствии с п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Судебной коллегией установлено, что договор страхования заключался без осмотра агентом объекта страхования, по представленным страхователем документам и на основании представленного описания имущества.

М.Н. сообщила страховщику, что стены дома являются газобетонными. Между тем, стены дома являются бревенчатыми, газосиликатные блоки являлись элементом отделки. В полисе страхования в качестве одного из вариантов договора материал стен указан "брус/бревно", однако страхователем такой вариант страхования не указан. С учетом предлагаемых страховщиком страховых продуктов, условий страхования данные сведения относятся к числу указанных в п. 1 ст. 944 ГК РФ. При указании достоверных сведений договор страхования не мог быть заключен на указанных в полисе условиях.

Исходя из представленных страхователем данных, стоимость застрахованного имущества была определена в размере 2 500 000 руб., в то время как согласно экспертному заключению стоимость имущества составила 101 454 руб., кадастровая стоимость имущества - 166 342, 84 руб.

На основании изложенного, учитывая также недостоверность представленных страхователем сведений о постоянном характере проживания в застрахованном доме и об отсутствии проведения в нем ремонтных работ, судебная коллегия пришла к выводу о наличии предусмотренных ст. 944 ГК РФ оснований для удовлетворения исковых требований АО "Ю." о признании договора страхования, заключенного с М.Н., недействительным, решение суда об отказе в удовлетворении исковых требований отменено.

Определение по делу 33-478/19

5. При решении вопроса об освобождении страховщика от выплаты страхового возмещения в связи с несанкционированным использованием бланка страхового полиса суду надлежит установить, обращался ли страховщик с заявлением о хищении бланков в правоохранительные органы до даты наступления страхового случая

Решением суда исковые требования А.Л. к СПАО "Р.", К.А. о взыскании страхового возмещения удовлетворены частично, с СПАО "Р." в пользу А.Л. взысканы страховое возмещение в размере 219000 рублей, в удовлетворении остальной части требований А.Л. отказано.

В ходе рассмотрения дела установлено, что 23 августа 2017 года принадлежащему А.Л. автомобилю были причинены механические повреждения. Виновным в ДТП признан водитель К.А. Гражданская ответственность его была застрахована по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств СПАО "Р.".

При обращении А.Л. с заявлением о выплате страхового возмещения СПАО "Р." сообщило, что на момент заявленного события риск наступления гражданской ответственности К.А. в СПАО "Р." застрахован не был, полис страхования, указанный в представленных документах, страховщику не принадлежит, в связи с чем основания для выплаты страхового возмещения отсутствуют.

В ходе рассмотрения дела суду были представлены сведения о том, что бланк полиса, представленный К.А., принадлежал АО СК "Г.".

18 января 2017 года представитель АО СК "Г." обратился в ОМВД с заявлением о преступлении в порядке ст. 141 УПК РФ.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования А.Л. к СПАО "Р.", суд первой инстанции исходил из установленного факта заключения договора обязательного страхования автогражданской ответственности, учитывая, что выдача полиса является доказательством, подтверждающим заключение такого договора, пока не доказано иное. При этом суд указал, что полис имеет все необходимые реквизиты, печать страховой компании, подлинность оригинала полиса проверена сотрудником ГИБДД, в установленном порядке договор недействительным не признан, факт хищения, несанкционированного использования либо порчи полиса не подтвержден, факт обращения страховщика в органы внутренних дел с заявлением о присвоении агентом денежных средств по заключенному договору страхования не свидетельствует о том, что указанный полис не выдавался ответчику Семченко К.А., на которого действующим законодательством не возложена обязанность при заключении договора страхования проверять законность владения представителем страховщика бланком полиса и нести неблагоприятные последствия за действия представителя страховщика либо третьих лиц.

Судебная коллегия не согласилась с данным выводом суда первой инстанции, указав следующее.

В соответствии с п. 7 ст. 15 Федерального закона от 25 апреля 2002 года N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" (далее - Закон об ОСАГО) при заключении договора обязательного страхования страховщик вручает страхователю страховой полис, являющийся документом, удостоверяющим осуществление обязательного страхования, или выдает лицу, обратившемуся к нему за заключением договора обязательного страхования, мотивированный отказ в письменной форме о невозможности заключения такого договора, о чем также информирует Банк России и профессиональное объединение страховщиков.

В силу п. 7.1 ст. 15 Закона об ОСАГО страховщик обеспечивает контроль за использованием бланков страховых полисов обязательного страхования страховыми брокерами и страховыми агентами и несет ответственность за их несанкционированное использование. Для целей названного федерального закона под несанкционированным использованием бланков страховых полисов обязательного страхования понимается возмездная или безвозмездная передача чистого или заполненного бланка страхового полиса владельцу транспортного средства без отражения в установленном порядке факта заключения договора обязательного страхования, а также искажение представляемых страховщику сведений об условиях договора обязательного страхования, отраженных в бланке страхового полиса, переданного страхователю (абзац первый).

В случае причинения вреда жизни, здоровью или имуществу потерпевшего владельцем транспортного средства, обязательное страхование гражданской ответственности которого удостоверено страховым полисом обязательного страхования, бланк которого несанкционированно использован, страховщик, которому принадлежал данный бланк страхового полиса, обязан выплатить за счет собственных средств компенсацию в счет возмещения причиненного потерпевшему вреда в размере, определенном в соответствии со ст. 12 Закона об ОСАГО, за исключением случаев хищения бланков страховых полисов обязательного страхования при условии, что до даты наступления страхового случая страховщик, страховой брокер или страховой агент обратился в уполномоченные органы с заявлением о хищении бланков (абзац второй).

Неполное и (или) несвоевременное перечисление страховщику страховой премии, полученной страховым брокером или страховым агентом, не освобождает страховщика от необходимости исполнения обязательств по договору обязательного страхования, в том числе в случаях несанкционированного использования бланков страхового полиса обязательного страхования (абзац третий).

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 декабря 2017 года N 58 "О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств", в случае хищения бланков страховых полисов обязательного страхования страховая организация освобождается от выплаты страхового возмещения только при условии, что до даты наступления страхового случая страховщик, страховой брокер или страховой агент обратился в уполномоченные органы с заявлением о хищении бланков.

Установлено, что с таким заявлением страховщик обратился в правоохранительные органы 18 января 2017 года, в нем указал на хищение бланков полисов и квитанций об оплате страховой премии. 23 августа 2017 года, то есть после обращения страховщика в уполномоченные органы, произошло ДТП с участием автомобиля истца и ответчика К.А.

При таких обстоятельствах судебная коллегия сочла вывод суда о наличии оснований для выплаты страхового возмещения СПАО "Р." ошибочным, не основанным на нормах закона и материалах дела. Поскольку основания для удовлетворения исковых требований к страховой организации отсутствуют, в силу ст. ст. 15, 1064 ГК РФ вред подлежит возмещению лицом, его причинившим. С учетом представленных доказательств судебная коллегия пришла к выводу об удовлетворении исковых требований А.Л. к К.А. о возмещении ущерба, отмене решения в части отказа в удовлетворении указанных исковых требований.

Определение по делу 33-161/19

6. При рассмотрении спора о признании права на досрочное назначение трудовой пенсии суд не вправе принять показания свидетелей в качестве допустимого доказательства характера работы

Решением суда исковые требования А.Б. о признании права на пенсию удовлетворены, на УПФР возложена обязанность включить А.Б. в специальный стаж работы, дающий право на назначение досрочной страховой пенсии по старости в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ "О страховых пенсиях", 8 месяцев 28 дней за период работы с 25 июня 1979 г. по 24 мая 1985 г., 2 года 9 месяцев 25 дней за период работы с 27 июля 1987 г. по 20 апреля 1994 г., за А.Б. признано право на назначение досрочной страховой пенсии по старости со 2 июля 2018 г.

Судебная коллегия, отменяя указанное решение суда в части, указала следующее.

Право на страховую пенсию имеют граждане Российской Федерации, застрахованные в соответствии с Федеральным законом от 15 декабря 2001 г. N 167-ФЗ "Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации", при наличии определенных условий, в числе которых страховой стаж, то есть суммарная продолжительность периодов работы и (или) иной деятельности, в течение которых уплачивались страховые взносы в Пенсионный фонд Российской Федерации, а также иных периодов, засчитываемых в страховой стаж.

С наличием страхового стажа определенной продолжительности связывается и право отдельных категорий работников на досрочное назначение страховой пенсии по старости. Так, право на досрочную страховую пенсию по старости имеют мужчины по достижении ими возраста 55 лет при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента не менее 30 и страхового стажа не менее 25 лет, если они проработали на работах с тяжелыми условиями труда постоянно, в течение полного рабочего дня не менее 12 лет и 6 месяцев. При этом правом на досрочное назначение страховой пенсии по старости в связи с тяжелыми условиями труда пользуются те работники, чьи профессии и должности предусмотрены соответствующим Списком производств, работ, профессий, должностей и показателей с вредными и тяжелыми условиями труда, занятость в которых дает право на пенсию по возрасту (по старости) на льготных условиях, при условии, если они заняты в производствах, определенных Списком. Периоды работы, дающей право на досрочное назначение страховой пенсии по старости, подлежат подтверждению соответствующими документами в порядке и на условиях, установленных законом.

Суд первой инстанции при рассмотрении требований А.Б. о включении в специальный стаж спорных периодов его работы в должности каменщика в период с сентября 1989 г. по сентябрь 1993 г. неправильно применил к спорным отношениям нормативные положения, устанавливающие возможность включения в специальный стаж для назначения досрочной страховой пенсии по старости по п. 2 ч. 1 ст. 30 Закона о страховых пенсиях периодов работы в тяжелых условиях труда, выполняемой в течение полного рабочего дня, то есть не менее 80% рабочего времени в определенных должностях и в определенных производствах, указанных в Списке N 2 производств, работ, профессий, должностей и показателей с вредными и тяжелыми условиями труда, занятость в которых дает право на пенсию по возрасту (по старости) на льготных условиях, утвержденном постановлением Кабинета Министров СССР от 26 января 1991 г. N 10, вследствие чего не установил обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, а именно стаж работы А.Б. в должности, предусмотренной Списком, а также ее характер, т.е. выполнение работы в занимаемой А.Б. должности в тяжелых условиях труда в течение полного рабочего дня.

Установлено, что А.Б. в период с 1989 г. по 1993 г. направлялся прядильно-ткацкой фабрикой для оказания помощи в строительных работах колхозу, где