Банкротство как форма юридической ответственности
В соответствии с действующим законодательством правоотношения банкротства содержат нормы, предусматривающие гражданско-правовую, уголовную и административную ответственность.
Согласно ст.10 Федерального закона от 8 января 1998 г. N 6-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)"*(1) (далее - Закон о банкротстве) и ст.196, 197 УК РФ, уголовная ответственность наступает для руководителя должника в случае фиктивного или преднамеренного банкротства, если такого рода деяние причинило крупный ущерб или вызвало иные тяжкие последствия.
Примером административной ответственности, предусматриваемой институтом банкротства, является дисквалификация руководителя должника в случае фиктивного или преднамеренного банкротства (п.3 ст.10 Закона о банкротстве). Пункт 1 ст.21 того же закона регламентирует административную ответственность арбитражного управляющего. Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей, возложенных на последнего в соответствии с данным законом, которое повлекло убытки для должника или кредиторов, может являться основанием для отзыва лицензии арбитражного управляющего.
Гражданско-правовая ответственность, применяемая в правоотношениях банкротства, имеет определенные особенности.
В соответствии с п.1 ст.65 ГК РФ признание судом юридического лица банкротом влечет его ликвидацию. Данной норме ГК РФ корреспондируют ст.49, 97-119 Закона о банкротстве, определяющие общий порядок проведения конкурсного производства. Целью данной процедуры банкротства является соразмерное удовлетворение требований кредиторов, а также ликвидация должника - юридического лица, признанного банкротом. Указанная ликвидация является мерой гражданско-правовой ответственности, предусмотренной действующим законодательством о несостоятельности (банкротстве).
Может показаться, что ликвидация несостоятельного должника не должна относиться к мерам гражданско-правовой ответственности, поскольку в данном случае речь не идет о применении мер имущественного характера. Однако меры гражданско-правовой ответственности не сводятся только к имущественным. Как отмечает Е.А.Суханов, к мерам гражданско-правовой ответственности, предусмотренным Гражданским кодексом, можно отнести также отказ в охране прав в случае злоупотребления ими (ст.10 ГК РФ), ограничение дееспособности гражданина (п.1. ст.30 ГК РФ) и др.*(2) Иными словами, меры гражданско-правовой ответственности могут носить и неимущественный характер. В этом случае основанием для применения названных мер служит не нарушение договорных обязательств или возникновение обязательств из причинения вреда, а прямое указание закона, в рассматриваемом случае - Закона о банкротстве.
Законодательство о банкротстве помимо конкурсного производства предусматривает и другие процедуры.
Наибольший интерес вызывают вопросы, связанные с применением процедуры внешнего управления. В этом случае создается особый имущественно-правовой режим. Специфика данного режима, составляющего содержание внешнего управления, уже рассматривалась мною*(3) Здесь отмечу лишь некоторые особенности правоотношений банкротства, возникающих на стадии внешнего управления.
Внешнее управление, будучи стадией судопроизводства по делу о банкротстве должника - юридического лица, предполагает ограничение автономии воли должника как участника гражданского оборота. В постановлении Конституционного Суда РФ от 6 июня 2000 г. N 9-П "По делу о проверке конституционности положения абзаца третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с жалобой открытого акционерного общества "Тверская прядильная фабрика"*(4) указывается, что внешнее управление "является вмешательством государства в гражданско-правовые отношения, осуществляемым в целях защиты прав и законных интересов других лиц (кредиторов), и как таковое влечет за собой определенные ограничения права собственности, свободного использования имущества, а также прав владения, пользования и распоряжения имуществом, свободы договора".
В названном постановлении Конституционный Суд признал не соответствующим Конституции РФ положение абз.3 п.2 ст.77 Закона о банкротстве, согласно которому внешний управляющий вправе отказаться в одностороннем порядке от исполнения неисполненных договоров должника, заключенных до введения наблюдения и рассчитанных на срок более одного года.
Конституционный Суд мотивировал свое решение тем, что данная норма Закона о банкротстве относит к условиям, препятствующим восстановлению платежеспособности должника, сам факт заключения долгосрочного договора. При этом не учитываются конкретные обстоятельства того или иного долгосрочного договора. Такое ограничение юридического равенства сторон в гражданско-правовом договоре признано Конституционным Судом чрезмерным, "не отвечающим принципам соразмерности и справедливости".
Из смысла указанного постановления следует, что Конституционный Суд подтверждает правомерность ограничения свободы договора, если такое ограничение вытекает из одностороннего отказа должника исполнять договоры при внешнем управлении, примененном в целях восстановления платежеспособности должника.
Односторонний отказ от исполнения договоров по данному основанию, т.е. в целях восстановления платежеспособности должника, не предусмотрен ГК РФ. В то же время такой отказ, предусмотренный Законом о банкротстве, не противоречит ГК РФ. Это объясняется тем, что ст.450 ГК РФ, устанавливающая основания изменения и расторжения договора, имеет отсылочный характер, допуская иные, предусмотренные другими законами, случаи расторжения договора в одностороннем порядке по решению суда.
Предоставляя возможность должнику - юридическому лицу, к которому применена процедура внешнего управления, расторгать в одностороннем порядке неисполненные договоры по основанию, связанному с восстановлением платежеспособности должника, закон наделяет последнего большими правами, чем это предусмотрено для иных участников гражданского оборота. Из данного юридического факта можно сделать ряд правовых выводов.
Анализируя правовой статус должника во внешнем управлении, М.В.Телюкина*(5) ставит под сомнение сложившееся представление о совпадении правоспособности и дееспособности юридических лиц и использование в связи с этим термина правосубъектность. С ее точки зрения, такое мнение не соответствует сущности современных отношений. В качестве обоснования своей позиции автор ссылается на институт несостоятельности юридических лиц, ограничивающий дееспособность должника во внешнем управлении. При продолжении функционирования в период внешнего управления предприятие-должник не может реализовывать свои права по собственному усмотрению. Правоспособность при этом не изменяется.
На мой взгляд, правоспособность должника во внешнем управлении не поддается однозначному определению. С одной стороны, внешнее управление является юридической процедурой, ограничивающей правосубъектность юридического лица. С другой стороны, как было
