Европейский Суд по правам человека
(Первая секция)
Дело "Нахманович (Nakhmanovich)
против Российской Федерации"
(Жалоба N 55669/00)
Постановление Суда
г. Страсбург, 2 марта 2006 г.
По делу "Нахманович против Российской Федерации" Европейский Суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
Л. Лукайдеса,
Ф. Тюлькенс,
П. Лоренсена,
Н. Ваич,
С. Ботучаровой,
А. Ковлера, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 9 февраля 2006 г.,
вынес следующее Постановление:
Процедура
1. Дело было инициировано жалобой (N 55669/00), поданной 29 декабря 1999 г. в Европейский Суд против Российской Федерации гражданином Казахстана Нахмановичем Львом Александровичем в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя в Европейском Суде представляла К.А. Москаленко, юрист Центра содействия международной защите, г. Москва. Власти Российской Федерации в Европейском Суде были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека П.А.Лаптевым.
3. Заявитель, в частности, утверждал, что его содержание под стражей до суда было незаконным и чрезмерно длительным, что его жалоба на незаконность содержания под стражей не была рассмотрена и что длительность производства по уголовному делу, возбужденному в отношении него, нарушила требование "разумного срока", предусмотренное пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
4. Жалоба была направлена на рассмотрение в Первую секцию Европейского Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В рамках данной Секции в соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента Суда была образована Палата для рассмотрения дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
5. Решением от 28 октября 2004 г. Европейский Суд объявил жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
6. 1 ноября 2004 г. Европейский Суд изменил состав своих секций (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Данное дело было направлено для рассмотрения в Первую секцию Суда в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента Суда).
7. Власти Российской Федерации представили свои доводы по существу части жалобы, поданной в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции (пункт 1 правила 59 Регламента Суда). Заявитель не представил доводов по существу дела.
Факты
I. Обстоятельства дела
8. Заявитель, 1957 года рождения, проживает в г. Джамбуле, Казахстан.
A. Производство по уголовному делу в отношении заявителя в 1992 - 1994 годах
9. 28 октября 1992 г. органами внутренних дел г. Москвы было возбуждено уголовное дело по факту хищения государственных денежных средств Банка России на сумму около четырех миллиардов рублей (примерно 35 миллионов долларов США) с использованием подложного кредитового авизо Национального банка Казахстана.
10. 24 декабря 1992 г. заявитель был задержан властями в московском аэропорту по прибытии из Италии. 26 и 27 декабря 1992 г. заявитель признался в совершении данного хищения в соучастии с директором одного из российских коммерческих банков А.П. Смоленским.
11. 28 декабря 1992 г. заявитель был освобожден из-под стражи.
12. 23 ноября 1994 г. заявителю было предъявлено обвинение по части третьей статьи 147 Уголовного кодекса РСФСР в совершении мошенничества в особо крупных размерах и было вынесено постановление о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу. Поскольку к тому времени заявитель скрылся с территории Российской Федерации, он был объявлен в розыск.
B. Арест заявителя в Швейцарии и последующая его выдача правоохранительным органам Российской Федерации
13. 20 марта 1997 г. заявитель был объявлен в международный розыск по списку лиц, разыскиваемых Интерполом. 11 сентября 1997 г. сотрудники швейцарской полиции задержали заявителя в г. Лугано (Швейцария) с целью последующей его выдачи правоохранительным органам Российской Федерации.
14. Получив документы, обосновывающие требование о выдаче, 29 января 1998 г. власти Швейцарии приняли решение выдать заявителя правоохранительным органам Российской Федерации.
15. 24 апреля 1998 г. заявитель был выдан правоохранительным органам Российской Федерации; в России он был заключен под стражу в следственный изолятор ИЗ-48/4 Главного управления исполнения наказаний г. Москвы Министерства юстиции Российской Федерации (далее - следственный изолятор ИЗ-48/4).
C. Производство по уголовному делу в отношении заявителя в Российской Федерации
1. Первое обжалование незаконности содержания заявителя под стражей
16. 15 июня 1998 г. адвокат заявителя обратилась в Преображенский районный суд г. Москвы с ходатайством об освобождении заявителя из-под стражи. В частности, она указала в ходатайстве, что заявитель содержался под стражей в Швейцарии на основании ордера на арест от 23 ноября 1994 г. и что он находился под стражей более девяти месяцев. Адвокат заявителя также утверждала, что заявитель был гражданином Казахстана и что уголовное дело в отношении него в Казахстане было прекращено в связи с отсутствием в его деянии признаков преступления. В любом случае после шести лет расследования правоохранительные органы собрали все необходимые доказательства, включая показания свидетелей, и, следовательно, заявитель не может помешать установлению истины по делу. Наконец, освобождение заявителя из-под стражи было необходимо по медицинским показаниям: адвокат заявителя указала на то, что состояние здоровья заявителя серьезно ухудшилось в результате его заключения под стражу.
17. 25 июня и 8 июля 1998 г. судебные заседания в Преображенском районном суде г. Москвы были перенесены в связи с тем, что заявитель не был доставлен в суд.
18. 13 июля 1998 г. заместитель Генерального прокурора Российской Федерации санкционировал продление срока содержания заявителя под стражей до 8 сентября 1998 г., то есть в общей сложности на двенадцать месяцев, считая со дня первоначального его задержания в Швейцарии. Продление срока содержания заявителя под стражей обосновывалось тяжестью вменяемого ему в вину деяния, риском, что он скроется от органов следствия и суда, а также международными обязательствами властей Российской Федерации, принятых ими на себя в ходе производства по делу об экстрадиции заявителя.
19. 14 июля 1998 г. Преображенский районный суд г. Москвы заслушал доводы заявителя и его адвоката, равно как и прокурора, и постановил, что избрание меры пресечения в виде заключения под стражу, а также последующее продление срока содержания под стражей были произведены на законных основаниях и в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. Соответственно, оснований для изменения меры пресечения установлено не было.
20. 3 августа 1998 г. судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда оставила в силе определение суда первой инстанции от 14 июля 1998 г. Московский городской суд в целом подтвердил вывод суда первой инстанции о законности содержания заявителя под стражей.
2. продление срока содержания заявителя под стражей и второе обжалование этой меры пресечения
21. 29 июля 1998 г. Генеральный прокурор Российской Федерации санкционировал продление срока содержания заявителя под стражей до 8 марта 1999 г., то есть в общей сложности до 18 месяцев. Заявитель утверждал, что никакого отдельного постановления о продлении срока содержания его под стражей вынесено не было и что новый срок был впечатан сверху постановления от 13 июля 1998 г. Далее он утверждал, что вплоть до 10 сентября 1998 г. его не информировали о продлении срока содержания под стражей.
22. 22 октября 1998 г. адвокат заявителя обжаловала продление срока содержания заявителя под стражей в Преображенский районный суд г. Москвы. Она, в частности, указала на отсутствие каких бы то ни было признаков того, что заявитель совершил преступление на территории Российской Федерации, а также на то, что санкционированный срок содержания его под стражей истек 8 сентября 1998 г., тогда как о последующем продлении срока содержания под стражей заявителю было сообщено лишь два дня спустя. Адвокат заявителя указала также в жалобе, что не было никаких доказательств того, что заявитель скроется от органов следствия и суда или воспрепятствует расследованию по уголовному делу.
23. 13 ноября 1998 г. Преображенский районный суд г. Москвы отклонил жалобу адвоката заявителя. Суд постановил, что не имеется оснований для отмены или изменения меры пресечения, избранной в отношении заявителя, поскольку срок содержания его под стражей был продлен в соответствии с положениями закона. Суд отметил, что он не правомочен проверять законность и обоснованность заключения заявителя под стражу, поскольку этот вопрос уже был решен в определении суда, вынесенном 14 июля 1998 г. (см. выше § 19).
24. 23 ноября 1998 г. адвокаты заявителя обжаловали определение Преображенского районного суда г. Москвы от 13 ноября 1998 г. В своей жалобе они, в частности, указали, что законодательство Российской Федерации допускает продление срока содержания под стражей свыше девяти месяцев только "в исключительных случаях", тогда как по данному делу ни Генеральный прокурор Российской Федерации, который санкционировал продление срока до 18 месяцев, ни районный суд, который проверял законность и обоснованность этого решения, таковых обстоятельств не установили.
25. 9 декабря 1998 г. судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда оставила без изменения определение суда первой инстанции от 13 ноября 1998 г. Московский городской суд подтвердил, что продление срока содержания заявителя под стражей было произведено на законных основаниях, так как заявитель обвинялся в совершении тяжкого преступления. Никаких иных причин для продления срока содержания заявителя под стражей указано не было.
3. Предъявление новых обвинений и выделение уголовного дела в отношении заявителя в отдельное производство
26. 29 декабря 1998 г. заявителю было предъявлено еще одно обвинение: на основании части первой статьи 196 Уголовного кодекса РСФСР он был обвинен в подделке выдаваемого государственным учреждением документа и использовании такого подложного документа.
27. 14 января 1999 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации приняла решение выделить из уголовного дела по обвинению заявителя и его сообвиняемого А.П. Смоленского в отдельное производство.
28. 4 марта 1999 г. материалы уголовного дела с обвинительным заключением были переданы в Замоскворецкий районный суд г. Москвы для подготовки к рассмотрению уголовного дела по существу.
29. 22 марта 1999 г. Замоскворецкий районный суд г. Москвы назначил судебное заседание на 6 апреля 1999 г. Судебное заседание впоследствии откладывалось три раза.
30. 7 мая 1999 г. Замоскворецкий районный суд г. Москвы признал незаконным ограничение права заявителя на получение помощи от своих адвокатов, что привело к тому, что ходатайства стороны защиты о прекращении уголовного дела, об освобождении заявителя из-под стражи, о вызове в суд дополнительных свидетелей и об исключении некоторых доказательств были оставлены без рассмотрения. Суд вернул дело на стадию назначения к слушанию.
4. Дополнительное расследование по уголовному делу в отношении заявителя
31. 20 мая 1999 г. Замоскворецкий районный суд г. Москвы установил, что решение о выделении в отдельное производство уголовного дела в отношении заявителя из уголовного дела по обвинению его и А.П. Смоленского было незаконным. Суд счел, что прокуратура должна завершить расследование деяний, совершенных А.П. Смоленским, и что обвинения в отношении обоих обвиняемых должны быть рассмотрены вместе. Суд вынес постановление о направлении дела для производства дополнительного расследования. Прокуратура обжаловала это постановление суда.
32. 18 июня 1999 г. уголовное дело в отношении А.П. Смоленского было прекращено за отсутствием доказательств события преступления.
33. 7 июля 1999 г. судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда оставила в силе определение суда первой инстанции от 20 мая 1999 г. Суд также установил иные нарушения уголовно-процессуального законодательства в ходе предварительного следствия; в частности, Московский городской суд постановил произвести проверку законности прекращения уголовного дела в отношении А.П. Смоленского и указал, что должно быть изменено обвинительное заключение по делу в отношении заявителя соответственно.
34. 19 июля 1999 г. уголовное дело по обвинению заявителя было возвращено в Генеральную прокуратуру Российской Федерации.
34. 23 июля 1999 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации внесла в президиум Московского городского суда протест в порядке надзора в отношении определений суда, вынесенных 20 мая и 7 июля 1999 г. Прокуратура просила отменить эти определения, поскольку, направляя дело для производства дополнительного расследования, суды предположительно не приняли во внимание предстоявшее в скором времени истечение санкционированного срока содержания заявителя под стражей и нарушили право заявителя на определение предъявленных ему обвинений в разумный срок.
5. Последующее обжалование содержания заявителя под стражей
36. В июле 1999 года адвокат заявителя направляла жалобы на незаконность длительного содержания под стражей ее клиента начальнику следственного изолятора, где содержался заявитель, начальнику Главного управления исполнения наказаний Министерства юстиции Российской Федерации - заместителю Министра Российской Федерации, Министру юстиции Российской Федерации, исполняющему обязанности Генерального прокурора Российской Федерации и в Преображенский районный суд г. Москвы (26 июля 1999 г.). Она требовала освободить заявителя из-под стражи, утверждая при этом, что содержание его под стражей после 24 июля 1999 г. было незаконным, поскольку оно не было санкционировано.
37. 28 июля 1999 г. сотрудник Генеральной прокуратуры Российской Федерации, имевший классный чин старшего советника юстиции, проинформировал Главное управление исполнения наказаний Министерства юстиции Российской Федерации о том, что со дня принесения заместителем Генерального прокурора Российской Федерации протеста в порядке надзора заявитель стал "числиться за Московским городским судом". Администрация следственного изолятора впоследствии сообщила эту информацию адвокату заявителя.
38. 4 августа 1999 г. Министр юстиции Российской Федерации направил исполняющему обязанности Генерального прокурора Российской Федерации письмо, в соответствующей части которого указывалось следующее:
"...19 июля 1999 г. уголовное дело было истребовано Генеральной прокуратурой Российской Федерации из Замоскворецкого межмуниципального суда г. Москвы. С учетом указанных выше пяти дней срок заключения [заявителя] под стражей истек 23 июля 1999 г.
По сообщению сотрудников Генеральной прокуратуры Российской Федерации, в связи с принесением протеста в порядке надзора на судебные акты по данному делу, приостановлением исполнения судебных решений и перечислением [заявителя] дальнейшим содержанием за Московским городским судом - течение его срока содержания под стражей приостановлено.
Полагаю, что указанная позиция сотрудников Генеральной прокуратуры Российской Федерации не соответствует Конституции Российской Федерации и уголовно-процессуальному законодательству.
/.../
Таким образом, уголовно-процессуальным законодательством не предусмотрено приостановление течения возобновления срока содержания под стражей при пересмотре в порядке надзора судебных актов о направлении дела на дополнительное расследование. То есть, стадия пересмотра приговоров, определений и постановлений, вступивших в законную силу, не приостанавливает ни исполнение приговора, ни стадию предварительного расследования при направлении дела на дополнительное расследование судебными актами.
/.../
То есть в данном случае [принесением протеста в порядке надзора] приостанавливается не течение срока содержания под стражей, а направление дела на дополнительное расследование, так как невозможно считать, что приостановление в данном случае срока содержания под стражей, содействует реализации предусмотренного статьей 22 Конституции Российской Федерации права гражданина на свободу и личную неприкосновенность.
В связи с этим законодателем в статье 97 УПК РСФСР предусмотрена единственная возможность продления срока содержания под стражей при направлении дела на дополнительное расследование, а именно продление срока содержания под стражей прокурором, осуществляющим надзор за следствием".
Министр юстиции Российской Федерации попросил исполняющего обязанности Генерального прокурора Российской Федерации в течение суток сообщить, был ли продлен в соответствии со статьей 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР срок содержания заявителя под стражей.
39. 5 августа 1999 г. заместитель Генерального прокурора Российской Федерации ответил Министру юстиции Российской Федерации, что его ведомство получило материалы дела 20 июля 1999 г., и что он принес протест в порядке надзора, "не принимая дело к своему производству". В письме не упоминалось какое-либо продление срока содержания заявителя под стражей.
40. В тот же день прокурор по надзору за законностью исполнения уголовных наказаний Л. направил по факсимильной связи в следственный изолятор, где содержался заявитель, просьбу не освобождать заявителя из-под стражи, пока Московский городской суд не рассмотрит протест в порядке надзора.
41. 12 августа 1999 г. президиум Московского городского суда отменил определения суда первой инстанции, вынесенные 7 и 20 мая, а также 7 июля 1999 г., и направил дело в Замоскворецкий районный суд г. Москвы на новое рассмотрение по существу в ином составе суда.
42. 16 августа 1999 г. судья Преображенского районного суда г. Москвы вынес определение о прекращении производства по жалобе адвоката заявителя от 27 июля 1999 г. ввиду того, что "13 августа 1999 г. дело [в отношении заявителя] было передано в Замоскворецкий районный суд г. Москвы для рассмотрения по существу".
43. 6 октября 1999 г. дело было возвращено в Замоскворецкий районный суд г. Москвы. Начало судебного разбирательства по делу было назначено на 25 ноября 1999 г., однако оно трижды откладывалось либо в связи с отсутствием определенных документов из Генеральной прокуратуры Российской Федерации либо в связи с занятостью председательствующего судьи в другом деле.
D. Освобождение заявителя из-под стражи и последующее развитие событий
44. 20 января 2000 г. Замоскворецкий районный суд г. Москвы вынес определение о направлении дела в Генеральную прокуратуру Российской Федерации для производства дополнительного расследования. Суд постановил, что мера пресечения, избранная в отношении заявителя (заключение под стражу), "должна быть оставлена без изменения".
45. 4 февраля 2000 г. следственное управление Министерства внутренних дел Российской Федерации возобновило расследование по уголовному делу в отношении заявителя. В тот же день заявитель был освобожден из следственного изолятора, и у него была взята подписка о невыезде.
46. В марте 2000 г. заявитель обратился к властям с просьбой разрешить ему выехать в страну постоянного проживания. Как только разрешение было получено, 12 марта 2000 г. он выехал в Казахстан.
47. 3 марта и 12 апреля 2000 г. следственное управление Министерства внутренних дел Российской Федерации обратилось к Генеральному прокурору Российской Федерации с ходатайством о продлении срока предварительного следствия. 20 марта и 27 апреля 2000 г. заместитель Генерального прокурора Российской Федерации отказал в продлении сроков предварительного следствия, потому что "нельзя было установить местонахождение заявителя".
48. 20 апреля и 7 июня 2000 г. адвокаты заявителя обратились в следственные органы с просьбой проинформировать их о текущем состоянии производства по уголовному делу в отношении заявителя; их просьбы остались без ответа.
49. 7 июня 2000 г. адвокаты заявителя обратились также в прокуратуру с ходатайством о прекращении уголовного дела в отношении заявителя, ссылаясь при этом на решение правоохранительных органов Казахстана, принятое 28 апреля 2000 г., о прекращении уголовного дела в отношении заявителя. 27 июня 2000 г. исполняющий обязанности начальника управления по надзору за расследованием особо важных дел Главного следственного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации ответил адвокатам заявителя, что их ходатайство не может быть удовлетворено, поскольку преступление было совершено на территории Российской Федерации и для прекращения уголовного дела в отношении заявителя законных оснований не имелось.
50. В соответствии с информацией, представленной властями Российской Федерации, 28 апреля 2000 г. уголовное дело в отношении заявителя было прекращено следственным управлением Министерства внутренних дел Российской Федерации на том основании, что причастность заявителя к совершению вменявшегося ему в вину деяния не могла быть доказана. В постановлении о прекращении уголовного дела, в частности, указывалось, что "дальнейшее производство по делу невозможно ввиду того, что Генеральная прокуратура Российской Федерации отказалась санкционировать продление срока предварительного следствия". В неустановленный день следователь предположительно уведомил заявителя о принятом решении по телефону, однако он не имел возможности направить копию постановления заявителю, поскольку не знал его адреса. В июне 2000 года адвокат заявителя Г.К. Орозалиева была предположительно уведомлена о том же.
51. 16 января 2004 г. адвокат заявителя Г.К. Орозалиева обратилась в следственное управление Министерства внутренних дел Российской Федерации с просьбой о предоставлении ей копии постановления о прекращения уголовного дела в отношении заявителя. Она указала, что узнала об этом постановлении из разговора со старшим следователем по особо важным делам Генеральной прокуратуры Российской Федерации в октябре 2003 года.
52. 17 февраля 2004 г. заместитель начальника отдела следственного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации ответил Г.К. Орозалиевой, что "27 декабря 2000 г. уголовное дело N 81684 было передано в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, и до настоящего времени оно не было возвращено в следственное управление Министерства внутренних дел Российской Федерации; поэтому искомые документы не могут быть предоставлены".
II. Применимое национальное законодательство
53. До 1 июля 2002 г. вопросы уголовно-процессуального характера регулировались нормами Уголовно-процессуального кодекса РСФСР (принятым Законом РСФСР от 27 октября 1960 г.) (далее - УПК РСФСР).
54. К "превентивным мерам" или "мерам пресечения" относились подписка о невыезде, личное поручительство, залог и заключение под стражу (статья 89 УПК РСФСР). Решение о применении к лицу меры пресечения в виде заключения под стражу принималось прокурором или судом (статьи 11, 89 и 96 УПК РСФСР).
55. В период рассматриваемых событий - до внесения изменений 14 марта 2001 г. - заключение под стражу применялось в отношении лица, обвиняемого в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года или в "исключительных случаях". Если обвиняемому было предъявлено обвинение в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, к которым относиться мошенничество в крупных размерах, мера пресечения в виде заключения под стражу могла быть избрана только по мотивам лишь одной "опасности преступления" (статья 96 УПК РСФСР).
56. Лицо, содержавшееся под стражей, или его представитель могли обжаловать в суд применение заключения под стражу в виде меры пресечения. Судья должен был проверить законность и обоснованность применения данной меры пресечения в срок, не превышающий трех дней со дня получения соответствующих документов. Судебная проверка осуществлялась в закрытом судебном заседании с участием прокурора, адвоката лица, содержавшегося под стражей, или его представителя. Судья был вправе оставить жалобу без удовлетворения или отменить меру пресечения в виде заключения под стражу и освободить лицо из-под стражи (статья 220.1 УПК РСФСР).
57. После задержания подозреваемый помещался под стражу "на время расследования преступлений по уголовным делам". Содержание под стражей во время "расследования преступлений по уголовным делам" не могло продолжаться более двух месяцев, однако оно могло быть продлено до 18 месяцев в "исключительных случаях". Продление срока содержания под стражей санкционировалось прокурором, причем каждое последующее продление срока содержания под стражей санкционировалось прокурором более высокой иерархической ступени. Продление срока содержания под стражей во время "расследования преступлений по уголовным делам" свыше 18 месяцев не допускалось. Срок содержания под стражей во время "расследования преступлений по уголовным делам" исчислялся вплоть до дня направления прокурором материалов по уголовному делу в суд для рассмотрения дела по существу (статья 97 УПК РСФСР).
58. С того дня, когда прокурор направил материалы по уголовному делу в суд, подсудимый содержится под стражей "во время судебного разбирательства". В течение 14 дней со дня получения материалов по уголовному делу (если подсудимый содержался под стражей) судья должен был принять одно из следующих решений: (1) назначить судебное заседание; (2) вернуть дело для производства дополнительного расследования; (3) приостановить или прекратить производство по делу; или (4) направить дело по подсудности (статья 221 УПК РСФСР). После получения материалов по делу судья должен был решить: подлежала ли изменению или отмене избранная в отношении подсудимого мера пресечения в виде заключения под стражу (пункт 5 статьи 222 и статья 230 УПК РСФСР), а также рассмотреть ходатайство подсудимого об освобождении (статья 223 УПК РСФСР).
59. Суд мог вернуть дело для производства дополнительного расследования, если им устанавливались процессуальные недостатки, которые не могли быть исправлены в ходе судебного разбирательства. В таких случаях содержание подсудимого под стражей вновь переквалифицировалось в содержание под стражей во время расследования преступления и исчисление его срока продолжалось. Тем не менее, при возвращении для дополнительного расследования дела, по которому срок содержания обвиняемого под стражей истек, продление срока содержания под стражей производилось прокурором, осуществлявшим надзор за следствием, в пределах одного месяца со дня поступления к нему дела. Дальнейшее продление производилось, только если срок содержания под стражей во время расследования преступления не превышал 18 месяцев (статья 97 УПК РСФСР).
60. Если санкционированный период содержания лица под стражей истек и начальнику места содержания под стражей не поступило никаких сведений о последующем продлении такого срока, начальник места содержания под стражей освобождает его своим постановлением (статья 11 УПК РСФСР).
Прокурор или его заместитель обязаны немедленно освободить всякого незаконно лишенного свободы или содержащегося под стражей свыше срока, предусмотренного законом или судебным приговором (статья 11 УПК РСФСР и часть 2 статьи 33 Закона Российской Федерации от 17 января 1992 г. N 2202-I "О прокуратуре Российской Федерации").
61. О прекращении дела следователь составлял мотивированное постановление, которое подписывалось им с указанием даты его составления. Копия постановления направлялась прокурору. Одновременно следователь письменно уведомлял о прекращении уголовного дела лицо, привлекавшееся в качестве обвиняемого и потерпевшего, и разъяснял порядок его обжалования (стать 209 УПК РСФСР).
Право
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 Статьи 5 Конвенции
62. Заявитель утверждал, что имело место нарушение подпункта (с) пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с тем, что содержание его под стражей до суда было незаконным, по крайней мере, в период с 24 июля до 12 августа 1999 г. Пункт 1 статьи 5 Конвенции в части, применимой к настоящему делу, гласит:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
/.../
(с) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...".
63. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не был признан виновным каким-либо приговором суда. При данных обстоятельствах его содержание под стражей "едва ли могло считаться разумным" и он имел право обратиться в суд с иском о возмещении ущерба, причиненного незаконным уголовным преследованием и содержанием под стражей.
64. Европейский Суд напомнил, что выражения "законный" и "в порядке, установленном законом", содержащиеся в пункте 1 статьи 5 Конвенции, по существу относятся к национальному законодательству и выражают обязательство по соблюдению норм материального и процессуального права. При этом "законность" содержания под стражей в рамках национального законодательства не всегда является решающим фактором. Более того, Европейский Суд должен установить, что содержание под стражей в течение рассматриваемого периода было совместимо с целью пункта 1 статьи 5 Конвенции, а именно недопущение произвольного лишения лица свободы (см. Постановление Европейского Суда по делу "Йечюс против Литвы" (Jecius v. Lithuania), жалоба N 34578/97, § 56, ECHR 2000-IX, и Постановление Европейского Суда по делу "Барановски против Польши" (Baranowski v. Poland), жалоба N 28358/95, §§ 50 - 52, ECHR 2000-III).
65. Европейский Суд отметил, что сторонами не оспаривается то обстоятельство, что после истечения срока содержания под стражей, санкционированного прокурором 29 июля 1998 г. (см. выше § 21), и до вынесения районным судом определения от 20 января 2000 г. о продлении действия меры пресечения, не существовало никакого решения - ни прокурора, ни судьи - санкционировавшего содержание заявителя под стражей.
66. В период с 4 марта по 20 мая 1999 г. и с 6 октября 1999 г. до 20 января 2000 г. заявитель содержался под стражей в связи с тем, что уголовное дело в отношении него было направлено в суд для рассмотрения по существу (см. выше §§ 28 и 43).
67. Европейский Суд ранее рассматривал и признавал нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в ряде дел, касавшихся помещения подсудимых под стражу только на том основании, что обвинительное заключение передавалось для рассмотрения в суд. Европейский Суд установил, что практика содержания обвиняемых под стражей без специального правового основания или конкретных норм, регулирующих данную ситуацию, в результате чего они могут быть лишены свободы на неопределенный период без санкции на то суда, была несовместима с принципами правовой определенности и защиты от произвольных решений, которые пронизывают все положения Конвенции и принцип господства права (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Йечюс против Литвы", §§ 60 - 64, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Барановски против Польши", §§ 53 - 58).
68. Европейский Суд не усмотрел оснований для иного вывода в данном деле. Он напомнил, что содержание под стражей отвечает требованию "законности", если оно обоснованно нормами национального законодательства. Власти Российской Федерации, однако, не указали конкретных положений закона, которые бы допускали то, что подсудимый продолжал содержаться под стражей после того, как санкционированный период его содержания истек. Конституция Российской Федерации и уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации возложили полномочие избрания и продления срока содержания под стражей в ходе предварительного следствия по делу на прокуроров и суды (см. выше § 54). Никаких исключений из указанного правила не допускалось, независимо от того, насколько короток период содержания под стражей. Как отмечалось, в течение рассматриваемого в данном деле периода не выносилось ни постановление прокурора, ни определение суда, которые бы санкционировали содержание заявителя под стражей. Следовательно, заявитель находился в "правовом вакууме", который не регулировался никакими положениями законодательства Российской Федерации.
69. Более того, в период с 20 мая по 6 октября 1999 г. ни один орган государственной власти Российской Федерации не возложил на себя ответственность за содержание заявителя под стражей. Замоскворецкий районный суд г. Москвы вернул дело для проведения дополнительного расследования, таким образом, перекладывая ответственность за содержание заявителя под стражей на органы прокуратуры, однако Генеральная прокуратура Российской Федерации не согласилась с решением суда и оспорила его, сначала принеся на него жалобу, а затем протест в порядке надзора. Даже после вмешательства Министра юстиции Российской Федерации, который отметил, что Генеральная прокуратура Российской Федерации незаконно отказала в продлении срока содержания заявителя под стражей в нарушение его конституционного права на свободу, заместитель Генерального прокурора Российской Федерации не принял никаких мер для устранения допущенного нарушения и не указал в своем ответе Министру юстиции Российской Федерации конкретные основания содержания заявителя под стражей. Как представляется, к тому времени незаконность содержания заявителя под стражей была абсолютно очевидна для Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Отсутствие правовых оснований было настолько явно, что прокурор Л. направил факсимильной связью обращение, не имевшее процессуальное значение, на имя начальника следственного изолятора, где содержался заявитель, запрещая его освобождение (см. выше § 40). Европейский Суд счел особо ущемляющим то, что запрет на освобождение исходил от прокурора, который очевидно не имел полномочий продлять срок содержания заявителя под стражей. Более того, его основной функцией было обеспечение соблюдения уголовно-процессуальных норм в следственных изоляторах, и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации" возложили на него обязанность освобождать любого, кто содержится под стражей без законных оснований (см. выше § 60). Европейский Суд также обеспокоен тем, что неофициальное обращение было воспринято начальником следственного изолятора как достаточное основание для отказа в освобождении заявителя и для невыполнения возложенной на него законом обязанности освободить лицо из-под стражи после того, как санкционированный период его содержания под стражей истек (там же).
70. Наконец, Европейский Суд отметил, что, несмотря на то, что 20 января 2000 г. Замоскворецкий районный суд г. Москвы оставил избранную в отношении заявителя меру пресечения в форме заключения под стражу без изменения, он не обосновал своего решения. В связи с этим Европейский Суд напомнил, что отсутствие оснований в решениях органах судебной власти о продлении срока содержания лица под стражей несовместимо с принципом защиты от произвольного решения, гарантированным пунктом 1 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Сташайтис против Литвы" (Stasaitis v. Lithuania) от 21 марта 2002 г., жалоба N 47679/99, § 67).
71. В определении Замоскворецкого районного суда г. Москвы не был указан срок, до которого продлялось содержание заявителя под стражей, а также не содержалось никаких ссылок на нормы Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, на которых оно основывалось. Это привело к тому, что заявитель находился в состоянии неопределенности относительно законности и обоснованности его содержания под стражей после указанной даты. Необоснование судом своего решения тем более заслуживало сожаления, поскольку заявитель к тому времени провел под стражей более десяти месяцев без обоснованного решения суда или прокурора. В данных обстоятельствах Европейский Суд счел, что определение Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 20 января 2000 г. не обеспечило заявителю достаточную защиту от произвольности, которая является существенным элементом "законности" содержания под стражей по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции.
72. Следовательно, в период с 4 марта 1999 г. до освобождения из-под стражи 4 февраля 2000 г. не существовало "законных" оснований для содержания заявителя под стражей в ходе предварительного следствия по делу.
Следовательно, в данном деле имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение пункта 3 Статьи 5 Конвенции
73. Европейский Суд также рассмотрит вопрос о том, были ли соблюдены права заявителя на судебное разбирательство по его делу в течение разумного срока и на освобождение из-под стражи до суда, гарантированные пунктом 3 статьи 5 Конвенции. Пункт 3 статьи 5 Конвенции гласит:
"Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи_ имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд".
74. Власти Российской Федерации не представили комментариев по существу данной части жалобы.
A. Рассматриваемый период времени
75. Европейский Суд отметил, что заявитель содержался под стражей во время расследования по уголовному делу с 11 сентября 1997 г. - дня, когда заявитель был задержан в Швейцарии, до 4 февраля 2000 г. - дня его освобождения. Общий срок содержания заявителя под стражей, таким образом, составил два года четыре месяца и двадцать четыре дня. Европейский Суд компетентен ratione temporis рассматривать период после ратификации Конвенции властями Российской Федерации 5 мая 1998 г. При осуществлении своей оценки он будет принимать во внимание сделанный ранее вывод о том, что окончательный период содержания заявителя под стражей в ходе предварительного следствия до освобождения не соответствовал положениям пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Горал против Польши" (Goral v. Poland) от 30 октября 2003 г., жалоба N 38654/97, §§ 58 и 61; и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Сташайтис против Литвы", §§ 81 - 85).
B. Разумность периода содержания под стражей
76. Законность и обоснованность содержания заявителя под стражей рассматривались Замоскворецким районным судом 14 июля и 13 ноября 1998 г., а также судебной коллегией по уголовным делам Московского городского суда 3 августа и 9 декабря 1998 г. В своих определениях суды Российской Федерации подтвердили законность содержания заявителя под стражей только со ссылкой на тот факт, что ему было предъявлено обвинение в совершении тяжкого преступления.
77. Европейский Суд отметил, что уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации, действовавшее в рассматриваемый период, позволяло держать подсудимого под стражей в ходе расследования уголовного делу только в силу опасности преступления (см. выше § 55). Следовательно, суды Российской Федерации не должны были доказывать наличие иных оснований для помещения лица под стражу.
78. Согласно прецедентной практике Европейского Суда тяжесть предъявленного обвинения не может сама по себе являться обоснованием длительного периода содержания под стражей в ходе предварительного следствия по делу (см. Постановление Европейского Суда по делу "Рохлина против Российской Федерации" (Rokhlina v. Russia) от 7 апреля 2005 г., жалоба N 54071/00, § 66; Постановление Европейского Суда по делу "Панченко против Российской Федерации" (Panchenko v. Russia) от 8 февраля 2005 г., жалоба N 45100/98, § 102; и Постановление Европейского Суда по делу "Илийков против Болгарии" (Ilijkov v. Bulgaria) от 26 июля 2001 г., жалоба N 33977/96, § 81). Это особо касается таких дел, как данное, где правовая квалификация фактов дела и, следовательно, приговора в отношении заявителя была осуществлена органами прокуратуры без судебного контроля над вопросом о том, подтвердили ли собранные по делу доказательства разумное подозрение в том, что заявитель совершил вменяемое ему в вину преступление.
79. Европейский Суд напомнил, что длительное содержание под стражей может быть обосновано в конкретном деле, только если существуют особые признаки действительно существующего требования общественного интереса, который, несмотря на презумпцию невиновности, обосновывает отступление от правила уважения свобода личности. Любая система принудительного содержания лица под стражей в ходе предварительного следствия по уголовному делу сама по себе не совместима с положениями пункта 3 статьи 5 Конвенции, на власти государства-ответчика возлагается обязанность установить и доказать существование конкретных обстоятельств, превосходящих правило уважения свободы личности (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Рохлина против Российской Федерации", § 67). Переложение бремени доказывания на лицо, содержащееся под стражей, в таких делах равноценно опровержению правила статьи 5 Конвенции - положения, которое делает содержание лица под стражей исключительным отступлением от права на свободу и то, что допустимо только в исчерпывающем, строго определенном ряде случаев (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Илийков против Болгарии", §§ 84 - 85 с последующими ссылками).
80. Европейский Суд пришел к выводу, что, не назвав конкретных фактов и сославшись только на тяжесть предъявленных обвинений, власти Российской Федерации продлили срок содержания заявителя под стражей по основаниям, которые не могут считаться "достаточными". Таким образом, власти Российской Федерации не обосновали длительность содержания заявителя под стражей в ходе предварительного следствия (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Рохлина против Российской Федерации", § 69).
Следовательно, в данном деле имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение пункта 4 Статьи 5 Конвенции
81. Заявитель, ссылаясь на пункт 4 статьи 5 Конвенции, жаловался на то, что его жалоба на незаконное содержание под стражей не была рассмотрена, поскольку 16 августа 1999 г. Преображенский районный суд г. Москвы отказал в ее рассмотрении по существу. Пункт 4 статьи 5 Конвенции гласит:
"Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключени
Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.