Решения Конституционного Суда РФ
как образец юридической гармонии
Десятилетний юбилей Конституционного Суда Российской Федерации является знаменательным событием не только для российских юристов - ученых и практиков, но и для многих граждан и юридических лиц, чьи права были защищены после обращения с жалобами в Конституционный Суд.
Можно констатировать, что решения Конституционного Суда играют важнейшую роль в обеспечении режима конституционной законности. Вместе с тем обозначились и определенные проблемы, связанные, в частности, с исполнением актов Конституционного Суда. Их можно рассматривать в двух аспектах - соответствие юридической технике содержания этих актов и правовое обеспечение их реализации.
Анализ постановлений Конституционного Суда и практики их применения судами общей юрисдикции дает основание сказать, что нередко стиль изложения формулировок судебных решений является одной из проблем, препятствующих их исполнению. Так, определенные трудности создают содержащиеся в резолютивной части решений формулировки о признании отдельных статей (либо пунктов статей) не соответствующими Конституции РФ "в смысле", либо "в той мере, в какой он вкладывается в них правоприменительной практикой".
Встречаются формулировки, которые вызвали в последующем необходимость того, чтобы Конституционный Суд обратился к толкованию своего постановления. Например, "...положения пунктов 1 и 3 части первой статьи 232 и части первой статьи 258 УПК РСФСР, как возлагающие на суд обязанность по собственной инициативе возвращать уголовное дело прокурору в случае не восполнимой в судебном заседании неполноты расследования, а также при наличии оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении, признать не соответствующими Конституции Российской Федерации" (постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород).
Думается, иногда формулировки постановлений Конституционного Суда не в полной мере соответствуют стилю изложения норм права и судебных решений. Бывает достаточно сложно в порядке применения откорректировать в нормативном акте правовую норму в "ее смысле". Правовая норма состоит из конкретных частей и признание нормы полностью или в какой-то части неконституционной исключает ее из правовой системы. Вообще "смысл", как представляется, является несколько иной, неправовой категорией, связанной с уяснением содержания нормы и ее толкованием в ходе правоприменения. Поэтому желательно совершенствовать стиль и юридическую технику изложения решений Конституционного Суда. Они должны быть более гармоничным элементом в системе норм правоприменительного характера, а их стиль - соответствовать стилю изложения судебных решений, что во многом позволит сделать их действительно актами прямого действия, не требующими дополнительного толкования.
Постановления Конституционного Суда порой носят научно-теоретический характер, и это во многом затрудняет их восприятие лицами, не имеющими навыков научного исследования. А ведь судебные решения адресуются, прежде всего, широкому кругу лиц, их исполняющих, и содержащиеся в них формулировки должны исключать возможность двоякого толкования. Так, при исполнении уже упомянутого постановления Конституционного Суда от 20 апреля 1999 г. возникло достаточно много вопросов перед судьями судов общей юрисдикции, поскольку нормы были исключены из единого контекста УПК РСФСР, в этой связи возникли пробелы правового регулирования. Постановление Конституционного Суда относительно норм, регулирующих основания направления судом уголовных дел на доследование, поставили проблему обеспечения прав и законных интересов потерпевших. Как должен поступить судья, если суд по своей инициативе не вправе направить дело на дополнительное расследование, хотя и усматривает невосполнимую в судебном заседании неполноту расследования, а также наличие оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения либо для изменения его на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении? При этом возможна ситуация, когда прокурор не принимает участия в судебном заседании либо, отстаивая "честь мундира", не заявляет ходатайства о направлении дела на дополнительное расследование, а потерпевший в силу его юридической неграмотности не может заявить и обосновать ходатайство о возвращении дела прокурору для проведения дополнительного расследования.
Много вопросов возникло у кассационной инстанции судов общей юрисдикции после того, как Конституционный Суд вынес постановление, обязывающее судей обеспечить участие подсудимого, находящегося под стражей, в судебном заседании при рассмотрении его кассационной жалобы. В данном случае в закрепленное действующим законодательством кассационное производство Конституционный Суд внес элементы апелляционного, при отсутствии правовых оснований к этому в уголовно-процессуальном законодательстве и наличии существенного различия в принципах и процедурах их проведения. К сожалению, таких примеров немало. В обеих случаях судьям и Верховному Суду РФ пришлось восполнять пробелы законодательного регулирования судебного процесса, что недопустимо в условиях правового государства и провозглашенного принципа разделения властей (постановление Пленума Верховного Суда РФ от 8 декабря 1999 г. "О практике применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования").
Еще одним обстоятельством, препятствующим исполнению постановлений Конституционного Суда, является отсутствие правовой процедуры их исполнения, обеспечивающей сроки и порядок исполнения, а также ответственность за уклонение от исполнения решений. В Федеральном конституционном законе "О Конституционном Суде Российской Федерации" данные вопросы не получили своего закрепления. Статья 81 этого Закона, предусматривающая последствия неисполнения решения, имеет бланкетный характер. В ней содержатся положения, согласно которым неисполнение, ненадлежащее исполнение либо воспрепятствование исполнению решения Конституционного Суда влечет ответственность, установленную федеральным законом. Однако специфика и характер решений, принимаемых Конституционным Судом и конституционными (уставными) судами субъектов Российской Федерации, не позволяют им быть объектами исполнения в порядке, установленном законодательством об исполнительном производстве.
В вопросе об определении круга субъектов, призванных исполнять постановления Конституционного Суда, есть два аспекта. Во-первых, это правоприменители, которые не должны в своей деятельности руководствоваться неконституционными правовыми нормами. Во-вторых, это субъекты нормотворчества, чьи правовые акты либо их нормы признаны неконституционными и соответственно исключены из правовой системы России и они обязаны поэтому осуществить правовое регулирование общественных отношений, устранить пробел в правовой системе. Эти субъекты - Президент Российской Федерации, высшие органы законодательной и исполнительной власти Российской Федерации и субъектов Федерации. С учетом специфики решений, принимаемых Конституционным Судом, и особого правового статуса органов, призванных их исполнять, вопрос об ответственности, как элементе обеспечения исполнения решений, представляется достаточно сложным. Он подлежит рассмотрению в контексте проблем конституционных деликтов и конституционной ответственности.
К сожалению, в настоящее время пробелы в законодательстве, образовавшиеся в результате признания правовых норм неконституционными, в течение длительного времени не устраняются органами, управомоченными принимать законы и осуществлять правовое регулирование в пределах их компетенции. Восполнение образовавшихся пробелов в регулировании общественных отношений осуществляется либо по аналогии, на уровне судебных прецедентов, либо восполняется правоприменителями, что отнюдь не более предпочтительно, чем существование неконституционной нормы в правовой системе. Примеров тому достаточно много. Уголовно-процессуальный кодекс, Таможенный кодекс, Кодекс об административных правонарушениях
Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.