|
05 июля 2020 г.
|
Дело N А53-18155/2018
|
Резолютивная часть постановления объявлена 17 июня 2020 года.
Полный текст постановления изготовлен 05 июля 2020 года.
Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего судьи Мазуровой Н.С., судей Епифанова В.Е. и Соловьева Е.Г., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Зуб А.А. (с использованием систем видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Ростовской области), при участии в судебном заседании посредством видеоконференц-связи от истца - индивидуального предпринимателя Чернова Кирилла Александровича (ОГРНИП 313618204900022) - Долгоносова А.Н. (доверенность от 13.01.2020), от ответчика - общества с ограниченной ответственностью "Ингео" (ОГРН 1026102770275) - Подольского Д.Э. (доверенность от 01.07.2019), рассмотрев кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью "Ингео" на постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.02.2020 по делу N А53-18155/2018, установил следующее.
Индивидуальный предприниматель Чернов Кирилл Александрович (далее - предприниматель) обратился в Арбитражный суд Ростовской области с иском к обществу с ограниченной ответственностью "Ингео" (далее - общество, ООО "Ингео"), в котором просил:
- расторгнуть договор аренды оборудования от 29.08.2014 N 19 и дополнительное соглашение от 31.12.2015 N 1, обязав ответчика возвратить арендованное имущество.
Указанное исковое заявление принято арбитражным судом к производству в рамках дела N А53-18155/2018.
Общество заявило к предпринимателю встречное исковое заявление, в котором просило:
- признать договор аренды оборудования от 29.08.2014 N 19 (в редакции дополнительного соглашения от 31.12.2015 N 1) расторгнутым с 15.01.2016, а оборудование возвращенным (т. 2, л. д. 108).
Определением от 21.08.2018 встречный иск общества принят судом к производству для рассмотрения совместно с первоначальным иском в рамках дела N А53-18155/2018 (т. 2, л. д. 112).
Предприниматель также заявил к обществу иск, в котором просил:
- взыскать с ООО "Ингео" денежные средства в размере 476 000 рублей за аренду оборудования в период с 01.01.2017 по 01.06.2018 (т. 3, л. д. 5 - 6).
Названное исковое заявление принято арбитражным судом к производству в рамках дела N А53-22812/2018.
Кроме того, предприниматель заявил к обществу иск, в котором просил:
- взыскать с ООО "Ингео" задолженность по договору аренды оборудования от 29.08.2014 (в тексте дата ошибочно указана как 29.09.2014) с учетом дополнительного соглашения от 31.12.2015 N 1, за июнь, июль 2018 года, в размере 56 000 рублей,
- взыскать с ООО "Ингео" пеню за просрочку оплаты аренды за июнь 2018 года (с 01.07.2018 по 31.07.2018) в размере 17 360 руб. (т. 4, л. д. 5 - 6).
Данное исковое заявление принято арбитражным судом к производству в рамках дела N А53-24875/2018.
Определением от 06.09.2018 по делу N А53-18155/2018 по ходатайству ответчика дела N А53-18155/2018, N А53-22812/2018 и N А53-24875/2018 объединены в одно производство для их совместного рассмотрения, объединенному делу присвоен номер А53-18155/2018 (т. 5, л. д. 12).
Предприниматель отказался от иска в части взыскания с общества 532 000 рублей задолженности и 17 360 рублей неустойки (т. 5, л. д. 126).
С учетом уточнения исковых требований (в окончательной их редакции) предприниматель просил:
- расторгнуть договор аренды оборудования от 29.08.2014 N 19 и дополнительное соглашение от 31.12.2015 N 1,
- в связи с невозможностью возвратить в натуре переданное оборудование, взыскать с ООО "Ингео" действительную стоимость оборудования на момент его приобретения в размере 571 600 рублей,
- взыскать с ООО "Ингео" убытки, вызванные последующим изменением стоимости оборудования, в размере 450 420 руб. (т. 6, л. д. 1, 114).
Решением Арбитражного суда Ростовской области от 14.01.2019 принят отказ предпринимателя от иска в части взыскания 532 000 руб. задолженности и 17 360 руб. неустойки, производство по делу в части названных исковых требований к ООО "Ингео" прекращено. Первоначальные исковые требования удовлетворены частично. Суд расторг договор аренды оборудования от 29.08.2014 N 19, заключенный между предпринимателем Черновым К.А. и ООО "Ингео". В удовлетворении остальной части первоначального иска отказано. В удовлетворении встречного иска отказано. С общества в пользу предпринимателя взыскано 6 тыс. руб. судебных расходов по уплате государственной пошлины. С предпринимателя в доход федерального бюджета взыскано 23 220 руб. государственной пошлины. Чернову К.А. с депозита суда возвращены денежные средства в размере 12 тыс. руб., перечисленные по платежному поручению от 14.12.2018 N 234.
Судебное решение мотивировано следующим. Чернов К.А. в период с 23.07.2007 по 31.05.2017 замещал в ООО "Ингео" должности инженера-геофизика, начальника лаборатории инженерной геофизики и экологии, юрисконсульта. 29.08.2014 (в тексте решения дата ошибочно указана как 28.08.2014) между предпринимателем Черновым К.А. (арендодатель) и обществом (арендатор) заключен договор аренды оборудования N 19, сроком по 31.12.2015; размер арендной платы - 28 тыс. руб. в месяц, уплачивается в безналичном порядке, ежемесячно, не позднее 15-го числа (пункт 4.1 договора). Сторонами 29.08.2014 подписан акт о передаче арендатору оборудования, указанного в пункте 1.1 договора, а именно: дозиметра гамма-излучения ДКГ-03Д "Грач" (2), гамма-спектрометра сцинтилляционного "Прогресс-гамма", измерительного комплекса "Альфарад плюс-АРП". Дополнительным соглашением (от 31.12.2015 N 1) срок аренды оборудования продлен до 31.12.2019. Предприниматель 31.05.2018 направил обществу претензию с предложением расторгнуть договор аренды и возвратить оборудование, в связи с продажей обществом административного здания, а также направил претензии с требованием погасить задолженность по арендной плате. По смыслу статей 310, пункта 1 статьи 450, статьи 450.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - Гражданский кодекс) односторонний отказ от исполнения договора возможен в соответствии с законом либо в соответствии с договором и является юридическим фактом, ведущим к расторжению договора. По заявлению предпринимателя о фальсификации доказательства (статья 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; далее - Арбитражный процессуальный кодекс, Кодекс) уведомление общества от 15.01.2016 N 171 о расторжении договора аренды оборудования исключено из числа доказательств по делу. В отсутствие доказательств уведомления арендодателя о расторжении договора аренды, в удовлетворении встречного иска общества (арендатора) надлежит отказать. Судом установлено фактическое прекращение договорных отношений между сторонами. Из акта совместного осмотра помещения общества от 30.10.2018 следует, что у ответчика по первоначальному иску оборудование отсутствует. Согласно приказу Росаккредитации от 16.03.2016 N А-1886 Чернов К.А. аккредитован в качестве испытательной лаборатории, область аккредитации - измерение радиоактивности на базе спорного оборудования. Факт нахождения оборудования у предпринимателя подтверждается сертификатами его поверки, договорами подряда (субподряда) от 26.01.2016 N 123, от 18.03.2016 N 137, от 22.03.2016 N 141, от 31.03.2016 N 146, от 12.04.2016 N 147, договорами с ООО "БДУ", Ростовгражданпроектом; надлежащих доказательств выполнения в спорный период работ по проведению радиометрических исследований на ином оборудовании, кроме переданного обществу по договору аренды, Чернов К.А. не представил. Представленные в материалы дела доказательства свидетельствуют о том, что с 2016 года оборудование находилось непосредственно у предпринимателя Чернова К.А. (арендодателя), который использовал его и как начальник лаборатории инженерной геофизики и экологии ООО "Ингео" (до апреля 2017 года).
В связи с фактическим прекращением договорных отношений между сторонами, требование предпринимателя о расторжении договора аренды подлежит удовлетворению. Иск в части взыскания действительной стоимости оборудования на момент его приобретения в размере 571 600 руб. и убытков, вызванных последующим изменением стоимости оборудования, в размере 450 420 руб., удовлетворению не подлежит, поскольку в 2016 году оборудование уже находилось непосредственно у предпринимателя Чернова К.А. Судебные расходы по делу распределены по правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса, исходя из удовлетворенных и отклоненных требований (встречных требований) сторон, с учетом частичного прекращения производства по делу, внесения предпринимателем денежных средств на депозит суда, и последующего не проведения по делу судебной экспертизы.
Апелляционным постановлением от 26.04.2019 заявление о фальсификации доказательств оставлено без рассмотрения. Решение от 14.01.2019 в обжалуемой части отменено, в данной части принят новый судебный акт. Первоначальные исковые требования удовлетворены. С ООО "Ингео" в пользу предпринимателя Чернова К.А. взыскано 1 022 020 рублей убытков, а также 3 тыс. руб. судебных расходов за подачу апелляционной жалобы. С общества в доход федерального бюджета взыскано 23 220 рублей государственной пошлины за подачу иска. Излишне уплаченная государственная пошлина по апелляционной жалобе в размере 11 432 руб. Чернову К.А. из федерального бюджета возвращена.
Судебное постановление мотивировано следующим. Факт передачи спорного имущества ответчику подтвержден материалами дела и сторонами не оспаривается. Представитель истца пояснил, что фактически оборудованием в ООО "Ингео" пользовался и Чернов К.А., и иные лица; представитель ответчика согласился с тем, что Чернов К.А. имел доступ к оборудованию. Вопрос о проверке оборудования в договоре аренды не разрешен. На момент увольнения Чернова К.А. (май 2017 года) и на момент выселения его из помещения (апрель 2017 года) оборудование отсутствовало. Чернов К.А. арендовал оборудование "Альфарад" и "Прогресс" у ООО "Варяг", директором которого он также являлся. В соответствии со статьей 622 Гражданского кодекса при прекращении договора аренды арендатор обязан вернуть арендодателю имущество в том состоянии, в котором он его получил, с учетом нормального износа или в состоянии, обусловленном договором. Пунктом 8.2 договора аренды от 29.08.2014 N 19 предусмотрено, что возвращение оборудования производится по акту; представитель ответчика подтвердил, что акт возврата спорного имущества не составлялся. Надлежащее доказательство возврата имущества в материалах дела отсутствует. Утрата вещи, которая является объектом арендных отношений, определяет право арендодателя требовать возмещения ее стоимости. Доводы ответчика о том, что имущество фактически находится у истца, материалами дела не подтверждены и носят предположительный характер. Фактический доступ и использование самим арендодателем переданного в аренду имущества, как в интересах арендатора, так и в своих личных интересах; юридическая безграмотность директора общества и замещение Черновым К.А. в ООО "Ингео" должностей начальника лаборатории, юрисконсульта, не освобождают ответчика от обязанности арендатора возвратить имущество арендодателю, в связи с прекращением договора, по акту приема-передачи или иному двухстороннему документу. Доводы ответчика о недобросовестности поведения истца, который как юрисконсульт готовил документы общества и ненадлежащим образом исполнял свои трудовые обязанности, в том числе не возвратил работодателю оборудование, находящееся в его служебном пользовании, бездоказательны. Возможность использования истцом своего служебного положения в предпринимательских интересах является риском общества и не может служить доказательством недобросовестности истца. Заключение истцом и ответчиком в 2015, 2016 годах договоров подряда по проведению радиационного обследования не является доказательством выбытия спорного оборудования от ответчика, поскольку истец имел право использовать при проведении работ, как собственное оборудование, так и оборудование, предоставленное заказчиком. Аккредитация истца в качестве испытательной лаборатории в 2016 году, в том числе на переданном ответчику в аренду оборудовании, передача (не передача) оборудования на поверку, оплата (не оплата) такой поверки Черновым К.А., не являются доказательством выбытия оборудования из владения ответчика и прекращения договора аренды, поскольку из договора аренды не следует, что поверка оборудования входила в обязанности арендатора, а Чернов К.А., являясь собственником оборудования, был обязан нести расходы по его содержанию, имел доступ к спорному имуществу. Ходатайство истца о фальсификации документов по аккредитации оставлено без рассмотрения, ввиду отсутствия уважительных причин, воспрепятствовавших заявлению такого ходатайства в суде первой инстанции (часть 3 статьи 65, статья 268 Арбитражного процессуального кодекса, пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.05.2009 N 36 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дела в арбитражном суде апелляционной инстанции"; далее - постановление Пленума N 36). Учитывая, что в материалах дела имеются доказательства передачи спорного имущества обществу во исполнение договора аренды, и не представлены доказательства, объективно и однозначно свидетельствующие о возврате арендодателю спорного оборудования в установленном порядке, истец имеет право на взыскание с ответчика убытков за невозвращенное имущество. Требования истца фактически направлены на возмещение убытков в размере, необходимом для восстановления нарушенного права и покупки ответчиком оборудования, аналогичного невозвращенному. В силу пунктов 1, 2 статьи 393 Гражданского кодекса должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, которые определяются в соответствии с правилами, предусмотренными статьей 15данного Кодекса. Лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (пункт 1 статьи 15 Гражданского кодекса). Возмещение убытков в полном размере означает, что в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом. По смыслу статьи 15 Гражданского кодекса для возмещения убытков необходимо установить факт наступления вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между неправомерными действиями и причиненными убытками, документальное подтверждение размера причиненных убытков. В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" (далее - постановление Пленума N 7) разъяснено, что кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также, обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками; если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается; вина должника в нарушении обязательства предполагается, пока не доказано обратное; отсутствие вины в неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства доказывается должником (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса); если должник несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, то на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности, например, обстоятельств непреодолимой силы (пункт 3 статьи 401 Гражданского кодекса). Сходные разъяснения содержатся в пунктах 11, 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - постановление Пленума N 25). Согласно пункту 13 постановления Пленума N 25 размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности; в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить, в этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению. Истец, обосновывая размер убытков, представил доказательства стоимости невозвращенного имущества по открытой информации в сети Интернет на ноябрь 2018 года, согласно которой два ДКГ-03Д "Грач" стоят 79 980 руб. (по 39 990 руб. за штуку), "Альфарад-плюс" - 285 000 руб., "Прогресс-Гамма" - 657 040 руб. (т. 5, л. д. 140 - 142). Ответчик доказательств иной стоимости оборудования не представил. Требования истца о взыскании 1 022 020 руб. убытков (действительная стоимость оборудования на момент приобретения 571 600 руб. + убытки, вызванные последующим изменением стоимости оборудования 450 420 руб.) обоснованны. Несоответствие выводов, изложенных в решении, обстоятельствам дела, является основанием для изменения или отмены решения арбитражного суда первой инстанции (пункт 3 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса). Судебные расходы по уплате государственной пошлины по иску апелляционным судом перераспределены пропорционально удовлетворенным требованиям, и исходя из уплаченных сторонами сумм, судебные расходы по уплате государственной пошлины при подаче апелляционной жалобы, признанной обоснованной, взысканы с ответчика в пользу истца.
Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа (далее - суд округа, окружной суд) от 22.07.2019 апелляционное постановление от 26.04.2019 отменено, дело направлено на новое рассмотрение в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд.
Суд округа исходил из того, что суд апелляционной инстанции не оценил установленные судом первой инстанции, и подтвержденные сторонами при рассмотрении дел в апелляционном суде, обстоятельства наличия у Чернова К.А., как сотрудника ООО "Ингео", свободного и ничем не ограниченного доступа к принадлежащему ему оборудованию, в том числе после подписания между предпринимателем и обществом договора аренды оборудования от 29.08.2014 N 19, акта сдачи-приемки оборудования, фактического использования Черновым К.А. спорного оборудования, сданного в аренду обществу. Указав, что фактический доступ и использование самим арендодателем переданного в аренду имущества, как в интересах арендатора, так и в своих личных интересах, не освобождает ответчика от обязанности арендатора возвратить имущество арендодателю в связи с прекращением договора, допустив проведение аккредитации истца в качестве испытательной лаборатории в 2016 году на переданном в аренду ответчику оборудовании, суд апелляционной инстанции не соотнес данные обстоятельства со своим же утверждением, о состоявшейся передаче оборудования во владение и пользование арендатору; не раскрыл мотивы, исключающие правомерность вывода суда первой инстанции о нахождении спорного оборудования на момент разрешения дела судом во владении Чернова К.А. Закреплено в пункте 6.1 договора аренды оборудования от 29.08.2014 N 19, что арендодатель обязан предоставить арендатору оборудование в исправном состоянии, с необходимой документацией на него. Исследуя вопрос о фактическом владельце и пользователе оборудованием, поименованным в договоре от 29.08.2014 N 19, и признав таковым исключительно ООО "Ингео", суд апелляционной инстанции не проверил состав документации, подтверждающей исправность, и обеспечивающей возможность эксплуатации оборудования по назначению, переданной арендатору арендодателем и (или) полученной арендодателем в арендный период в установленном законом порядке; не проверил возражения общества об отсутствии у него в течение всего периода аренды аккредитации, необходимой для самостоятельного использования поименованных в договоре аренды дозиметров гамма-излучения ДКГ-03Д "Грач", гамма-спектрометра сцинтилляционного "Прогресс-гамма", измерительного комплекса "Альфарад плюс-АРП". Мотивируя вывод о недоказанности обратной передачи спорного оборудования истцу (арендодателю), применительно к доводам суда первой инстанции и ответчика об осуществлении предпринимателем в 2015, 2016 годах радиационного обследования по договорам подряда, в том числе заключенным с обществом, суд апелляционной инстанции исходил из того, что истец имел право использовать при проведении работ, как собственное оборудование, так и оборудование, предоставленное заказчиком. При этом разумность, добросовестность и экономическую эффективность правоотношений, в которых общество арендует у своего сотрудника, являющегося предпринимателем, за плату имущество, в целях последующего предоставления имущества этому же предпринимателю для возмездного выполнения им по заказу общества работ (оказания услуг), апелляционный суд не оценил. Суд апелляционной инстанции установил, что по договору аренды от 29.08.2014 N 19 поверка оборудования не входила в обязанности арендатора (общества). В суде апелляционной инстанции Черновым К.А. заявлено о фальсификации представленных обществом копий свидетельств о поверке от 02.06.2015, от 08.06.2015, от 17.06.2015 и от 25.06.2015, копии свидетельства радиационного качества объекта от 10.12.2015. Однако факт и действительные обстоятельства поверки спорного оборудования (когда, где, за чей счет, от чьего имени, с предоставлением оборудования или без такового и т.д.), правомерность его эксплуатации без осуществления такой поверки, не проверены и в обжалуемом акте не отражены. Отклоняя доводы ответчика о недобросовестности истца, являющегося одновременно субъектом самостоятельной предпринимательской деятельности, арендодателем по договору от 29.08.2014 N 19, сотрудником арендатора, замещающим должности начальника лаборатории со сходным направлением деятельности, и юрисконсульта, суд апелляционной инстанции не обосновал вывод о допустимости использования истцом как работником служебного положения в личных (собственных) интересах, ссылками на нормы закона, локальные правовые акты общества, условия трудового договора, должностные инструкции, условия договора аренды. Отметив отсутствие в материалах дела доказательств того, что Чернов К.А., будучи работником ответчика, не возвратил работодателю оборудование, находящееся в его служебном пользовании, суд апелляционной инстанции не установил порядок закрепления соответствующего оборудования в служебное пользование (под ответственность) Чернова К.А. (иного лица); не исследовал обстоятельства документального оформления в обществе доступа Чернова К.А. (иного лица) к оборудованию; освобождения Черновым К.А. арендуемых у общества для занятия своей предпринимательской деятельностью помещений, подвергшихся осмотру 30.10.2018. Соглашаясь с заявленным предпринимателем размером убытков, сложившихся из стоимости оборудования на момент его приобретения (571 600 руб.), и последующего изменения в сторону увеличения стоимости данного оборудования (450 420 руб.), суд апелляционной инстанции не установил достоверно стоимость именно переданного обществу в аренду по договору от 29.08.2014 N 19 оборудования, с учетом отсутствия в обжалуемом акте документально подтвержденных выводов относительно исполнения арендодателем обязательств, предусмотренных пунктом 6.1 договора аренды; не исследовал бухгалтерскую документацию истца о принадлежащем ему на момент заключения договора аренды от 29.08.2014 N 19 оборудовании, стоимости и дате его приобретения, не оценил возражения ответчика относительно не поименованной в договоре аренды спецификации (т. 6, л. д. 101), подписанной от имени общества не уполномоченным на то лицом, не учел нормальный износ оборудования в период, предшествовавший заключению договора аренды от 29.08.2014 N 19, и непосредственно в арендный период, не обсудил со сторонами необходимость назначения по делу оценочной экспертизы.
При новом рассмотрении дела определением суда апелляционной инстанции от 07.11.2019 производство по нему приостанавливалось, в связи с назначением по ходатайству сторон судебной экспертизы, и было возобновлено определением от 16.01.2020 (т. 10, л. д. 72 - 77; т. 11, л. д. 47 - 48).
При новом рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции предприниматель заявил ходатайство об уточнении исковых требований (с учетом заключения судебной экспертизы; т. 11, л. д. 103), которое судом апелляционной инстанции во внимание не принято, что согласуется с требованиями части 1 статьи 49, статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса.
Апелляционным постановлением от 20.02.2020 заявление (истца) о фальсификации доказательств оставлено без рассмотрения. Решение от 14.01.2019 в обжалуемой части отменено, в данной части принят новый судебный акт. С общества в пользу предпринимателя взыскано 816 752 рубля убытков, а также 2 397 рублей 30 копеек судебных расходов за подачу апелляционной жалобы. С общества в доход федерального бюджета взыскано 18 555 рублей 10 копеек государственной пошлины за подачу иска.
С предпринимателя в доход федерального бюджета взыскано 4 664 рубля 90 копеек государственной пошлины за подачу иска. Абзац девятый, изложенный в резолютивной части решения, постановлено считать абзацем десятым резолютивной части решения. Предпринимателю из федерального бюджета возвращено 11 432 рубля излишне уплаченной государственной пошлины по апелляционной жалобе.
Суд апелляционной инстанции указал, что в суде первой инстанции истец ходатайство о фальсификации (документов по аккредитации) в порядке статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса не заявил, в связи с чем, лишен права на соответствующее заявление в суде апелляционной инстанции. По существу спора (в обжалуемой части решения от 14.01.2019 об отказе в удовлетворении требований предпринимателя о взыскании действительной стоимости оборудования и убытков, вызванных последующим изменением его стоимости) апелляционная коллегия исходила из того, что в рамках дела о возврате переданного в аренду имущества (в данном случае - стоимости имущества, местонахождение которого не установлено), арендодатель обязан доказать факт передачи имущества арендатору, а арендатор обязан доказать факт возврата имущества. Факт передачи спорного имущества ответчику подтвержден материалами дела и сторонами не оспаривается. В пункте 8.2 договора аренды от 29.08.2014 N 19 стороны согласовали процедуру возврата оборудования по акту. Предусмотренное сторонами доказательство возврата имущества в материалах дела отсутствует. В заседании суда апелляционной инстанции 28.03.2019 представитель ответчика подтвердил, что акт возврата спорного имущества не составлялся. Утрата вещи, которая является объектом арендных отношений, определяет право арендодателя требовать возмещения ее стоимости. Наличие у Чернова К.А. как работника общества, доступа к спорному оборудованию не означает, что именно у данного лица находится или находилось спорное имущество. Ответчик не доказал, что доступ к оборудованию был только у Чернова К.А., а у иных лиц такой доступ отсутствовал. При использовании Черновым К.А. спорного оборудования как работником общества, оборудование считается находящимся во владении и пользовании общества. Настаивая на том, что оборудование находится у истца, надлежащих доказательств в подтверждение данного довода ответчик не представил. Доказательств того, что спорное имущество было закреплено за Черновым К.А. как за работником общества, и что он не передал данное имущество при увольнении работодателю, ответчик не представил. Доказательств предъявления истцу как работнику, ответчиком как работодателем, претензий по поводу невозврата спорного оборудования, привлечения Чернова К.А. к дисциплинарной ответственности, общество также не представило. К уголовной ответственности за хищение оборудования истец не привлекался. Доводы ответчика о том, что Чернов К.А. являлся юрисконсультом, а директор юридически безграмотен, в рассматриваемом деле правового значения не имеют, поскольку ответчик является юридическим лицом. Ссылка ответчика на недобросовестность поведения истца, который как юрисконсульт готовил документы общества, отклонена как бездоказательная; согласно пункту 5 статьи 10 Гражданского кодекса добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. Заключение гражданско-правовых договоров с индивидуальным предпринимателем, который при этом является сотрудником ответчика, является правом общества. Вместе с тем, заключив договор аренды с Черновым К.А., который одновременно является его работником, и не передав оборудование по акту приема-передачи, как того требовал договор, общество самостоятельно затруднило себе процедуру доказывания факта возврата оборудования. С учетом того, что арендодатель-предприниматель и работающий с оборудованием сотрудник арендатора-общества фактически являлись одним физическим лицом, аккредитация оборудования в 2016 году не может быть признана доказательством, однозначно свидетельствующим о выбытии оборудования из владения и пользования общества, и возврате его арендодателю. Бухгалтерская документация не подтверждает наличие или отсутствие спорного оборудования у какой-либо стороны. Положения части 5 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса распространяются на обстоятельства, которые считаются признанными стороной в порядке части 3.1 статьи 70 данного Кодекса, что согласуется с позицией, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.10.2013 N 8127/13. Доводов о том, что оборудование было передано без документации, подтверждающей исправность, и обеспечивающей возможность его эксплуатации по назначению, ответчик не заявлял; доказательства направления претензий по качеству оборудования и составу документации в материалы дела не представлены. Разумность и экономическая эффективность правоотношений, в которых общество арендует у своего сотрудника, являющегося предпринимателем, за плату имущество, в целях последующего предоставления имущества этому же предпринимателю для возмездного выполнения им по заказу общества работ (оказания услуг), как следует из пояснений самого ответчика, состояла в необходимости получения оборудования для аккредитации, а арендная плата, по мнению общества, являлась скрытой заработной платой истца; при этом ответчик не обосновал потребность скрывать заработную плату истца, который являлся работником общества. Требования о признании договора аренды недействительной сделкой по какому-либо основанию ответчик не заявлял, договор аренды считал действительным. Решение общества не пролонгировать аккредитацию является его правом и не может являться подтверждением возврата оборудования Чернову К.А., как предпринимателю. Ответчик не представил доказательств того, что истец не мог провести аккредитацию лаборатории на ином оборудовании или даже провести ее на спорном (переданном в аренду) оборудовании. При этом во втором случае аккредитация все равно не является доказательством выбытия оборудования из владения ответчика и прекращения договора аренды. Поверка спорного оборудования по договору аренды не включена в обязанности ни арендатора, ни арендодателя, последний вправе в течение срока аренды осуществлять лишь проверку порядка использования имущества арендатором (пункт 6.2 договора). Факт того, сдавал или не сдавал Чернов К.А. оборудование на поверку, оплачивал ее или нет, не может служить доказательством возврата ему спорного имущества, так как он к этому имуществу имел доступ и, являясь его собственником, был обязан нести расходы по его содержанию, в том числе и связанные с поверкой. Ответы на вопросы о том, когда, где, за чей счет, от чьего имени, с предоставлением оборудования или без такового проводилась поверка, не могут подменить собой доказательство возврата оборудования в предусмотренной договором форме. Сомнения в добросовестности действий сторон при заключении договора аренды не могут освобождать ответчика от возврата оборудования или подтверждения такого возврата. Руководствуясь правовым подходом, сформулированным в пункте 9 постановления Пленума N 25, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что требования истца фактически направлены на возмещение убытков в размере, необходимом для восстановления нарушенного права, и покупки ответчиком оборудования, аналогичного не возвращенному. Истец просил взыскать 1 022 020 рублей убытков; ответчик доказательств иной стоимости оборудования не представил. Спецификация к договору подписана работником (инженером) ответчика, доказательств выдачи которому полномочий на подписание спецификации не имеется. Однако комплектность оборудования указана в представленных в материалы дела копиях паспортов, и она не превышает комплектацию, обозначенную в спецификации. При новом рассмотрении дела апелляционный суд обсудил со сторонами вопрос о назначении экспертизы на предмет определения стоимости оборудования с учетом его нормального износа, назначил определением от 07.11.2019 экспертизу, проведение которой поручил эксперту общества с ограниченной ответственностью "Донской центр судебной экспертизы" Кириленко К.Г. Информация об образовании и квалификации эксперта в материалы дела представлена. Согласно заключению судебной экспертизы от 03.12.2019, рыночная стоимость оборудования на дату проведения экспертизы в комплектации, указанной в спецификации (описи передаваемого оборудования) от 29.08.2014, составила 816 752 рубля. Экспертное заключение подписано экспертом и заверено экспертной организацией; заключение основано на представленных эксперту материалах дела; экспертом указано, на основании каких методик проводилось исследование, представлен расчет стоимости, приложения, которые учитывались при определении стоимости. Правом ходатайствовать о вызове эксперта в судебное заседание для дачи пояснений, о проведении дополнительной или повторной экспертизы, истец не воспользовался. Судом апелляционной инстанции не установлены процессуальные нарушения, допущенные при назначении и проведении судебной экспертизы, способные вызвать сомнения в обоснованности заключения эксперта; противоречия в выводах эксперта отсутствуют. Оснований для оценки заключения судебной экспертизы в качестве недопустимого или недостоверного доказательства, а равно, предусмотренных частями 1, 2 статьи 87 Арбитражного процессуального кодекса оснований для назначения дополнительной или пов
