Решение Суда по интеллектуальным правам от 18 июля 2025 г. по делу N СИП-963/2024
Именем Российской Федерации
Резолютивная часть решения объявлена 8 июля 2025 года.
Полный текст решения изготовлен 18 июля 2025 года.
Суд по интеллектуальным правам в составе:
председательствующего судьи - Погадаева Н.Н.,
судей Борисовой Ю.В., Булгакова Д.А.,
при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Ильденеевой Н.В.,
рассмотрел в судебном заседании исковое заявление индивидуального предпринимателя Батищевой Юлии Игоревны (г.о. Домодедово, Московская область, ОГРН 312500917800079) к индивидуальному предпринимателю Григорьевой Марии Олеговне (Москва, ОГРН 319774600095310) о признании действий по регистрации знака обслуживания по свидетельству Российской Федерации N 773811 актом недобросовестной конкуренции,
при участии в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Федеральной службы по интеллектуальной собственности (Бережковская наб., д. 30, корп. 1, Москва, 121059, ОГРН 1047730015200).
В судебном заседании приняли участие представители:
от индивидуального предпринимателя Батищевой Юлии Игоревны - Зиатдинова Р.Р. (по доверенности от 25.06.2024);
от индивидуального предпринимателя Григорьевой Марии Олеговны - Никитин А.В. (по доверенности от 05.03.2024).
Суд по интеллектуальным правам
УСТАНОВИЛ:
индивидуальный предприниматель Батищева Юлия Игоревна обратилась в Суд по интеллектуальным правам с исковым заявлением к индивидуальному предпринимателю Григорьевой Марии Олеговне о признании действий по регистрации и использованию знака обслуживания по свидетельству Российской Федерации N 773811 (далее - спорный знак обслуживания) актом недобросовестной конкуренции (с учетом уточнений исковых требований от 14.03.2025).
В порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Роспатент).
Определением Суда по интеллектуальным правам от 14.02.2025 произведена замена судьи Борзило Е.Ю. судьей Погадаевым Н.Н., в связи с чем рассмотрение дела осуществлено с самого начала.
Исковые требования мотивированы тем, что действия ответчика по приобретению и использованию исключительных прав на спорный знак обслуживания представляют собой акт недобросовестной конкуренции, запрет на которую предусмотрен частью 1 статьи 14.4 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" (далее - Закон о защите конкуренции), поскольку:
спорный товарный знак является полностью тождественным обозначению, используемому истцом с 2018 года в отношении услуг 44-го класса МКТУ "салоны красоты";
ответчик осведомлен об использовании истцом обозначения "Basic beauty" ввиду наличия у него договорных отношений с истцом;
истец с 2018 года начал использовать обозначение "Basic beauty" при оказании услуг салонов красоты;
в начале 2019 года ответчик приобрел у истца франшизу "Basic beauty" и оплатил паушальный взнос в размере 250 000 рублей и открыл при содействии истца салон красоты;
до конца 2019 года стороны работали совместно, затем отношения сторон испортились и 17.02.2020 ответчик без ведома истца и без его разрешения подал заявку на регистрацию спорного знака обслуживания;
ответчик намеренно подал заявку на регистрацию тождественного обозначения в качестве знака обслуживания в отношении однородных и идентичных услуг, только с единственной целью - воспользоваться репутацией спорного обозначения, созданной силами и средствами истца, получив при этом необоснованные преимущества;
последующие действия ответчика (по направлению претензионного письма от 30.05.2024, предъявление в Арбитражный суд Московской области исковых требований по делу N А41-68142/2024 об обязании прекратить использование спорного знака и выплаты компенсации за его незаконное использование в размере 2 000 000 рублей) свидетельствует о приобретении последним исключительного права на спорный знак обслуживания с целью причинения вреда истцу.
Таким образом, совокупность вышеперечисленных обстоятельств, по мнению истца, подтверждают наличие в действиях ответчика признаков недобросовестной конкуренции.
Роспатент представил отзыв, в котором указал на то, что вопрос о признании действий ответчика, связанных с приобретением и использованием исключительного права на спорный знак обслуживания, актом недобросовестной конкуренции, не относится к компетенции ведомства, в связи с этим, рассмотрение исковых требований оставляет на усмотрение суда. Административный орган просит рассмотреть дело в отсутствие его представителя с последующим направлением копии судебного акта.
Ответчик против удовлетворения исковых требований возражает в полном объеме по следующим основаниям:
истец фактически оказывал информационные/консультационные услуги ответчику, направленные на открытие собственного салона красоты;
обозначение "Basic beauty" придумано сторонами совместно;
единственным намерением для регистрации спорного знака обслуживания являлась защита исключительного права на обозначение, в рекламу которого были вложены значительные денежные средства самого ответчика;
предъявление исковых требований по делу N А41-68142/2024 связано с необходимостью обязать истца (ответчика по делу N А41-68142/2024) прекратить использование сходного обозначения в сети Интернет и прекращения вероятности смешения салона красоты истца с сетью салонов красоты ответчика, расположенных по разным адресам;
степень известности спорного товарного знака не связана исключительно с деятельностью истца, развивалась действиями ответчика;
между сторонами отсутствуют конкурентные отношения ввиду удаленного расположения по отношению друг к другу;
после регистрации спорного знака обслуживания ответчик не предпринимал действий, направленных на запрещение использования истцу спорного обозначения.
Помимо прочего ответчик настаивает на том, что истец пропустил срок исковой давности, так как о регистрации Григорьевой М.О. спорного знака обслуживания узнал 23.10.2020, а исковые требования предъявлены 20.08.2024. Пропуск ответчиком искового срока является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.
В дополнительных письменных позициях истец отмечает, что:
деятельность истца и ответчика совпадают по географическим и продуктовым границам;
ответчик заключил с истцом договор франшизы на открытие салона красоты "Basic beauty", оплатила его и фактически стороны исполняли условия договоры, что следует из переписки сторон;
факт сотрудничества с истцом и известности ему логотипа "Basic beauty" ответчик не отрицает;
истец и ответчик ранее были хорошо знакомы и в ходе согласования условий сотрудничества по открытию ответчиком салона красоты под брендом "Basic beauty", истец направил ответчику в качестве примера проект договора коммерческой концессии, который использовался истцом для партнеров в линейке салонов под брендом "WAX&NAILS" (который зарегистрирован в качестве товарного знака);
проект договора, который содержал указание на товарный знак "WAX&NAILS", направлен ответчику для его общего представления о порядке работы с истцом по открытию салона под брендом "Basic beauty", то есть в качестве примера договора, ввиду того, что это был единственный разработанный вариант договора, имеющийся у истца. Данный проект не откорректирован сторонами под все условия работы сторон по проекту "Basic beauty", так как стороны решили не подписывать договор в письменном виде ввиду наличия близких дружественных и доверительных отношений, а остановиться на общих условиях сотрудничества;
ответчик отказался платить роялти по договору и не разу не уточнял у истца о наличии у него прав на товарный знак или о его регистрации, не выражал мнение или требование, что товарный знак должен быть ему предоставлен по договору ни во время сотрудничества сторон, ни после прекращения партнерства;
ответчик не представил необходимых и достаточных доказательств, подтверждающих декларативное утверждение о наличии в действиях истца по подаче заявления по настоящему делу и/или действий истца при заключении договора с ответчиком злоупотребление правом.
Ответчик заявил о фальсификации доказательств (договора авторского заказа от 05.12.2018 N 1), однако в ходе подготовки дела к судебному разбирательству оно снято с рассмотрения, что зафиксировано в протоколе предварительного судебного заседания от 31.03.2025.
Помимо прочего, в ходе судебного разбирательства истец и ответчик представили дополнительные пояснения от 17.03.2025 (в которых истец настаивал на отсутствии пропуска срока исковой давности) и от 31.03.2025 (соответственно), ходатайство от 26.05.2025 о приобщении документов на для обозрения судом.
В ходе рассмотрения дела в порядке статьи 56 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заслушаны свидетельские показания Никулина Виталия Викторовича, предупрежденного об уголовной ответственности в соответствии со статьями 307 и 308 Уголовного кодекса Российской Федерации.
В рамках дачи свидетельских показаний, Никулин В.В. пояснил:
что знаком с истцом и работает с ним где-то с 2014 года, на фрилансе;
в отношении разработки логотипа "Basic beauty" сообщил, что на тот момент был проект сети салонов красоты "Basic by wax", логотип которого необходимо было трансформировать;
в конце 2018 года, возникла идея о ренейминге, когда нужно было логотип "Basic by wax" превратить в логотип "Basic beauty" сохранив преемственность, стилистику и цветовое решение обозначения. Истец обратился в конце 2018 года в мессенджере "WhatsApp", велась переписка. Работа отсылалась в электронном виде на электронную почту, возможно (но не точно) в мессенджере "WhatsApp". В результате работы создан логотип "Basic beauty";
представленный стороной договор составлен в 2018 году, но фактически подписан намного позднее ввиду нахождения сторон договора в разных городах, долго откладывали его подписание;
с ответчиком, скорее всего, не знаком, напрямую она не обращалась, возможно общался потом (где-то, когда-то) потому что заказчики передают знакомым контакты. Но по переработке логотипа "Basic by wax" в "Basic beauty" общался лишь с одним человеком - Юлией Батищевой в декабре 2018 года.
Отвечая на вопросы представителей сторон, свидетель поведал, что:
оплату услуг за разработку логотипа получил на банковскую карту;
насколько известно сеть "Basic by wax" была локальной, расположенной в одном регионе (Московская область). Еще чуть раньше была сеть "WAX&NAILS", потом из нее получился дочерний проект "Basic by wax", то есть салон от создателей "WAX&NAILS". Таким образом, элемент "WAX" попал в "Basic by wax". Потом данный проект предполагалось открывать в других городах страны, в которых люди уже не знали что такое "WAX&NAILS", в связи с чем было решено что обозначение "Basic by wax" будет продвигаться как "Basic beauty";
исключительные права на логотип передавались Юлии (истцу), что обговаривалось.
В судебном заседании представитель истца поддержал исковые требования и просил их удовлетворить, представитель ответчика против удовлетворения исковых требований возражал в полном объеме.
Представитель Роспатента в судебное заседание не явился, о месте и времени проведения судебного заседания извещен надлежащим образом. Судебное заседание проведено в отсутствие представителя Роспатента в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Изучив материалы дела, рассмотрев доводы, содержащиеся в исковом заявлении, дополнениях к нему, отзыве на исковое заявление и дополнениях к нему, выслушав представителей сторон, оценив имеющиеся в материалах дела доказательства в совокупности и в порядке, предусмотренном статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Суд по интеллектуальным правам приходит к следующим выводам.
Как следует из материалов, Григорьева Мария Олеговна является правообладателем знака обслуживания "
" по свидетельству Российской Федерации N 773811, зарегистрированного 02.09.2020 по заявке N 2020707323 с датой приоритета от 17.02.2020 в отношении услуг 44-го класса "бани; ваксинг; депиляция; имплантация волос; маникюр; массаж; парикмахерские; пирсинг; педикюр; салоны красоты; СПА салоны; татуирование; услуги визажистов; услуги саун; услуги соляриев; уход за бровями и ресницами" МКТУ.
Полагая, что действия Григорьевой М.О. по приобретению и использованию исключительных прав на спорный знак обслуживания содержат признаки недобросовестной конкуренции, Батищева Ю.И. обратилась в Суд по интеллектуальным правам с настоящим исковым заявлением.
В соответствии с разъяснением, изложенным в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 10), дела по спорам о признании судом актом недобросовестной конкуренции действий правообладателя, связанных с предоставлением правовой охраны товарному знаку, также подсудны Суду по интеллектуальным правам в качестве суда первой инстанции на основании пункта 2 части 4 статьи 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку решение суда по такому делу является в силу подпункта 7 пункта 2 статьи 1512 ГК РФ основанием признания недействительным предоставления правовой охраны товарному знаку.
Вместе с тем, учитывая то обстоятельство, что требование о признании актом недобросовестной конкуренции действий лица по приобретению и использованию исключительного права, поданное в арбитражный суд, рассматривается в порядке искового производства, право на обращение с соответствующим иском возникает только у того истца, чьи права и законные интересы нарушены такими действиями (статья 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), а не у любого лица, которому стало известно о наличии в действиях ответчика признаков недобросовестной конкуренции (в отличие от рассмотрения дела о нарушении конкуренции антимонопольным органом).
При этом бремя доказывания обстоятельств, на которых истец основывает свои требования, возложено именно на него.
Следовательно, суду при рассмотрении искового заявления о признании действий индивидуального предпринимателя актом недобросовестной конкуренции надлежит установить наличие у истца заинтересованности в подаче такого иска, нарушения или угрозы нарушения действиями ответчика прав и законных интересов истца.
Проанализировав представленные в дело доказательства с учетом изложенных в исковом заявлении и дополнении к нему доводов, судебная коллегия признает истца заинтересованными в предъявлении настоящих исковых требований, поскольку и истец и ответчик оказывают услуги салонов красоты на территории города Москвы, то есть ведут хозяйственную деятельность на одном товарном рынке.
При этом ответчик направил в адрес истца досудебную претензию и, в последующем, предъявил исковые требования о запрете использования обозначения и взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на знак обслуживания в рамках дела N А41-68142/2024.
В соответствии со статьей 10.bis Парижской конвенции актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах. В частности, подлежат запрету: 1) все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов или промышленной или торговой деятельности конкурента; 2) ложные утверждения при осуществлении коммерческой деятельности, способные дискредитировать предприятие, продукты или промышленную или торговую деятельность конкурента; 3) указания или утверждения, использование которых при осуществлении коммерческой деятельности может ввести общественность в заблуждение относительно характера, способа изготовления, свойств, пригодности к применению или количества товаров.
Согласно части 7 статьи 4 Закона о защите конкуренции конкуренция - соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке.
В силу положений части 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции под недобросовестной конкуренцией понимаются любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам - конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации.
Согласно части 1 статьи 144 Закона о защите конкуренции не допускается недобросовестная конкуренция, связанная с приобретением и использованием исключительного права на средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации товаров, работ или услуг.
При проверке наличия состава правонарушения, предусмотренного статьей 144 Закона о защите конкуренции, исходя из разъяснений, изложенных в абзаце третьем пункта 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 04.03.2021 N 2 "О некоторых вопросах, возникших в связи с применением судами антимонопольного законодательства" (далее - Постановление N 2), при признании конкретных действий актом недобросовестной конкуренции учитываются не только случаи, когда непосредственно предполагаемый нарушитель и потерпевший являются конкурентами между собой, но и более широкие случаи, когда хозяйствующим субъектом осуществляются действия, способные оказать влияние на состояние конкуренции.
Недобросовестной конкуренцией могут быть признаны действия как конкурента, так и лица, которое на момент совершения подобных действий конкурентом не является, но своими действиями оказывает влияние на конкурентную среду, получая при этом необоснованные конкурентные преимущества.
Аналогичная правовая позиция выражена в постановлениях президиума Суда по интеллектуальным правам от 03.02.2022 по делу N СИП-143/2021, от 28.02.2022 по делу N СИП-599/2021 и от 05.03.2022 по делу N СИП-218/2021.
Согласно правовой позиции, содержащейся в пункте 30 Постановления N 2, в силу запрета недобросовестной конкуренции хозяйствующие субъекты вне зависимости от их положения на рынке при ведении экономической деятельности обязаны воздерживаться от поведения, противоречащего законодательству и (или) сложившимся в гражданском обороте представлениям о добропорядочном, разумном и справедливом поведении (статья 10.bis Парижской конвенции, пункты 3, 4 статьи 1 ГК РФ, пункты 7 и 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции).
Нарушение хозяйствующим субъектом при ведении своей деятельности норм гражданского и иного законодательства, в том числе в случае неправомерного использования охраняемого результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, само по себе не означает совершение акта недобросовестной конкуренции.
При рассмотрении спора о нарушении запрета недобросовестной конкуренции должны быть установлены в совокупности:
факт осуществления хозяйствующим субъектом действий, способных оказать влияние на состояние конкуренции;
отличие избранного хозяйствующим субъектом способа конкуренции на рынке от поведения, которое в подобной ситуации ожидалось бы от любого субъекта, преследующего свой имущественный интерес, но не выходящего за пределы осуществления гражданских прав и честной деловой практики;
направленность поведения хозяйствующего субъекта на получение преимущества, в частности имущественной выгоды или возможности ее извлечения, при осуществлении экономической деятельности за счет иных участников рынка, в том числе посредством оказания влияния на выбор покупателей (потребителей), на возможность иных хозяйствующих субъектов, конкурирующих добросовестно, извлекать преимущество из предложения товаров на рынке, на причинение вреда хозяйствующим субъектам-конкурентам иными подобными способами (например, в результате использования (умаления) чужой деловой репутации).
Для доказывания факта недобросовестной конкуренции необходимо установление как специальных признаков, определенных нормами статей 141 - 147 Закона о защите конкуренции, так и общих признаков недобросовестной конкуренции, предусмотренных пунктом 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции, статьей 10.bis Парижской конвенции.
Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 32 Постановления N 2, перечень форм недобросовестной конкуренции не является исчерпывающим (статья 14.8 Закона о защите конкуренции).
Исходя из правовой позиции, изложенной в пункте 169 Постановления N 10, квалификация действий правообладателя по приобретению исключительного права на товарный знак путем его государственной регистрации в качестве акта недобросовестной конкуренции зависит от цели, преследуемой лицом при приобретении такого права, намерений этого лица на момент подачи соответствующей заявки. Цель лица, его намерения могут быть установлены с учетом в том числе предшествующего подаче заявки на товарный знак поведения правообладателя, а равно его последующего (после получения права) поведения. В случае если лицо подает заявку на государственную регистрацию в качестве товарного знака обозначения, использующегося иными лицами, оценке подлежат в числе прочего известность, репутация обозначения, вероятность случайности такого совпадения.
Аналогичный подход отражен в постановлениях президиума Суда по интеллектуальным правам от 31.10.2016 по делу N СИП-620/2015, от 14.05.2018 по делу N СИП-497/2017, от 31.03.2021 по делу N СИП-276/2020, от 06.10.2021 по делу N СИП-835/2020 и др.
Проверяя наличие факта недобросовестного поведения со стороны ответчика в подобных случаях, суд должен также учесть цель регистрации товарного знака или приобретения исключительного права на товарный знак, реальное намерение правообладателя его использовать, причины неиспользования. В случае же установления того, что правообладателем был зарегистрирован товарный знак или приобретено исключительное право на товарный знак не с целью его использования самостоятельно или с привлечением третьих лиц, а лишь с целью запрещения третьим лицам использовать соответствующее обозначение, в защите такого права указанному лицу суд может отказать.
Недобросовестная цель приобретения исключительного права устанавливается единожды, и ее выявление порождает последствия не только для взаимоотношений лиц, участвующих в деле, в котором она анализировалась, но и в целом для самого товарного знака.
С точки зрения определения намерений при определении вопроса о добросовестности приобретения исключительных прав на товарный знак изучению подлежат как обстоятельства, связанные с самим приобретением исключительного права, так и последующее поведение правообладателя, свидетельствующее о цели такого приобретения. При этом недобросовестность правообладателя должна быть прежде всего установлена на стадии обращения с заявкой на регистрацию обозначения в качестве товарного знака, поскольку именно в этот момент реализуется намерение (умысел) на недобросовестное конкурирование с иными участниками рынка посредством использования исключительного права на товарный знак, предусматривающего запрет иным лицам применять для индивидуализации товаров и услуг тождественные или сходные обозначения. Последующее же поведение правообладателя может лишь подтверждать либо опровергать тот факт, что при приобретении исключительного права на товарный знак он действовал недобросовестно.
Вместе с тем установление недобросовестности только на стадии использования товарного знака не является самостоятельным основанием для признания приобретения исключительного права на товарный знак недобросовестным.
Если до даты приоритета товарного знака спорное обозначение широко использовалось третьими лицами, регистрация товарного знака одним из них могла быть произведена с целью устранения присутствия третьих лиц на рынке определенного товара. Такая регистрация не соответствует основной функции товарного знака по индивидуализации товаров правообладателя.
Одним из обстоятельств, которые могут свидетельствовать о недобросовестном поведении лица, зарегистрировавшего товарный знак, может быть то, что это лицо знало или должно было знать о том, что третьи лица (третье лицо) на момент подачи заявки на регистрацию обозначения в качестве товарного знака законно использовали соответствующее обозначение для индивидуализации производимых ими товаров или оказываемых услуг без регистрации в качестве товарного знака, а также то, что такое обозначение приобрело известность среди потребителей.
Однако установления осведомленности правообладателя об использовании другими лицами тождественного или сходного до степени смешения обозначения до даты приоритета товарного знака само по себе недостаточно для вывода о том, что лицо, приобретая исключительное право на товарный знак, действовало недобросовестно. Должно быть также установлено, что лицо, приобретая исключительное право на товарный знак, имело намерение воспользоваться узнаваемостью такого обозначения, и/или вытеснить с соответствующего товарного рынка добросовестных субъектов предпринимательства.
В обоснование исковых требований, истец представил следующие доказательства:
выписки из ЕГРИП в отношении истца и ответчика, из которых следует, что основными видами деятельности сторон является "Предоставление услуг парикмахерскими и салонами красоты";
копия договора аренды нежилого помещения от 13.02.2017, согласно которому истец арендовал помещение, расположенное по адресу Московская область, г. Домодедово, мкр. Центральный, ул. Корнеева, д. 1 и акт приема-передачи нежилого помещения;
копия договора субаренды недвижимого имущества от 15.05.2019 N 002-19, из которого следует, что истец принял в субаренду помещение, расположенное по адресу Московская область, г. Домодедово, мкр. Северный, ул. Советская, д. 50, пом. 03 (пункт 1.2) для размещения в нем салона красоты (пункт 1.6), акт приема-передачи от 15.05.2019 к договору субаренды, счет на оплату от 15.05.2019;
сведения о первом салоне красоты истца "Basic beauty", открытом в городе Казани, которые размещены 08.01.2019 в сети Интернет в социальной сети с использованием логотипа "
";
сведения о переписках истца с иными лицами, датированных декабрем 2018 года, в которой фигурирует словесное обозначение "Basic beauty";
свидетельство о регистрации доменного имени basicbeauty.ru и копия сайта от 2018 года;
сведения, размещенные в группе истца в социальной сети Instagram (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой на территории Российской Федерации), содержащие информацию с использованием указанного выше логотипа и словесного обозначения "Basic beauty", включая сведения о салоне в Домодедово;
копия договора авторского заказа от 05.12.2018, акт об исполнении договора от 18.12.2018 и приложение к акту, на котором размещен логотип 
, а также переписка с дизайнером посредством электронной почты и мессенджера "WhatsApp", датированных декабрем 2018 года и в которых фигурирует или вышеуказанный логотип, или словесное обозначение;
расписка от 07.03.2025 о получении Никулиным В.В. денежных средств на основании договора от 05.12.2018;
длительная переписка истца и ответчика в мессенджере "WhatsApp", из которой следует, что по состоянию на 04.07.2019 ответчик знал о наличии у истца проекта с названием "Basic beauty";
электронная переписка сторон спора, из которой следует факт перенаправления истцом на электронную почту ответчика логотипа "Basic beauty", которое датировано 11.03.2019;
копия претензионного письма ответчика от 30.05.2024, направленного в адрес истца и содержащего требование прекратить использование обозначение "Basic beauty" и выплаты компенсации в размере 1 000 000 рублей;
копия искового заявления ответчика по делу N А41-68142/2024 к истцу, в том числе с требованием о взыскании компенсации в размере 2 000 000 рублей, рассчитанной на основании двукратной стоимости права использования знака обслуживания, определяемой из цены, которая при сравниваемых обстоятельствах обычно взимается за его правомерное использование.
Исследовав и оценив вышеперечисленные документы судебная коллегия установила следующие обстоятельства.
Заявка N 2020707323 на регистрацию спорного знака обслуживания подана в Роспатент 17.02.2020.
Истец и ответчик в качестве индивидуальных предпринимателей зарегистрированы 26.06.2012 и 13.02.2019 соответственно.
Основным видом деятельности сторон, согласно выпискам из ЕГРИП, является предоставление услуг парикмахерскими и салонами красоты.
Из представленных в дело доказательств (договоров аренды и субаренды, размещенных в сети Интернет сведений, квитанций и фотографий салона ответчика) также следует, что фактически стороны ведут коммерческую деятельность по оказанию косметологических услуг в салонах красоты, что не оспаривается истцом и ответчиком.
Предпринимательскую деятельность истец и ответчик осуществляют в рамках одного региона (Москва).
Аргументы о том, что обозначение, охраняемое спорной регистрацией, было придумано в рамках совместной деятельности истца и ответчика при открытии салона красоты ответчика, документально не подтверждены и опровергаются представленными в дело доказательствами истца (договор авторского заказа) и свидетельскими показаниями.
Как следует из договора авторского заказа, акта приема-передачи с приложением N 1 Никулин В.В. разработал истцу следующий логотип "
" в 2018 году. Данный логотип направлен истцу посредством электронной почты.
Указанные обстоятельства подтверждены свидетельскими показаниями.
При этом свидетель пояснил, что данный логотип разрабатывался для истца на основе уже существующего логотипа, используемого истцом в его предпринимательской деятельности по оказанию косметологических услуг в салонах красоты.
Методология определения сходства обозначений и вероятности их смешения в гражданском обороте определена Правилами составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков, утвержденными Приказом Министерства экономического развития Российской Федерации от 20.07.2015 N 482, и пунктом 162 Постановления N 10.
Сопоставив
