Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.А. Туманова, судей Э.М. Аметистова, М.В. Баглая, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, А.Л. Кононова, В.О. Лучина, Т.Г. Морщаковой, В.И. Олейника, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, В.Г. Стрекозова, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,
рассмотрев в пленарном заседании вопрос о соответствии жалоб гражданина В.Н. Колеватова требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", установил:
1. Гражданин В.Н. Колеватов, уволенный с работы по пункту 3 части первой статьи 254 Кодекса законов о труде Российской Федерации, направил в Конституционный Суд Российской Федерации несколько жалоб на нарушение своих конституционных прав частью четвертой статьи 39, пунктом 3 части первой статьи 254 КЗоТ Российской Федерации и частью третьей статьи 35 Закона Российской Федерации от 19 апреля 1991 года "О занятости населения в Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 20 апреля 1996 года). Заявитель полагает, что перечисленные нормы законов противоречат статьях 1, 2, 4, 19, 23, 37, 39 Конституции Российской Федерации.
Секретариат Конституционного Суда Российской Федерации в пределах своих полномочий на основании части второй статьи 40 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" уведомлял гражданина В.Н. Колеватова о несоответствии его жалоб требованиях названного Закона. Однако в жалобах, поступивших 31 декабря 1996 года, заявитель настаивает на принятии Конституционным Судом Российской Федерации решения по поставленным им вопросам.
2. Разрешая вопрос о принятии обращения к рассмотрению, Конституционный Суд Российской Федерации с учетом части второй статьи 36 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" определяет, имеется ли в действительности неопределенность в вопросе о соответствии оспариваемых норм Конституции Российской Федерации, либо такая неопределенность является мнимой, а ссылки на указанные в обращении статьи Конституции Российской Федерации - необоснованными или произвольными.
Заявитель утверждает, что расторжение трудового договора (контракта) по инициативе работодателя по основанию, предусмотренному пунктом 3 части первой статьи 254 КЗоТ Российской Федерации (совершение работником, выполняющим воспитательные функции, аморального проступка, несовместимого с продолжением данной работы),нарушает положения статей 19 (часть 1) и 37 (части 1 и 3) Конституции Российской Федерации.
Это утверждение нельзя признать обоснованным. Согласно статье 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации граждане имеют право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию. Поступив на работу в Орлово-Вятский сельскохозяйственный колледж преподавателем, заявитель реализовал это право.
Преподавательская деятельность представляет собой не только целенаправленный процесс обучения граждан в целях получения ими соответствующего образования, но и процесс воспитания (преамбула Закона Российской Федерации от 10 июля 1992 года "Об образовании" в редакции Федерального закона от 13 января 1996 года). Отмеченная специфика преподавательской деятельности предполагает установление законодателем специальных требований к лицам, занимающимся ею. Одно из таких специальных требований закреплено в пункте 3 части первой статьи 254 КЗоТ Российской Федерации. Как обусловленное родом и характером преподавательской деятельности, оно не может рассматриваться в качестве ограничения прав, перечисленных в статьях 19 (часть 1) и 37 (части 1 и 3) Конституции Российской Федерации.
3. По мнению заявителя, нормой пункта 3 части первой статьи 254 КЗоТ Российской Федерации нарушается принцип верховенства Конституции Российской Федерации и федеральных законов на всей территории Российской Федерации, поскольку в ней не установлен исчерпывающий перечень аморальных проступков, при совершении которых с работником, выполняющим воспитательные функции, может быть расторгнут трудовой договор (контракт), что позволяет работодателю решать вопрос о характере проступка по собственному усмотрению.
Позицию заявителя и в этой части нельзя признать обоснованной. Во-первых, работодатель, принимая решение об увольнении работника по пункту 3 части первой статьи 254 КЗоТ Российской Федерации, обязан соблюдать нормы о порядке прекращения трудового договора (контракта), закрепленные в КЗоТ Российской Федерации. Во-вторых, вопрос о законности и обоснованности увольнения с работы по данному основанию, включая проверку и исследование фактических обстоятельств дела, по заявлению работника подлежит рассмотрению в судах общей юрисдикции.
4. Заявитель полагает, что отсутствием в статье 254 КЗоТ Российской Федерации нормы о сроке, в течение которого уволенный работник не может быть принят на работу, связанную с выполнением воспитательных функций, также нарушается статья 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации.
Решение этого вопроса, как связанного с изменением трудового законодательства, не относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, который оценивает конституционность только тех норм, которые закреплены в правовом акте. Кроме того, отмеченная заявителем пробельность в законодательстве не препятствует реализации им конституционного права на труд.
5. Заявитель утверждает, что норма части четвертой статьи 39 КЗоТ Российской Федерации, в соответствии с которой записи о причинах увольнения производятся в трудовую книжку в точном соответствии с формулировками действующего законодательства и со ссылкой на соответствующую статью, пункт закона, ущемляет его право на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны и право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.
Однако такое утверждение не согласуется с содержанием названной нормы. Трудовые отношения, складывающиеся между работником и работодателем в рамках трудового договора (контра
