Исполнение судебного решения как стадия процесса восстановления
нарушенного права военнослужащего
1. Вместо предисловия
Рассмотрение проблемы, вынесенной в заголовок настоящей статьи, начну с одного, на первый взгляд, вполне заурядного судебного решения, вынесенного Владикавказским гарнизонным военным судом в 2001 г.: суд удовлетворил исковые требования подполковника Н. и обязал командира воинской части, в которой данный офицер проходил военную службу, засчитать ему время исполнения служебных обязанностей в условиях вооруженного конфликта в выслугу лет на пенсию в льготном исчислении. Командир воинской части данное решение обжаловать не стал и в порядке его исполнения издал приказ о внесении соответствующей записи о льготном исчислении выслуги лет в личное дело офицера. Казалось бы, справедливость восторжествовала, права офицера защищены и восстановлены, а приведенный пример - вполне обыденный случай из нынешней богатой судебной практики по гражданским делам, связанным с защитой прав военнослужащих..
Именно так и полагал подполковник Н. до тех пор, пока в 2004 г. не подал рапорт об увольнении с военной службы в связи с истечением срока контракта о прохождении военной службы. В соответствии с установленным порядком перед представлением офицера к увольнению его личное дело было направлено из воинской части в вышестоящий финансовый орган для подсчета продолжительности выслуги лет на пенсию. Однако финансовый орган, несмотря на имеющееся в личном деле судебное решение, отказался засчитывать подполковнику Н. в выслугу лет на пенсию в льготном исчислении тот период, который был предметом судебного разбирательства. По мнению военных финансистов, суд неправильно применил закон, и указанный период не подлежит зачету в выслугу лет в льготном исчислении.
Весьма любопытна логика, приведенная финансистами в оправдание своего "права" игнорировать вступившее в законную силу судебное решение. В сопроводительном письме к возвращенному с подсчета личному делу офицера указывается: поскольку финансовый орган не был привлечен в качестве ответчика по гражданскому делу подполковника Н., то, следовательно, судебное решение не налагает на данный орган каких-либо обязательств по его исполнению. Видимо, должностному лицу, подписавшему сей документ, совершенно неведомо однозначное, не подлежащее двоякому толкованию положение ст. 13 ГПК РФ и чч. 1 и 2 ст. 6 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ, согласно которому вступившие в законную силу акты судов обязательны для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации; неисполнение постановления суда, а равно иное проявление неуважения к суду влекут ответственность, предусмотренную федеральным законом.
Вволю повозмущавшись таким оборотом дела, высказав немало "лестных" слов в адрес родного министерства, подполковник Н. при здравом рассуждении счел благоразумным не затевать новых судебных тяжб, вполне обоснованно посчитав, что мифическая прибавка к пенсии не стоит тех затрат нервов и душевной энергии, на которые он неминуемо обрек бы себя, вновь встав на путь судебной конфронтации с военным ведомством. Завершив военную службу, офицер убыл в Екатеринбург, где у него имеется квартира. Будем надеяться, он сумеет достойно найти себя на гражданском поприще.
А что же судебное решение? А ничего, оно так и осталось нереализованным.
Приведенный пример порождает целый ряд серьезных вопросов, связанных с проблемой исполнения судебных актов:
1) что говорит статистика по вопросу исполнения судебных решений?
2) что является причиной явлений, когда решение, принятое авторитетной судебной властью, может остаться нереализованным?
3) достаточно ли эффективно законодательство об исполнительном производстве?
4) существует ли презумпция истинности судебного акта?
5) что необходимо предпринять, чтобы повысить исполняемость судебных решений?
Попытаемся поискать ответы на эти вопросы.
2. Почему низка исполняемость судебных решений?
Характерной приметой сегодняшнего времени является активное использования гражданами, включая военнослужащих, своего конституционного права на судебную защиту своих прав и свобод. Сегодня все: и сами военнослужащие, их адвокаты и представители, с одной стороны, и командование воинских частей и их помощники по правовой работе, с другой, - одержимы стремлением любой ценой добиться вынесения судами решений в свою пользу. Для отдельных граждан, включая военнослужащих, судебные тяжбы становятся своего рода хобби и образом жизни. Количество поступающих в военные суды обращений военнослужащих и граждан, уволенных с военной службы, год от года неуклонно растет. Если в 1993 г., когда военнослужащие впервые получили право на обжалование неправомерных действий, военные суды рассмотрели около 3 тыс. жалоб, то в 1994 г. - уже более 13 тыс., а в 1998 и 1999 гг. - свыше 40 тыс. жалоб ежегодно*(1). В 2000 г. число поступивших в суды жалоб и исков военнослужащих превзошло все показатели за предыдущие годы и составило 190 547, что превышает аналогичный показатель за 1999 г. более чем в 4 раза*(2). В 2001 г. количество рассмотренных военными судами исков и жалоб военнослужащих о защите их прав и законных интересов возросло на 9,4% и составило 210 525, из которых 84% обращений признаны судами обоснованными и удовлетворены*(3). В 2002 г. военными судами рассмотрено 75 114 заявлений и жалоб, 84,5% из которых удовлетворены*(4), а в 2003 г. - 90 776 гражданских дел*(5). Всего за 10 лет в военные суды с различными жалобами и исками обратилось около 1 млн. военнослужащих и граждан, уволенных с военной службы. В разные годы от 87 до 90% поданных жалоб военными судами удовлетворялись*(6).
Не обделена данная проблема вниманием и военно-правовой науки. Рассмотрению вопросов судебной защиты прав военнослужащих посвящены диссертационные исследования В.Ю. Левченко, Н.А. Петухова, И.Б. Цымбаренко*(7), ряд статей, опубликованных в журнале "Право в Вооруженных Силах"*(8), других изданиях. Однако в указанных работах рассматриваются главным образом вопросы, связанные с подачей судебных жалоб и исков, с процессом их рассмотрения в судебных заседаниях, с совершенствованием гражданско-процессуального законодательства, а также проблемы организационно-технического и правового обеспечения деятельности военных судов.
Вместе с тем анализ правоприменительной практики, связанной с судебной защитой прав военнослужащих, показывает, что в настоящее время проблемы поле все чаще переходят из области собственно судебного процесса в область исполнения вступивших в законную силу судебных постановлений. Зачастую исполнение судебного решения требует от взыскателя гораздо больших усилий, чем при отстаивании своей позиции непосредственно в судебном заседании.
Как это ни парадоксально, но данная важнейшая стадия процесса восстановления нарушенных прав военнослужащих пока остается вне поля зрения как судебной статистики, так и правовой науки: так, например, нам не удалось найти ни одного диссертационного исследования по военному праву, посвященного рассмотрению проблем исполнения судебных решений. Исключение составляет, пожалуй, лишь докторская диссертация А.А. Толкаченко*(9), однако в ней рассматриваются вопросы исполнения судебных решений по уголовным делам. Проблемы же исполнения судебных актов, принятых военными судами по гражданским делам, связанным с защитой и восстановлением нарушенных прав и свобод военнослужащих и граждан, уволенных с военной службы, пока еще ждут своего исследователя.
Указанный пробел частично восполняется публикациями журнала "Право в Вооруженных Силах" и ряда других изданий*(10), однако все аспекты проблемы исполнения судебных решений пока еще не нашли должного научного анализа.
Ничем не может помочь для прояснения истины в данном вопросе и статистика, поскольку в настоящее время ни в судах, ни в федеральных органах исполнительной власти, в которых законом предусмотрена военная служба, не установлены какие-либо формы отчетности, которые бы содержали информацию о том, сколько судебных решений исполнены в полном объеме, сколько - частично, какие решения остаются вовсе не исполненными и почему и т.д.
Опыт практической деятельности автора настоящей статьи по представлению интересов военных организаций в судах, а также анализ обращений, поступающих в государственные органы и органы военного управления, свидетельствует о том, что сегодня военнослужащие, в чью пользу вынесены судебные решения, все чаще сталкиваются с проблемой их исполнения. Достаточно вспомнить многочисленные публикации СМИ в 2003 - 2004 гг. о мытарствах как бывших, так и действующих военнослужащих, добивавшихся исполнения решений судов о выплате денежных средств за участие в боевых действиях на Северном Кавказе. Зачастую процесс реализации судебных актов растягивается на годы, а отдельные решения и вовсе остаются невыполненными (пример, приведенный в начале настоящей статьи, - наглядное тому подтверждение).
В чем кроются причины данной весьма опасной тенденции?
Очень часто в качестве оправдания длительного неисполнения судебных актов, особенно касающихся денежных выплат, а также обеспечения жильем, называется отсутствие у военного ведомства соответствующих материальных средств. Однако этот, на первый взгляд, вполне убедительный довод признан несостоятельным в ряде судебных актов Европейского суда по правам человека. Первое же рассмотрение по существу Европейским судом дела по жалобе против России было обусловлено тем, что судебно-защищенное право в Российской Федерации не всегда оказывается реализуемым. Российскому гражданину А. Бурдову пришлось обращаться в Страсбург, поскольку добиться исполнения вынесенных в его пользу от имени Российской Федерации судебных решений о возмещении вреда при исполнении работ по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС он не мог в течение нескольких лет. Российскому государству потребовалось напоминание очевидной юридической истины: неисполнение судебного решения, принятого любым судом, "несовместимо с принципом верховенства права, который государства - участники европейской Конвенции обязались соблюдать, подписав Конвенцию". Более того, Европейский суд расценил истребование начисленных решениями суда выплат как защиту заявителем своего права собственности, отметив при этом, что "государственным властям не разрешается ссылаться на отсутствие средств в качестве оправдания за невыплату долга по судебному решению"*(11) (выделено мной - В.К).
Полностью разделяя данный вывод, Конституционный Суд Российской Федерации в одном из своих решений констатировал: "Законодатель обязан вводить в правовое регулирование нормы, направленные на недопущение ситуации, при которой отсутствие денежных средств у государства могло бы воспрепятствовать ему выполнить свои обязательства"*(12).
Как представляется, указанные правовые позиции Европейского суда по правам человека и Конституционного Суда Российской Федерации в полной мере распространяются и на исполнение судебных решений, связанных с обеспечением военнослужащих, и граждан, уволенных с военной службы, жилыми помещениями. Очень часто в качестве оправдания затягивания исполнения таких решений представители военных организаций апеллируют к тому, что в условиях острого дефицита жилья исполнение таких решений нарушит права других военнослужащих, также состоящих в очереди на получение жилья. В связи с этим решения судов по искам военнослужащих, подлежащих увольнению с военной службы, о предоставлении жилых помещений зачастую воспринимаются командованием всего лишь как констатация "субъективного права" истцов занимать место в очереди себе подобных с учетом времени постановки на учет нуждающихся в получении жилья и времени приобретения права на увольнение с военной службы, что, по сути, равноценно неисполнению судебных решений*(13). Ошибочность подобной трактовки судебных актов была отмечена в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 4-й квартал 2002 г. В определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации N 42-В02пр-06 по этому поводу сказано так: "Разрешение требований о предоставлении жилого помещения не ставится в зависимость от наличия или отсутствия других лиц, состоящих на учете по улучшению жилищных условий"*(14) (выделено мной - В.К.).
Немаловажным фактором, способствующим усилению тенденции к затруднению исполнения судебных решений, является низкий уровень правовых знаний и правовой культуры, а порой и просто "правовая невменяемость" отдельных должностных лиц, от которых зависит исполнение судебных актов (вновь напомним пример, приведенный в начале настоящей статьи).
Существуют и психологические причины данного явления. Как известно, в советские времена, а также в самом начале 90-х гг. XX в. имели место лишь единичные случаи обращения военнослужащих в суд, в связи с чем каждое судебное решение воспринималось как чрезвычайное событие и потому, как правило, исполнялось немедленно. Однако по мере роста числа обращений военнослужащих и граждан, уволенных с военной службы, в суды, когда это явление приобрело поистине массовый характер (см. приведенные выше данные о числе лиц, обратившихся в военные суды за последнее десятилетие), судебные иски против командования стали восприниматься едва ли не как обыденное явление, не требующее оперативного реагирования. В немалой степени этому способствует и то обстоятельство, что нормы законодательства об ответственности должностных лиц за неисполнение судебных решений практически бездействуют; по крайней мере, автору настоящей статьи неизвестны факты, когда воинское должностное лицо было бы привлечено к дисциплинарной, административной или уголовной ответственности за неисполнение судебного решения.
Важно отметить, что низкая исполняемость судебных постановлений - проблема не только военнослужащих, но и других категорий граждан России; по сути, это общегосударственная проблема. Об этом убедительно свидетельствует практика деятельности Европейского суда по правам человека, куда вынуждены обращаться граждане, исчерпав все средства, предусмотренные национальным законодательством, чтобы добиться исполнения судебных решений. Так, например, решениями Европейского суда от 16 декабря 2003 г. и от 16 сентября 2004 г. признаны приемлемыми и приняты к производству жалобы российских граждан Н.Ф. Андросова и Г.П. Герасимова против Российской Федерации, связанные с длительным неисполнением судебных решений о выплате компенсации за вред, причиненный здоровью вследствие аварии на Чернобыльской АЭС*(15), и о взыскании задолженности по заработной плате*(16).
Серьезные проблемы имеются даже в сфере исполнения решений такого авторитетнейшего судебного органа, каким является Конституционный Суд Российской Федерации. Так, судья Конституционного Суда Российской Федерации М.В. Баглай указывает, что за 1995 - 2000 гг. законодателем не исполнены 10 рекомендаций Конституционного Суда Российской Федерации. Некоторые постановления были исполнены с большим опозданием, спустя буквально годы после их принятия*(17). В настоящее время неисполненными остаются 11 решений Конституционного Суда Российской Федерации, принятых в период с 1997 по 2005 гг.*(18)
3. Некоторые положения законодательства
об исполнительном производстве
Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено положение, согласно которому "каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц". С принятием и вступлением в силу Закона Российской Федерации "Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан" от 27 апреля 1993 г. N 4866-I в нашей стране фактически создан принципиально новый унифицированный юридический механизм, призванный обеспечить эффективную защиту прав и законных интересов граждан путем судопроизводства, посредством которого стало возможным осуществление всеобъемлющего судебного контроля за деятельностью должностных лиц и органов военного управления. Постоянный, беспристрастный контроль независимой судебной власти благотворно сказывается на эффективности всей системы законодательства в стране. Как справедливо подчеркивает профессор С.С. Алексеев, "законодательные решения: становятся вполне работающими юридическими реальностями лишь после того, как они "пропущены" через судебную деятельность и обогащены прецедентами"*(19). Вполне обоснован в связи с этим вывод о том, что система судебной власти является основным звеном единого универсального механизма защиты прав военнослужащих*(20).
Актуальность и значимость проблемы исполнения судебных актов определяется тем, что именно реализация решения суда по конкретному делу является завершающей стадией восстановления нарушенного права субъекта. Исполнение судебных постановлений - неотъемлемая составная часть гражданского процесса, который включает следующие стадии: 1) подача иска (жалобы) и подготовка дела к судебному разбирательству; 2) производство в суде первой инстанции; 3) производство в суде второй инстанции; 4) пересмотр вступивших в силу судебных постановлений; 5) исполнение судебных постановлений. Таким образом, принятие судебного решения и его исполнение - это единый процесс восстановления нарушенного права.
Современными исследователями гарантии прав граждан подразделяются на восстановительные и пресекательные. Реализация восстановительных гарантий прав, как правило, не обходится без судебной процедуры и может включать в себя восстановление не только прямых материальных потерь пострадавших граждан, но и потерь нематериального характера (защита чести, достоинства, деловой репутации, возмещение морального вреда). Выделение пресекательных гарантий прав граждан обусловлено фактором продолжительности действия, направленного на нарушение прав и свобод. Необходимость и ценность такого рода гарантий связана с возможностью как остановить (пресечь) неправомерное деяние, так и не допустить причинение вреда (или его увеличения) человеку, чьи права и свободы подвергаются нарушению. В качестве пресекательных гарантий можно, в частности, расценивать право самого человека защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законами (п. 2 ст. 45 Конституции Российской Федерации). Имеется в виду право судебного обжалования действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц (п. 2 ст. 46 Конституции Российской Федерации) и др.*(21)
Указанные гарантии вытекают из конституционного принципа правового государства, который возлагает на Российскую Федерацию обязанность признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина как высшую ценность, что предполагает установление такого правопорядка, который должен гарантировать каждому государственную защиту его прав и свобод (ч. 1 ст. 1; ст.ст. 2, 17 и 18; ч. 1 ст. 45 Конституции Российской Федерации). Важнейшим государственным институтом защиты и восстановления нарушенных прав граждан, включая военнослужащих, является правосудие как важнейший элемент указанного правопорядка, которое по самой своей сути является таковым, если обеспечивает справедливое разрешение дела и эффективное восстановление в правах.
Следует отметить, что в современной юридической науке высказываются различные точки зрения на место исполнительного производства в системе права России. В соответствии с существующими мнениями исполнительное производство рассматривается: а) как стадия гражданского процесса*(22) и б) как самостоятельная отрасль права, название которой еще четко не определено и не устоялось*(23).
Конституционный принцип верховенства права объективно предполагает возрастание значения юридических процедур исполнения судебных актов, их дифференцирование в зависимости от субъекта, обязанного исполнить судебное решение, и объекта, в пользу которого оно принято. Закрепленная в законодательстве обязательность вступивших в законную силу судебных решений для всех юридических и физических лиц выступает в качестве важнейшей гарантии прав и свобод граждан.
Данные законодательные положения полностью соответствуют ст. 2 Международного пакта о гражданских и политических правах, в котором провозглашена обязанность государства обеспечить любому лицу, права и свободы которого нарушены, эффективные средства правовой защиты, а также п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в его интерпретации Европейским судом по правам человека. Так, в постановлении Европейского суда от 19 марта 1997 г. по делу "Хорнсби против Греции" указано, что право на судебную защиту стало бы иллюзорным, если бы правовая система государства позволяла, чтобы окончательное, обязательное судебное решение оставалось недействующим к ущербу одной из сторон (выделено мной - В.К); исполнение решения, вынесенного любым судом, должно рассматриваться как неотъемлемая часть "суда"*(24).
Требование своевременного и эффективного исполнения судебных постановлений, вытекающих из взаимосвязанных положений ст. 1 (ч. 1), ст. 15 (ч. 2), ст. 17 (ч. 3), ст.ст. 18, 45 (ч. 1), ст. 46 (ч. 1 и 2), ст.ст. 52, 53, 71 (п. "в"), ст. 72 (п. "б" ч. 1) и 118 Конституции Российской Федерации, предопределяет обязанность государства обеспечить реализацию этого требования посредством установления в федеральном законе надлежащего организационно-правового механизма исполнения судебных решений. В настоящее время такое регулирование осуществляется Федеральным законом "Об исполнительном производстве" от 21 июля 1997 г. N 119-ФЗ, которым, в частности, определяются условия и порядок принудительного исполнения судебных актов, а также актов других органов, которым предоставлено право возлагать на граждан, организации и бюджеты всех уровней обязанности по передаче другим гражданам, организациям или в соответствующие бюджеты денежных средств и иного имущества либо по совершению в их пользу определенных действий или воздержанию от совершения этих действий (ст. 1). Вместе с тем закрепленные в указанном Федеральном законе подходы к реализации публичной функции по исполнению судебных решений не являются универсальными, а федеральному законодателю не воспрещается их дифференциация, в том числе в зависимости от объективно обусловленных юридически значимых характеристик субъекта, в отношении которого реализуется исполнительное производство.
Проблема исполнения судебных решений по искам, связанным с взысканием денежных средств с получателей бюджетных средств, стала предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации, который в своем заседании от 14 июля 2005 г. в связи с жалобами граждан Э.Д. Жуховицкого, И.Г. Пойма, А.В. Пнятовского, А.Е. Чеславского и ОАО "Хабаровскэнерго" проверил конституционность отдельных положений федеральных законов о федеральном бюджете на 2003 г., на 2004 г. и на 2005 г. и постановления Правительства Российской Федерации "О порядке исполнения Министерством финансов Российской Федерации судебных актов по искам к казне Российской Федерации на возмещение вреда, причиненного действиями (бездействием) органов государственной власти" от 9 сентября 2002 г. N 666.
В постановлении, принятом по результатам рассмотрения данного дела, Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал ряд правовых позиций, имеющих важное значение для повышения исполняемости судебных постановлений. Суд констатировал, что, действуя в рамках конституционной дискреции и избирая тот или иной механизм исполнительного производства, федеральный законодатель во всяком случае должен исходить из необходимости обеспечения непротиворечивого регулирования отношений в этой сфере, создания для них стабильной правовой основы и не вправе ставить под сомнение конституционный принцип исполняемости судебного решения. Взыскателю должна быть гарантирована действительная возможность получить то, что ему причитается по судебному решению, в разумный срок, а также эффективный, а не формальный судебный контроль за исполнением судебного решения уполномоченными органами, предполагающий, в частности, обеспечение заинтересованным лицам права на обжалование решений и действий (бездействия) органов государственной власти и их должностных лиц, приводящих к затягиванию исполнения судебного решения или его неисполнению.
Конституционный Суд Российской Федерации установил, что Правительство Российской Федерации вопреки требованиям федерального законодательства возложило непосредственно на взыскателя обязанность направлять в Минфин России заверенную копию судебного постановления, допустило возможность возврата исполнительного листа взыскателю без исполнения по формальным основаниям; кроме того, оно не предусмотрело механизм ответственности за несвоевременное или ненадлежащее исполнение Минфином России возложенной на него публичной функции. Тем самым Правительство Российской Федерации создало легальную возможность как для блокирования исполнения судебных решений, так и для исполнения их с нарушением установленных сроков. В связи с этим ряд положений Правил, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 9 сентября 2002 г. N 666, признаны несоответствующими Конституции Российской Федерации.
Кроме того, Конституционный Суд Российской Федерации подтвердил роль и место судов общей юрисдикции в исполнительном производстве. Воздействие органов судебной власти, в том числе судов общей юрисдикции, на исполнительное производство сводится к следующему:
- во-первых, суд разрешает вопросы обеспечения иска как гарантии будущего исполнения его решения;
- во-вторых, судебные приставы-исполнители, равно как и судебные исполнители, исполняют ту часть решения, которая называется резолютивной и которая впоследствии переносится в исполнительный лист. Именно от правильности и точности формулировки судом в немалой степени зависит быстрота и результативность исполнительных действий;
- в-третьих, суд компетентен решать ряд существенных вопросов исполнительного производства, касающихся, например, выдачи исполнительного листа, восстановления пропущенного срока предъявления исполнительного документа к взысканию, разъяснения судебного акта в целях его исполнения, отсрочки или рассрочки исполнения, изменения способа и порядка исполнения, индексации, и ряда других вопросов в соответствии с Федеральным законом "Об исполнительном производстве" и ГПК РФ;
- в-четвертых, суд осуществляет контроль за действиями судебного пристава-исполнителя. Жалобы заинтересованных лиц на его действия и постановления подаются в суд или арбитражный суд в зависимости от вида исполнительного документа*(25).
Конституционный Суд Российской Федерации в своем решении от 14 июля 2005 г. N 8-П отметил, что в соответствии с положениями ч. 3 ст. 1, ч. 2 ст. 13, ст.ст. 203, 204, 208, 210, 212, 213 и разд. VII "Производство, связанное с исполнением судебных постановлений и постановлений иных органов" ГПК РФ суд является самостоятельным непосредственным участником производства по исполнению судебных решений независимо от того, в связи с каким делом они были вынесены и участвуют ли в соответствующем производстве судебные приставы-исполнители; он осуществляет контроль за исполнением судебных решений, располагает широким кругом иных полномочий, в частности, по определению порядка и срока исполнения судебного решения, индексации присужденных денежных сумм.
4. Презумпция истинности судебного решения: миф или реальность?
Вновь обратимся к приведенному в начале настоящей статьи примеру. Работники финансового органа, отказавшиеся исполнять судебное решение о льготном исчислении выслуги лет на пенсию подполковнику Н., указали, что суд, по их мнению, принял несправедливое решение, неверно истолковав нормы материального права. Возникает вопрос: может ли сомнение в справедливости судебного постановления служить основанием для его неисполнения, существу
