Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Ю.Д. Рудкина,
с участием представителей Суда по интеллектуальным правам - председателя Суда по интеллектуальным правам Л.А. Новоселовой и заместителя председателя Суда по интеллектуальным правам В.А. Корнеева, полномочного представителя Совета Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации А.А. Клишаса, полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.В. Кротова,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3.1 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 74, 86, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности пункта 6 статьи 1232 ГК Российской Федерации.
Поводом к рассмотрению дела явился запрос Суда по интеллектуальным правам. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации оспариваемое заявителем законоположение.
Заслушав сообщение судьи-докладчика А.Н. Кокотова, объяснения представителей сторон, выступления приглашенных в заседание представителей: от Министерства юстиции Российской Федерации - М.А. Мельниковой, от Генерального прокурора Российской Федерации - Т.А. Васильевой, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:
1. Суд по интеллектуальным правам оспаривает конституционность пункта 6 статьи 1232 ГК Российской Федерации, согласно которому при несоблюдении требования о государственной регистрации перехода исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации по договору об отчуждении исключительного права или без договора, залога исключительного права либо предоставления другому лицу права использования такого результата или такого средства по договору переход исключительного права, его залог или предоставление права использования считается несостоявшимся.
Как следует из представленных Конституционному Суду Российской Федерации материалов, 25 января 2007 года Роспатент произвел государственную регистрацию товарного знака с приоритетом от 28 июля 2005 года на имя ООО "Торгово-развлекательный комплекс "Зилант", а в соответствии с договором об отчуждении исключительного права на товарный знак, зарегистрированным 12 сентября 2011 года, исключительное право на данный товарный знак было передано ООО "Зилант". Впоследствии ООО "Зилант" было присоединено к ООО "Эквивалент", которое, в свою очередь, было присоединено к ООО "Тестато". Поскольку записи о переходе исключительного права на товарный знак к ООО "Тестато" в Государственном реестре товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации отсутствовали, Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Роспатент) 9 декабря 2016 года уведомила его об отказе в удовлетворении ходатайства о предоставлении шести месяцев для подачи заявления о продлении срока действия исключительного права на товарный знак и в рассмотрении заявления о продлении срока действия исключительного права на товарный знак, однако Суд по интеллектуальным правам решением от 19 июня 2017 года признал этот отказ незаконным и обязал Роспатент продолжить рассмотрение ходатайства ООО "Тестато" о предоставлении шести месяцев для подачи заявления о продлении срока действия исключительного права на товарный знак и в случае удовлетворения ходатайства рассмотреть соответствующее заявление.
В ходе рассмотрения кассационной жалобы Роспатента Президиум Суда по интеллектуальным правам пришел к выводу о наличии неопределенности в вопросе о конституционности подлежащего применению в данном деле пункта 6 статьи 1232 ГК Российской Федерации и, приостановив производство по делу, обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом в порядке статьи 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации.
По мнению заявителя, оспариваемое законоположение противоречит Конституции Российской Федерации, в том числе ее статьям 1 (часть 1), 34 (часть 1), 35 (часть 3), 44 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1) и 55 (часть 3), поскольку во взаимосвязи с абзацем вторым пункта 4 статьи 57, пунктом 1 статьи 58 и пунктом 2 статьи 1232 данного Кодекса порождает неопределенность относительно момента перехода исключительного права на товарный знак в случае реорганизации юридического лица путем присоединения к нему другого юридического лица - правообладателя данного товарного знака, а также относительно возможности реорганизованного юридического лица - правопреемника правообладателя товарного знака обращаться в Роспатент за продлением срока действия исключительного права на данный товарный знак, если переход к нему этого права ранее не зарегистрирован в Роспатенте, что ведет к произвольному правоприменению и тем самым - к нарушению гарантий государственной, в том числе судебной, защиты конституционных прав и свобод граждан.
Таким образом, с учетом требований статей 74, 101 и 102 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", пункт 6 статьи 1232 ГК Российской Федерации является предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу постольку, поскольку на его основании в системе действующего правового регулирования решаются вопросы о переходе исключительного права на товарный знак к юридическому лицу, реорганизованному путем присоединения к нему другого юридического лица - правообладателя данного товарного знака, и о возможности продления срока действия исключительного права на него по ходатайству юридического лица - правопреемника правообладателя товарного знака, притом что за государственной регистрацией перехода исключительного права на данный товарный знак правопреемник в федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности (Роспатент) ранее не обращался.
2. Конституция Российской Федерации, гарантирующая свободу литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, а также охрану интеллектуальной собственности законом (статья 44, часть 1), закрепляет право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1), которое наряду с другими правами и свободами человека и гражданина признается и гарантируется в России согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (статья 17, часть 1).
Гарантируя государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина, Конституция Российской Федерации закрепляет, что их осуществление не должно нарушать права и свободы других лиц и что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статья 17, часть 3; статья 45, часть 1; статья 46, часть 1; статья 55, часть 3).
Приведенные положения Конституции Российской Федерации составляют основу политики государства в области охраны интеллектуальной собственности, правовое регулирование которой, в том числе в связи с использованием результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, включая товарные знаки, находится в ведении Российской Федерации (статья 71, пункт "о", Конституции Российской Федерации; статьи 2 и 3 ГК Российской Федерации). Осуществляя соответствующее правовое регулирование, федеральный законодатель также принимает во внимание положения регулирующих соответствующие отношения международных договоров, участником которых является Российская Федерация, в том числе Конвенции по охране промышленной собственности (заключена в Париже 20 марта 1883 года), Мадридского соглашения о международной регистрации знаков (заключено в Мадриде 14 апреля 1891 года), Договора о законах по товарным знакам (подписан в Женеве 27 октября 1994 года) и Сингапурского договора о законах по товарным знакам (подписан в Сингапуре 27 марта 2006 года).
3. В соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации товарные знаки относятся к объектам гражданских прав, наряду с иными предусматриваемыми гражданским законодательством средствами индивидуализации они приравниваются к результатам интеллектуальной деятельности и как таковые являются объектами интеллектуальной собственности, которым предоставляется правовая охрана; исключительное право на товарный знак является имущественным правом, которое признается и охраняется при условии его государственной регистрации (пункт 1 статьи 2, статья 128, подпункт 14 пункта 1 статьи 1225, статья 1226, пункт 1 статьи 1232, пункт 1 статьи 1477 и статья 1480).
В системе действующего правового регулирования государственная регистрация обязательна для признания вновь вводимых в оборот товарных знаков самостоятельными объектами гражданских прав, в том числе исключительного права на них соответствующих юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, т.е. имеет правообразующее значение и осуществляется согласно статье 1480 ГК Российской Федерации Роспатентом в Государственном реестре товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации (Государственный реестр товарных знаков) в порядке, установленном статьями 1503 и 1505 данного Кодекса. При этом в Государственный реестр товарных знаков вносятся товарный знак, сведения о правообладателе, дата приоритета товарного знака, перечень товаров, для индивидуализации которых зарегистрирован товарный знак, дата его государственной регистрации, другие сведения, относящиеся к регистрации товарного знака, а также последующие изменения этих сведений (абзац второй пункта 1 статьи 1503 ГК Российской Федерации). Установленный законом порядок государственной регистрации товарных знаков конкретизирован в приказе Минэкономразвития России от 20 июля 2015 года N 482 (зарегистрирован в Минюсте России 18 августа 2015 года N 38572).
В случаях, когда результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации подлежит государственной регистрации, государственной регистрации также в соответствии с пунктом 2 статьи 1232 ГК Российской Федерации подлежат отчуждение исключительного права на такой результат или на такое средство по договору, залог этого права и предоставление права использования такого результата или такого средства по договору, а равно и переход исключительного права на такой результат или на такое средство без договора, в том числе, как это следует из пункта 2 статьи 1490 данного Кодекса, переход исключительного права на товарный знак без договора в случаях универсального правопреемства при реорганизации юридических лиц в форме присоединения юридического лица к другому юридическому лицу. Порядок, в котором в таких случаях осуществляется государственная регистрация перехода исключительного права на товарный знак, конкретизирован в приказе Минэкономразвития России от 30 сентября 2015 года N 707 (зарегистрирован в Минюсте России 25 декабря 2015 года N 40246).
В силу правовой позиции, выраженной и неоднократно подтвержденной Конституционным Судом Российской Федерации в отношении государственной регистрации прав на недвижимое имущество и применимой к исключительному праву на товарный знак, государственная регистрация права способствует правовой определенности в сфере гражданского оборота, позволяющей участникам соответствующих правоотношений в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в неизменности своего официально признанного статуса, приобретенных прав и обязанностей, и как таковая отвечает своему конституционному предназначению (постановления от 26 мая 2011 года N 10-П и от 10 ноября 2016 года N 23-П; определения от 5 июля 2001 года N 132-О и N 154-О, от 29 января 2015 года N 216-О и др.).
Соответственно, обеспечивая публичность и достоверность сведений, вносимых в Государственный реестр товарных знаков, государственная регистрация товарных знаков направлена на защиту прав их обладателей и иных лиц и, следовательно, обеспечивает устойчивость гражданского оборота в целом. Что касается государственной регистрации перехода исключительного права на товарный знак в случае универсального правопреемства при реорганизации юридических лиц в форме присоединения юридического лица к другому юридическому лицу, то она - в отличие от государственной регистрации вновь вводимых в оборот товарных знаков - носит правоподтверждающий, а не правообразующий характер и, будучи формальным условием обеспечения государственной, в том числе судебной, защиты права, не затрагивает самого его содержания и призвана лишь удостоверить со стороны государства принадлежность данного права определенному лицу.
4. Положение пункта 6 статьи 1232 ГК Российской Федерации, определяющее значение государственной регистрации перехода исключительного права на товарный знак для случаев реорганизации юридических лиц в форме присоединения, необходимо рассматривать в системном единстве с другими положениями данного Кодекса, устанавливающими общий порядок перехода прав в случае универсального правопреемства при реорганизации юридических лиц.
Так, согласно абзацу второму пункта 4 статьи 57 ГК Российской Федерации при реорганизации юридического лица в форме присоединения к нему другого юридического лица первое считается реорганизованным с момента внесения в единый государственный реестр юридических лиц записи о прекращении деятельности присоединенного юридического лица; в соответствии с пунктом 2 статьи 58 данного Кодекса при присоединении юридического лица к другому юридическому лицу к последнему переходят права и обязанности присоединенного юридического лица.
Правовая природа данной формы реорганизации юридического лица обусловливает, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 1 марта 2012 года N 5-П, возможность присоединения только к одному юридическому лицу, к которому, соответственно, как к правопреемнику переходят все права и обязанности реорганизованного (присоединенного) юридического лица; следовательно, при присоединении одного юридического лица к другому не возникает сомнений в том, какое именно юридическое лицо будет правопреемником, - в отличие от таких форм реорганизации, как разделение или выделение, когда правопреемник может быть неочевиден, поскольку к каждому из вновь образованных юридических лиц переходят права и обязанности реорганизуемых юридических лиц в соответствующей части.
Приведенные положения Гражданского кодекса Российской Федерации, из которых следует, что при присоединении юридического лица к другому юридическому лицу к последнему переходят права и обязанности присоединенного юридического лица с момента внесения в единый государственный реестр юридических лиц записи о прекращении его деятельности, позволяют применительно к таким случаям обеспечить непрерывность осуществления прав и обязанностей в порядке универсального правопреемства, призванного гарантировать сохранение обязательств и их исполнение за счет имущества созданного в результате реорганизации юридического лица (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 7 декабря 2010 года N 1620-О-О).
Такой порядок перехода прав при реорганизации юридических лиц в форме присоединения не исключает наличия определенных условий, необходимых для осуществления юридическим лицом - правопреемником перешедших к нему от присоединенного юридического лица прав в полном объеме. Эти условия, включая государственную регистрацию факта перехода прав от правопредшественника к правопреемнику, должны отвечать конституционным критериям ограничения прав и свобод человека и гражданина (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации). В контексте данного требования следует рассматривать для случаев реорганизации юридических лиц и положение пункта 6 статьи 1232 ГК Российской Федерации, согласно которому переход исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации без договора считается несостоявшимся при несоблюдении требования о его государственной регистрации.
4.1. Если связывать переход исключительного права на товарный знак при реорганизации юридических лиц в форме присоединения только с моментом завершения государственной регистрации этого перехода Роспатентом, то с момента внесения в единый государственный реестр юридических лиц записи о прекращении деятельности юридического лица - правопредшественника и до момента завершения государственной регистрации перехода исключительного права на товарный знак к правопреемнику оно оставалось бы без правообладателя, что лишало бы данное исключительное право судебной защиты и - вопреки предписаниям Конституции Российской Федерации, ее статей 2, 17, 19 (части 1 и 2), 44 (часть 1) и 55 (часть 3), - нарушало бы имущественные и иные права как самого правопреемника, так и иных лиц.
Между тем, как следует из устанавливающей общие положения о государственной регистрации прав на имущество статьи 8.1 ГК Российской Федерации, права на имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, если иное не установлено законом (пункт 2). Вытекающая из названной нормы возможность возникновения, изменения или прекращения права в установленных законом случаях - независимо от того, была ли произведена его государственная регистрация, - может иметь место и при переходе исключительного права на товарный знак. Такое толкование пункта 6 статьи 1232 ГК Российской Федерации предопределяется его системной связью с регулированием универсального правопреемства при реорганизации юридических лиц в форме присоединения юридического лица к другому юридическому лицу (статьи 57 и 58 ГК Российской Федерации), позволяя избежать нарушения прав юридического лица - правопреемника.
Отсутствие государственной регистрации перехода исключительного права на товарный знак к юридическому лицу - правопреемнику, притом что это право входит в общий имущественный массив, объективно затрудняет, с учетом предписания пункта 2 статьи 1232 ГК Российской Федерации, распоряжение перешедшим к нему исключительным правом на товарный знак, хотя и не препятствует размещению товарного знака на производимых этим юридическим лицом или лицами, которым данное право было предоставлено ранее его правопредшественником, товарах.
Гражданско-правовое регулирование, допуская осуществление гражданами и юридическими лицами своих прав своей волей и в своем интересе, предусматривает и различные юридические механизмы, способствующие скорейшему осуществлению действий, направленных на достижение публичности и достоверности принадлежности исключительного права на товарный знак новому правообладателю. Соответственно, требование зарегистрировать переход данного права в качестве условия совершения уполномоченным органом по обращению правообладателя относящихся к его компетенции юридически значимых действий представляется оправданным.
4.2. Таким образом, из пункта 6 статьи 1232 ГК Российской Федерации в системном единстве с пунктом 4 статьи 57 и пунктом 2 статьи 58 данного Кодекса следует, что при реорганизации юридических лиц в форме присоединения юридического лица к другому юридическому лицу исключительное право на товарный знак переходит к правопреемнику и подлежит защите с момента внесения в единый государственный реестр юридических лиц записи о прекращении деятельности присоединенного юридического лица, притом что реализация правомочий, составляющих содержание данного права в полном объеме, возможна только при усл
