Уголовное дело и гражданский иск: вместе или порознь?
В последнее время наряду с привычными для многих специалистов, а по сути - "вечными проблемами" уголовного процесса, касающимися роли суда, состязательности сторон, допустимости доказательств и т.д., в сферу полемики попадают даже те институты судопроизводства, которые в течение многих лет казались незыблемыми. Былая бесспорность их существования постепенно начинает подвергаться сомнению, и, спустя некоторое время после начала широкого обсуждения того или иного процессуального феномена, становится очевидным, что количество сторонников его дальнейшего применения в отечественном уголовном судопроизводстве ничуть не больше противников.
Именно такая ситуация складывается в связи с весьма неоднозначной современной практикой рассмотрения гражданских исков в уголовных процессах и разноречивыми попытками ее объяснения. На страницах юридических изданий стали появляться высказывания, авторы которых выступают за ликвидацию этого института. Одно из таких выступлений - статья В. Бозрова "Гражданский иск в уголовном процессе неуместен" (Российская юстиция. 2001. N 5).
Выдвигаемые при этом основные аргументы правового характера таковы: производство по гражданскому иску не соответствует природе, сущности уголовного процесса, направленного на реализацию уголовной ответственности или освобождение от нее в установленных законом случаях; такое производство, как и любое другое рассмотрение гражданско-правового спора, должно основываться на презумпции виновности, при которой каждая из сторон обязана доказывать те обстоятельства, на которые ссылается (ст. 50 ГПК РСФСР), в то время как уголовное судопроизводство базируется на презумпции невиновности обвиняемого и органы уголовного судопроизводства не вправе перелагать на него обязанность доказывания (ст.20 УПК РСФСР); процедура рассмотрения гражданского иска вместе с уголовным делом требует более полной правовой регламентации (что затруднительно с точки зрения законодательной техники) либо вынуждает суд использовать по аналогии нормы гражданского процессуального права (что недопустимо или по крайней мере нежелательно).
В подтверждение своей позиции ее сторонники приводят многочисленные статистические данные о рассмотрении гражданских исков в уголовных делах, характеризующиеся невысоким процентом рассмотренных исков и большим количеством исков, переданных для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства, и т.д. Но так ли уж плохо обстоят дела с исковой формой защиты имущественных прав граждан и юридических лиц в уголовно-судебной практике? Что в действительности мешает рассмотрению исков о возмещении вреда, причиненного преступлениями, вместе с процедурой осуждения виновных? Насколько опасны для юридической практики те краеугольные теоретические расхождения, о которых упоминалось выше?
Начнем со статистики. Действительно, за последнее десятилетие заметно уменьшилось как общее количество гражданских исков, предъявленных в уголовных процессах, так и доля исков, рассмотренных вместе с уголовными делами. Оговоримся - мы отказываемся от попыток сравнения абсолютных размеров сумм исков как рассмотренных, так и переданных для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства в разные годы, которые ранее охотно использовались многими авторами. Полагаем, что из-за изменений в уровнях цен и по другим не юридическим, а экономическим причинам (деноминация, курсовые колебания рубля и т.д.) подобное сравнение заведомо некорректно. Кроме того, подсчеты не могут охватить все категории исков, подлежащих рассмотрению и удовлетворению при разбирательстве по уголовным делам (например, иски о возмещении ущерба, причиненного преступлением, путем возмещения в натуре).
Что кроется за этим явлением? Существует несколько причин, обусловливающих подобное положение. Во-первых, отметим перегруженность следователей (каким бы "общим местом" это не выглядело). Для них любые действия, так или иначе связанные с гражданским иском (разъяснение права на заявление иска и признание гражданским истцом или привлечение в качестве гражданского ответчика, принятие мер по обеспечению иска, ознакомление гражданского истца, ответчика и их представителей с материалами дела), - это прежде всего дополнительная работа, требующая дополнительных затрат времени и сил. А поскольку особого спроса в последнее время за нее нет, то и результаты неважные. Логика рассуждений следователей здесь достаточно проста: для того чтобы у следствия было поменьше забот, пусть потерпевшие заявляют иск в судебном заседании, все равно его разрешать суду, тем более что и закон относится к подобной практике равнодушно, допуская возможность заявления гражданского иска до начала судебного следствия по уголовному делу (ч.2 ст.29 УПК).
Но и судьи нередко без особого рвения знакомятся с материалами уголовных дел, касающимися гражданских исков. Изменения в обществе сказались самым непосредственным образом и на особенностях предъявления и рассмотрения гражданских исков вместе с осуждением виновных. В 60-80-х годах в уголовных делах преобладали сравнительно простые иски с небольшими размерами заявленных требований и "главным" гражданским истцом выступало государство - вспомним, например, о рассматривавшихся в то время практически в каждом уголовном деле по факту причинения вреда здоровью исках о возмещении затрат на лечение потерпевших в государственных медицинских учреждениях. Кстати, не совсем понятно, почему в настоящее время подобные иски практически не предъявляются медицинскими страховыми компаниями. Может быть, хлопот много, а реальное возмещение не так уж и велико? Теперь же в уголовных делах нередко встречаются иски о возмещении ущерба с размером требований, не только выражающимся числами со многими нулями, но и требующим серьезного экономического подхода, для точного подсчета которого необходимо больше времени, чем для исследования всех остальных материалов.
Еще одна причина передачи гражданских исков в уголовных делах для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства - все более утверждающаяся на местах специализация судей и деление их на рассматривающих только уголовные или только гражданские дела. Представляется, что это, безусловно, положительное явление имеет и отрицательную сторону - скрытое нежелание судей заниматься тем, что, исходя из "разделения труда", должны делать их коллеги. И хотя в 2000 году в Российской Федерации еще оставалось несколько сотен односоставных районных судов, судьи которых просто не в состоянии были передать кому-либо для рассмотрения гражданский иск, выделенный из уголовного дела, можно считать, что рассмотренные этими судами гражданские иски в уголовных процессах не меняют общей картины - современный судья нередко предпочтет передать сложный по доказыванию и расчетам гражданский иск своему коллеге, более привычному к хитросплетениям категорий гражданского законодательства, чем к кажущейся простоте Уголовного кодекса.
Действительно, трансформация некогда "социалистического" гражданского права в современную российскую "рыночную" цивилистику ознаменовалась заметным усложнением многих привычных правовых конструкций (в том числе и связанных с проблемой гражданских исков в уголовных делах). Большое количество разнообразных видов юридических лиц (включая иностранные и совместные предприятия), особенности участия предпринимателей без образования юридического лица и граждан в хозяйственных операциях усложняют и без того непростую ситуацию по уголовному делу. Иногда не только следователи, но и судьи делают ошибки, определяя, кто же в действительности должен выступать в качестве гражданского истца или ответчика.
Вероятно, можно отыскать и другие, не такие очевидные причины явно неудовлетворительного состояния практики рассмотрения гражданских исков вместе с уголовными делами. Но дело не в этом. Тенденция вырисовывается достаточно четко: ни следователи, ни судьи по большому счету не заинтересованы в сохранении этого института либо относятся к нему весьма безразлично. Но так ли уж он ненужен и неэффективен на самом деле? Могут ли вообще существовать вместе производство по гражданскому иску и производство по уголовному делу?
Обратимся к теории. Тезис о якобы имеющемся несоответствии между природой гражданского иска и "самой сущностью уголовного судопроизводства" обычно обосновывается соответствующими определениями, почерпнутыми из научной литературы.
К сожалению, в отечественной правовой науке отсутствует определение уголовного судопроизводства, однозначно воспринятое всеми или хотя бы большинством ученых. Любая из имеющихся дефиниций страдает типичными недостатками - неполнотой в описании определяемого феномена и излишней многословностью. Простой пример. Под обычно цитируемые определения уголовного процесса, в той или иной степени базирующиеся на тексте ст.2 УПК, никоим образом не подпадает деятельность органов уголовного судопроизводства по расследованию и рассмотрению уголовных дел об общественно опасных деяниях невменяемых и лиц, заболевших душевной болезнью после совершения преступления. Подобное несоответствие, однако, не позволяет тем же процессуалистам усомниться в том, что эта деятельность - одна из разновидностей производства по уголовным делам. Но признавая неполноту определения (или определений) уголовного судопроизводства, нельзя прикрываться им для отрицания уголовно-процессуальной природы того или иного явления.
Полагаем, что сконструированное в учебных или даже научных целях понятие само по себе не может служить основанием для выводов о каком-то "соответствии" или "несоответствии" одного явления другому. Для выяснения возможности "совместного существования" производства по уголовному делу и производства по гражданскому иску следует обратиться к анализу сути того и другого явлений, не обращая внимания на устоявшиеся научные штампы. И здесь придется снова вернуться к несовпадению основных, сущностных черт уголовно-процессуального производства и производства по гражданскому иску в уголовном деле, о котором уже говорилось в начале статьи.
Так ли уж эти основополагающие положения несовместимы, как считают оппоненты гражданского иска? Действительно, в случаях, когда процессуальные фигуры обвиняемого (подсудимого) и гражданского ответчика фактически совпадают, один и тот же
