Вопросы квалификации
1. Неоднократные действия в отношении одного и того же объекта преступного посягательства, направленные на достижение единого результата, совершенные тем же субъектом в небольшой промежуток времени, аналогичным способом, образуют единое преступление и не требуют дополнительной квалификации действий, предшествовавших достижению преступного результата. Из судебных решений исключено осуждение лица по ч. 1 ст. 30 и п. "а" ч. 3 ст. 162 УК РФ.
Установлено, что в начале июня 2001 года А. создал устойчивую вооруженную группу (банду) для совершения нападений на граждан и организации в целях хищения чужого имущества. В банду были привлечены П., М., С., Ш., а также неустановленное лицо.
В начале июня 2001 года А. разработал план совершения кражи имущества из офиса ООО "Инвапомощь", о чем сообщил участникам банды.
12 июня 2001 года А. и П. взломали решетку на окнах данной фирмы, однако увидев проезжавшую мимо патрульную милицейскую автомашину и опасаясь задержания, скрылись с места происшествия.
24 июня 2001 года А. разработал новый план совершения преступления, согласно которому участники банды в форме сотрудников милиции и ОМОН под предлогом осмотра помещения должны зайти в офис ООО "Инвапомощь" и совершить вооруженное нападение.
25 июня 2001 года А., П., М. и С., переодевшись в форму сотрудников милиции и ОМОН, направились к офису ООО "Инвапомощь", но увидев, что из здания выходят сотрудники фирмы и опасаясь, что впоследствии они будут опознаны, с места происшествия скрылись.
28 июня 2001 года А., П. и другие участники банды совершили нападение на офис ООО "Инвапомощь" и завладели имуществом на сумму 120835 рублей.
Суд квалифицировал действия П. по ч. 2 ст. 209, ч. 3 ст. 30 и п.п. "а", "б" ч. 3 ст. 158, ч. 1 ст. 30 и п.п. "а", "б" ч. 3 ст. 162, п.п. "а", "б" ч. 3 ст. 162 УК РФ и ч. 3 ст. 222 УК РФ.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменил судебные решения, исключил осуждение П. по ч. 1 ст. 30 и п. "а" ч. 3 ст. 162 УК РФ.
Президиум мотивировал свое решение следующим.
В соответствии с ч. 1 ст. 30 УК РФ приготовлением к преступлению признаются приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.
По смыслу закона неоднократные действия в отношении одного и того же объекта преступного посягательства, направленные на достижение единого результата, совершенные тем же субъектом в небольшой промежуток времени, аналогичным способом, образуют единое преступление и не требуют дополнительной квалификации действий, предшествовавших достижению преступного результата.
Как видно из приговора, суд самостоятельно квалифицировал действия П. в части приготовления 25 июня 2001 года к разбойному нападению на ООО "Инвапомощь". С таким решением согласилась и кассационная инстанция.
Согласно материалам дела, 25 июня 2001 года преступление не было доведено до конца ввиду того, что участники нападения, в том числе П., подойдя к офису ООО "Инвапомощь", не успели надеть маски и, опасаясь быть опознанными сотрудниками, которые вышли из офиса, с места преступления скрылись.
Однако уже 28 июня 2001 года, то есть спустя непродолжительное время, П. и соучастники способом, аналогичным ранее спланированному, осуществили задуманное - совершили вооруженное разбойное нападение на офис ООО "Инвапомощь", в результате которого похитили чужое имущество.
Таким образом, установленные судом обстоятельства свидетельствуют, что действия П. как в части приготовления 25 июня 2001 года к разбойному нападению на офис ООО "Инвапомощь", так и в части непосредственного совершения 28 июня 2001 года спранированного ранее разбойного нападения на тот же объект посягательства, охватывались единым умыслом и были направлены на достижение тем же способом одной цели - завладения чужим имуществом.
Поэтому самостоятельная квалификация указанных действий П., связанных с приготовлением к нападению, которое было осуществлено не 25 июня 2001 года, а в другой день, еще и по ч. 1 ст. 30 и п. "а" ч. 3 ст. 162 УК РФ (с учетом внесенных изменений) является излишней, в связи с чем подлежит исключению.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 771-П06 по делу П.
2. Квалификация действий виновного по ч. 1 ст. 30 и п. "а" ч. 3 ст. 162 УК РФ признана излишней, поскольку они охватываются оконченным составом преступления (п. "а" ч. 3 ст. 162 УК РФ).
Установлено, что в середине сентября 1999 года организованная группа в составе Г., Ж., В. на автомашине под управлением Д. с целью совершения разбойного нападения приехала на квартиру потерпевших Г. Открыв дверь, потерпевшая узнала Ж. и заявила, что вызовет милицию, после чего все члены организованной группы с места преступления скрылись.
20 октября 1999 года эта же организованная группа вновь приехала на квартиру потерпевших в целях совершения разбойного нападения. Встретив потерпевшего Г. в подъезде дома, участники группы напали на него, требуя ключи от квартиры. В ходе борьбы, удерживая потерпевшего, Ж. по неосторожности произвел выстрел из пистолета, в результате чего потерпевший Г. был убит.
Указанные действия Ж. суд (с учетом внесенных изменений) квалифицировал по ч. 1 ст. 30 и п. "а" ч. 3 ст. 162 УК РФ, п. "а" ч. 3 ст. 162 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года) и ч. 1 ст. 109 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года).
Президиум Верховного Суда РФ изменил судебные решения в отношении Ж., исключил осуждение его по ч. 1 ст. 30 и п. "а" ч. 3 ст. 162 УК РФ.
В постановлении Президиум указал следующее.
Действия Ж., совершенные в середине сентября 1999 года, суд квалифицировал как приготовление к разбою, то есть как неоконченное преступление.
Между тем преступление было окончено, поскольку, как установил суд, 20 октября 1999 года организованная группа в том же составе вновь выехала с целью совершить разбойное нападение на квартиру потерпевших Г. и, угрожая оружием, напала в подъезде дома на Г. с целью завладеть ключами от квартиры.
Таким образом, действия Ж. в отношении одного и того же объекта преступного посягательства, направленные на достижение единого результата, совершенные с теми же целями и мотивами, следует рассматривать как единое преступление, не требующее дополнительной квалификации действий Ж., предшествовавших оконченному нападению, как приготовление к преступлению.
В связи с этим квалификация действий Ж. по ч. 1 ст. 30 и п. "а" ч. 3 ст. 162 УК РФ является излишней, так как его действия охватываются оконченным составом преступления.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 167-П07 по делу Ж.
3. Разбой может быть признан совершенным с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего в том случае, когда виновное лицо участвует в причинении такого вреда или способствует этому в процессе завладения имуществом. Один лишь факт осведомленности виновного о намерении других осужденных совершить убийство не дает оснований для квалификация разбоя по признаку причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего.
Установлено, что М. предложил Б. и К. завладеть имуществом Р.
В ходе подготовки к преступлению М. взял металлический прут для использования его в качестве оружия, изложил план действий, предложив в процессе завладения имуществом убить потерпевшего.
М. передал металлический прут К., отводя ему роль исполнителя убийства. После этого М., Б. и К. пришли к дому Р., выяснили, что в доме находится С. М. заявил о необходимости убийства потерпевшей. К., вооруженный металлическим прутом, проник на веранду.
Когда С. открыла дверь, К. нанес ей несколько ударов металлическим прутом по голове, а когда она упала, продолжил избиение ногами по голове и различным частям тела.
В это время Б. также проник на веранду и впустил М. М. в кухне взял нож и передал его К. с указанием убить С.
После этого К. стал наносить потерпевшей удары ножом. В результате потерпевшей С. были причинены телесные повреждения, от которых она скончалась на месте происшествия.
Затем осужденные забрали вещи на сумму 12820 рублей.
Указанные действия Б. квалифицированы судом (с учетом внесенных изменений) по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года).
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, проверив материалы дела и обсудив доводы надзорной жалобы осужденного Б., изменил судебные решения на основании п. 3 ч. 1 ст. 379 УПК РФ в связи с неправильным применением уголовного закона.
Судом обоснованно признано, что Б. совершил разбойное нападение группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением предметов, используемых в качестве оружия.
Однако квалификация его действий по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года) как разбой с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей является ошибочной.
Согласно приговору разбойное нападение в отношении С. признано совершенным с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей в связи с тем, что при завладении имуществом она была лишена жизни.
Убийство С., как установил суд, совершил К. при подстрекательстве и пособничестве М.
Б. при завладении имуществом участия в убийстве потерпевшей, в причинении тяжкого вреда ее здоровью не принимал, каких-либо насильственных действий не совершал.
Квалифицируя действия Б., суд указал в приговоре, что "он участвовал в обсуждении плана действий, был осведомлен о способе хищения и учиненное в ходе нападения с применением оружия убийство охватывалось его сознанием и умыслом. В соответствии с отведенной ему ролью он также проник в помещение, участвовал в завладении чужим имуществом".
Исходя из этого суд признал наличие в его действиях квалифицирующего признака, предусмотренного п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года).
Между тем доказательств, свидетельствующих о том, что Б. договорился с другими осужденными совершить убийство с целью завладеть имуществом, в приговоре не приведено.
По смыслу закона разбой может быть признан совершенным с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего в том случае, когда виновное лицо участвует в причинении такого вреда или способствует этому в процессе завладения имуществом.
Один лишь факт осведомленности Б. о намерении других осужденных совершить убийство не дает оснований для квалификации разбоя по признаку причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего.
Президиум переквалифицировал действия Б. с п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года) на п.п. "а", "в", "г" ч. 2 ст. 162 (в редакции от 13 июня 1996 года) как разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 571-П06 по делу Б. и других
4. Действия лица необоснованно квалифицированы как разбой, совершенный организованной группой.
Как установлено приговором суда, в конце марта 2003 года руководитель банды Я. принял решение о совершении разбойного нападения на Г., для чего привлек членов банды Н., С., Т., Л., а также Т-х, который до этого не являлся членом банды и, как признал суд, не осознавал, что принимает участие в преступлении, совершаемом бандой.
Для разбойного нападения участники банды, а также Т. заранее подготовили обрез охотничьего ружья, охотничьи патроны, сигнальный револьвер и бейсбольную биту.
30 марта 2003 года участники нападения на автомобиле под управлением Л. к дому потерпевшего, куда привезли огнестрельное оружие. По указанию Я. С., Т., вооруженный обрезом, и Т-х, вооруженный сигнальным пистолетом, проникли к квартиру, где напали на Г., ее малолетнюю дочь и М.
При совершении разбойного нападения С., Т. и Т-х., угрожая убийством, требовали у Г. деньги и ценности. При этом нападавшие, демонстрируя реальность своих угроз, направляли в сторону потерпевших обрез охотничьего ружья, который передавали друг другу в процессе нападения, а также сигнальный револьвер, представляя его потерпевшим как боевое оружие, нанесли побои Г. и М., после чего, похитив деньги и браслет на общую сумму 2550 рублей, скрылись.
Суд квалифицировал действия Т-х по п. "а" ч. 3 ст.162 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года) и ч. 3 ст. 222 УК РФ (в редакции от 21 июля 2004 года).
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации оставила приговор в отношении Т. без изменения.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, проверив материалы дела и обсудив доводы, изложенные в надзорной жалобе Т-х, изменил приговор суда и кассационное определение по следующим основаниям.
По смыслу уголовного закона действия виновного могут быть квалифицированы по п. "а" ч. 3 ст.162 УК РФ как разбой, совершенный организованной группой, если по делу будет установлено, что группа из двух и более лиц объединена умыслом на совершение одного или нескольких разбойных нападений. Как правило, такая группа тщательно планирует преступление, заранее подготавливает орудия преступления, распределяет между участниками группы роли, которые каждый из них будет исполнять в процессе совершения преступления.
Как указано в приговоре, разбойное нападение на Г. было совершено бандой, которая по своему понятию является одной из форм преступной организации.
От иных организованных групп банда отличается сочетанием двух обязательных признаков - вооруженностью и преступными целями, однако каких-либо отличий между бандой и преступной организацией, в составе которой Т., по мнению суда, совершил преступление, в приговоре не приведено.
Квалифицируя действия осужденного как совершенные в составе организованной группы, суд одновременно с этим указал, что Т. в деятельности банды не участвовал, ее членов не являлся и не осознавал, что принимает участие в преступлении, совершаемом бандой.
Из описания преступного деяния, признанного доказанным, следует, что Т-х, действуя по сговору и совместно с С., Т., а также другими лицами, принял участие в одном разбойном нападении на Г. и М., незаконно проникнув в жилище, где Т., имея обрез охотничьего ружья, а Т-х - сигнальный пистолет, угрожали потерпевшим, требуя выдать им деньги и ценности.
Из показаний осужденных Н., С., Л. на предварительном следствии видно, что Т-х согласился принять участие в разбое в день его совершения и его вооружили сигнальным пистолетом (который огнестрельным оружием не являлся).
Выводы суда о том, что Т-х встречался с членами банды, когда те делились информацией и обсуждали объекты предстоящих нападений, разделял преступные цели членов банды, незаконно перевозил, передавал и носил огнестрельное оружие - обрез, изготовленный из двуствольного охотничьего ружья, и боеприпасы к нему, являются предположением, поскольку не подтверждены доказательствами, приведенными в приговоре.
При таких обстоятельствах Президиум переквалифицировал действия Т-х с п. "а" ч. 3 ст.162 УК РФ (разбой, совершенный организованной группой) на п.п. "а", "в", "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года), предусматривающей уголовную ответственность за разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.
В связи с исключением из обвинения Т-х квалифицирующего признака "совершение преступления организованной группой" при отсутствии доказательств того, что он непосредственно перевозил, передавал и носил огнестрельное оружие и боеприпасы, нельзя согласиться и с выводом суда о его виновности по ч. 3 ст. 222 УК РФ, поскольку действия лица, не входившего в состав организованной группы и непосредственно не совершавшего такие действия, соисполнительства не образуют.
Судебные решения в части осуждения Т. по ч. 3 ст. 222 УК РФ отменены, и производство по делу прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 795-П06 по делу Т.
5. Действия осужденного переквалифицированы с ч. 2 ст. 167 УК РФ на ч. 3 ст. 30 и ч. 2 ст. 167 УК РФ, поскольку в результате совершенного поджога реального ущерба не последовало.
Судом установлено, что после совершенного убийства потерпевших П. с целью сокрытия следов и орудий преступления, имея умысел на уничтожение и повреждение имущества потерпевшей, поджег в доме блузку, бросил на трупы и скрылся.
В результате указанных действий осужденного огнем было повреждено имущество на сумму 4104 рубля 60 копеек.
Действия П. в этой части квалифицированы судом по ч. 2 ст. 167 УК РФ.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации переквалифицировал указанные действия П. с ч. 2 ст. 167 УК РФ на ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ, мотивировав свое решение следующим.
Суд пришел к выводу о том, что указанное деяние осужденного не повлекло причинения значительного ущерба, однако умысел осужденного был направлен на уничтожение орудий и следов преступления, для чего он и совершил поджог, и лишь благодаря пожарным очаг возгорания был ликвидирован.
По смыслу закона умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, совершенные путем поджога, влекут уголовную ответственность по ч. 2 ст. 167 УК РФ только в случае реального причинения потерпевшему значительного ущерба. Если в результате указанных действий, непосредственно направленных на поджог чужого имущества, предусмотренные законом последствия не наступили по причинам, не зависящим от воли виновного, то содеянное при наличии у него умысла на причинение значительного ущерба, должно рассматриваться как покушение на уничтожение или повреждение чужого имущества путем поджога.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 211П-07ПР по делу П.
6. Лицо обоснованно осуждено за участие в вооруженном формировании и одновременно за участие в устойчивой вооруженной группе (банде).
Установлено, что в конце мая 1999 года Т. из корыстных побуждений вступил в действовавшее на территории Чеченской Республики незаконное вооруженное формирование.
Одновременно с вступлением в указанное формирование Т. стал участником банды, которая была вооружена различными видами огнестрельного оружия и взрывными устройствами, отличалась устойчивостью, сплоченностью и организованностью, состояла из нескольких структурных подразделений со строгой их подчиненностью руководителям, характеризовалась строгой дисциплиной ее участников, постоянством форм и методов преступной деятельности.
Согласно распределенным ролям одни участники банды занимались похищением людей, другие - удержанием потерпевших и вымогательством чужого имущества, третьи - получением выкупа за освобождение похищенных бандой людей.
Т. совместно с другими участниками банды удерживал похищенных граждан, а также подыскивал посредников для получения выкупа за освобождение потерпевших.
Действия Т. квалифицированы по ч. 2 ст. 208 и ч. 2 ст. 209 УК РФ и другим статьям Уголовного кодекса.
Президиум Верховного Суда РФ в этой части оставил приговор без изменения.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 364-П06 по делу Т.
7. Действия виновного, начатые как хулиганство, впоследствии переросли в более тяжкое преступление - убийство двух лиц из хулиганских побуждений, поэтому квалификация его действий по п. "а" ч. 2 ст. 213 УК РФ является излишней и подлежит исключению.
Установлено, что Б. и другие осужденные, предварительно договорившись о совершении хулиганских действий, используя малозначительный повод, в подъезде дома стали избивать потерпевших, нанося им удары кулаками по различным частям тела.
Затем Б. в процессе избиения нанес удар ножом в грудь потерпевшему Н., а также множественные удары в голову, грудь и живот потерпевшему Ч.
От полученных ножевых ранений наступила смерть потерпевших.
Суд первой инстанции квалифицировал действия Б. по п.п. "а", "и" ч. 2 ст. 105 и п. "а" ч. 2 ст. 213 УК РФ.
Суд надзорной инстанции изменил состоявшиеся судебные решения и исключил осуждение Б. по п. "а" ч. 2 ст. 213 УК РФ.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 819-П06 по делу Б.
8. В случае передачи наркотического средства в ходе проверочной закупки, проводимой представителями правоохранительных органов, действия виновного следует квалифицировать по ч. 3 ст. 30 УК РФ и соответствующей части ст. 228 УК РФ.
К. сбыла двум лицам по 0,05 грамма опия ацетилированного, являющегося наркотическим средством.
Действия К. квалифицированы судом (с учетом последующих изменений) по ч. 2 ст. 228 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года) как незаконный сбыт наркотических средств.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации оставила приговор в отношении К. без изменения.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, проверив материалы дела по доводам надзорной жалобы осужденной, изменил судебные решения по следующим основаниям.
Как усматривается из приговора, по данному делу была проведена проверочная закупка, в ходе которой наркотическое средство было изъято из незаконного оборота.
По смыслу закона в тех случаях, когда передача наркотического средства осуществляется в ходе проверочной закупки, проводимой представителями правоохранительных органов в соответствии с Федеральным законом от 12 августа 1995 года N 144-ФЗ (в редакции Федерального закона от 2 декабря 2005 года N 150-ФЗ) "Об оперативно-розыскной деятельности", содеянное следует квалифицировать по ч. 3 ст. 30 и соответствующей части ст. 228 УК РФ, так как в этих случаях происходит изъятие наркотического средства или психотропного вещества из незаконного оборота.
С учетом изложенного действия К. переквалифицированы на ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 228 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года).
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 145-П07 по делу К.
Назначение наказания
9. Дополнительное наказание не может быть определено по совокупности преступлений, если оно не назначалось ни за одно из преступлений, входящих в совокупность.
По приговору суда Ж. (ранее судимый) осужден к лишению свободы: по п.п. "з", "н", "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ на 18 лет; по п.п. "б", "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ на 12 лет с конфискацией имущества; по ч. 5 ст. 33, п.п. "з", "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ на 12 лет.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначено 23 года лишения свободы с конфискацией имущества. В соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ частично присоединено наказание по предыдущему приговору и окончательно назначено 25 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с конфискацией имущества.
В соответствии со ст. 48 УК РФ Ж. лишен воинского звания "подполковник запаса" и государственных наград - медалей "За безупречную службу" I, II, III степени, "60 лет Вооруженных Сил СССР", "70 лет Вооруженных Сил СССР".
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации оставила приговор без изменения.
Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации в надзорном представлении поставил вопрос об отмене состоявшихся в отношении осужденного Ж. судебных решений в части назначения ему дополнительного наказания на основании ст. 48 УК РФ, поскольку суд не назначил осужденному дополнительное наказание в виде лишения воинского звания и государственных наград ни за одно из преступлений, за которые Ж. осужден.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации удовлетворил представление частично по следующим основаниям.
Согласно ч. 3 ст. 45 УК РФ лишение воинского звания и государственных наград применяется только в качестве дополнительных видов наказаний.
В силу ст. 48 УК РФ суд с учетом личности виновного может лишить его воинского звания и государственных наград за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления.
В ч. 1 ст. 69 УК РФ содержится общее правило, согласно которому при совокупности преступлений наказание назначается отдельно за каждое совершенное преступление.
В соответствии с ч. 4 ст. 69 УК РФ при совокупности преступлений к основным видам наказаний могут быть присоединены дополнительное. Окончательное дополнительное наказание при частичном или полном сложении наказаний не может превышать максимального срока или размера, предусмотренного для данного вида наказания.
По смыслу вышеуказанных норм закона дополнительное наказание не может быть определено по совокупности преступлений, если оно не назначалось ни за одно из преступлений, входящих в совокупность.
Поскольку лишение воинского звания и государственных наград судом виновному не назначено отдельно ни за одно из преступлений, за которые он был осужден, то из судебных решений должно быть исключено указание о назначении осужденному Ж. этого дополнительного наказания по совокупности преступлений.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 5-П07ПР по делу Ж.
10. Суд обоснованно признал отягчающим наказание обстоятельством "совершение преступления из мести за правомерные действия потерпевшего".
Установлено, что С., считая, что причиной его увольнения с работы послужило сообщение сторожа автостоянки Т. об отсутствии его в период дежурства на рабочем месте, и желая отомстить Т., пришел вместе с Б. на территорию автостоянки.
Б. и С. избили Т., а также нанесли ножами удары по различным частям тела. От полученных проникающих колото-резаных ранений потерпевший скончался на месте происшествия.
С. осужден по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменил состоявшиеся по делу судебные решения в отношении С.: исключил указание о признании отягчающим наказание обстоятельством его особо активной роли в совершении преступления, смягчил назначенное С. по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ наказание до 14 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Вопреки требованиям ст.ст. 73, 307 УПК РФ суд при постановлении приговора не мотивировал свое решение о признании отягчающим наказание обстоятельством особо активной роли С. в совершении преступления.
Что касается решения суда о признании отягчающим наказание обстоятельством "совершение преступления из мести за правомерные действия потерпевшего", то оно соответствует закону (п. "е" ч. 1 ст. 63 УК РФ) и является обоснованным.
Оснований считать, что данное обстоятельство учитывалось при назначении наказания С. повторно, не имелось, т.к. мотив совершения убийства потерпевшего из мести за его правомерные действия в данном случае не может рассматриваться в качестве признака преступления, о котором говорится в ч. 2 ст. 63 УК РФ.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 472-П06 по делу С.
11. При наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п.п. "и" и "к" ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания (ст. 62 УК РФ).
По приговору суда Б. осужден к лишению свободы: по ч. 5 ст. 33 и п.п. "ж", "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ на 10 лет; по п. "б" ч. 2 ст. 131 УК РФ на 8 лет. По совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ назначено 11 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оставила приговор без изменения.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменил приговор суда и определение Судебной коллегии в отношении Б.: наказание по п. "б" ч. 2 ст. 131 УК РФ смягчил до 7 лет лишения свободы; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначил Б. 10 лет 6 месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
В постановлении Президиума указано следующее.
Согласно положениям ст. 62 УК РФ при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п.п. "и" и "к" ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ.
Суд признал обстоятельством, смягчающим наказание Б., предусмотренную п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ явку с повинной.
Обстоятельств, отягчающих наказание осужденного, судом не установлено.
В связи с этим в соответствии со ст. 62 УК РФ ему следовало назначить наказание не превышающее три четверти максимального срока наказания, предусмотренного п. "б" ч. 2 ст. 131 УК РФ.
Однако в нарушение указанного требования закона наказание по п. "б" ч. 2 ст. 131 УК РФ Б. назначено в размере, превышающем три четверти максимального размера наказания, предусмотренного санкцией этой нормы уголовного закона.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 787-П06 по делу Б.
12. Если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания (ч. 2 ст. 63 УК РФ).
По приговору суда (с учетом внесенных изменений) З. осужден по п.п. "в", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ к 16 годам лишения свободы, по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ к 12 годам лишения свободы с конфискацией имущества, по ч. 1 ст. 228 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года) к 3 годам лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, назначено 17 лет лишения свободы с конфискацией имущества.
На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения с наказанием по приговору от 28 февраля 2001 года, окончательно назначено З. 19 лет лишения свободы в исправительной колонии особого режима с конфискацией имущества.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации оставила приговор без изменения.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации исключил из приговора указание о признании обстоятельством, отягчающим наказание, совершение преступления в отношении заведомо малолетнего лица по следующим обстоятельствам.
Отягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным п. "з" ч. 1 ст. 63 УК РФ, суд признал факт совершения преступления в отношении заведомо малолетней Р.
В то же время действия осужденного суд квалифицировал по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийство лица, заведомо находящегося в беспомощном состоянии в силу малолетнего возраста.
Согласно ч. 2 ст. 63 УК РФ, если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания.
Учитывая принимаемое по делу решение Президиум смягчил наказание, назначенное З. по п.п. "в", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ, а также наказание, назначенное по совокупности преступлений.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 396-П06 по делу З.
13. Внеся в приговор изменения, улучшающие положение осужденного и исключив из объема обвинения статью, по которой назначалось наказание в виде лишения свободы, суд необоснованно оставил осужденному прежнее наказание, назначенное по совокупности преступлений.
По приговору суда И. (ранее судимый) осужден: по п.п. "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ к 13 годам лишения свободы, по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года) к 8 годам лишения свободы, по ч. 4 ст. 150 УК РФ к 5 годам лишения свободы, по ст. 119 УК РФ к 1 году лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний И. назначено 15 лет лишения свободы. На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначено 16 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила приговор суда в отношении И. в части его осуждения по ст. 119 УК РФ ввиду истечения сроков давности уголовного преследования, дело в этой части прекратила в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных п.п. "ж", "з" ч. 2 ст. 105, п. "в" ч. 3 ст. 162, ч. 4 ст. 150 УК РФ, назначила 15 лет лишения свободы и на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ - 16 лет лишения свободы.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев дело по надзорной жалобе осужденного И., изменил приговор суда и определение Судебной коллегии, указав следующее.
При рассмотрении дела судом кассационной инстанции был отменен приговор в части осуждения И. по ст. 119 УК РФ, по которой назначалось наказание в виде 1 года лишения свободы, и этот срок был соответствующим образом учтен и вошел своей частью в общее наказание, назначенное по совокупности преступлений.
При таких обстоятельствах с утверждением суда кассационной инстанции о том, что с учетом конкретных обстоятельств дела оснований для уменьшения размера наказания, назначенного И. по правилам, предусмотренным ч. 3 ст. 69 и ч. 5 ст. 69 УК РФ, не усматривается, согласиться нельзя.
Внеся в приговор изменения, улучшающие положение осужденного, и исключив из объема обвинения статью, по которой назначалось реальное наказание в виде лишения свободы, суд ошибочно оставил И. прежнее наказание.
С учетом указанных обстоятельств Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменил приговор суда и кассационное определение Судебной коллегии в отношении И.: смягчил наказание, назначенное на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных п.п. "ж", "з" ч. 2 ст. 105, п. "в" ч. 3 ст. 162, ч. 4 ст. 150 УК РФ, до 14 лет 6 месяцев лишения свободы. На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказания по настоящему приговору и наказания, назначенного по приговору от 7 октября 2003 года, окончательно назначил 15 лет 6 месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 814-П06 по делу И.
Процессуальные вопросы
14. Президиум прекратил уголовное дело на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления и признал за лицом право на реабилитацию.
По приговору районного суда П. осужден по ч. 2 ст. 92 УК РСФСР и ст. 175 УК РСФСР.
Судебная коллегия по уголовным делам областного суда оставила приговор без изменения.
Президиум областного суда оставил без удовлетворения протест заместителя Председателя Верховного Суда РСФСР, в котором ставился вопрос о смягчении П. меры наказания.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся в отношении П. судебные решения и производство по делу прекратила за недоказанностью его участия в совершении преступлений.
П. в надзорной жалобе просил изменить основание прекращения уголовного дела.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации удовлетворил надзорную жалобу по следующим основаниям.
Согласно ст. 4 УПК РФ, определяющей действие уголовно-процессуального закона во времени, при производстве по уголовному делу применяется уголовно-процессуальный закон, действующий во время производства соответствующего процессуального действия или принятия процессуального решения, если иное не установлено УПК РФ. Данное требование закона по настоящему делу не выполнено.
Из надзорного определения Судебной коллегии усматривается, что она признала установленным отсутствие в действиях П. состава преступления, предусмотренного ст. 175 УК РСФСР, однако производство по делу прекратила за недоказанностью его участия в совершении преступления.
Она же прекратила производство по делу в отношении П. и по ч. 2 ст. 92 УК РСФСР, также сославшись на недоказанность его участия в совершении преступления, хотя из текста определения усматривается отсутствие в деянии осужденного состава преступления.
Данное дело рассматривалось 8 января 2003 года, то есть в период действия нового УПК Российской Федерации, в котором отсутствует такое основание прекращения уголовного преследования - недоказанность участия в совершении преступления, приведенное в определении суда надзорной инстанции.
Более того, суд в своем определении не сослался на закон, на основании которого он прекратил дело в отношении П.
При таких обстоятельствах Президиум изменил основание прекращения уголовного дела в части осуждения П. по ч. 2 ст. 92, ст. 175 УК РСФСР: вместо недоказанности участия в преступлении, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ - за отсутствием в деянии состава преступления. Президиум признал за П. право на реабилитацию.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 73-П07 по делу П.
15. В соответствии с п. 2 ч. 10 ст. 109 УПК РФ в срок содержания под стражей засчитывается время домашнего ареста, а в силу ч. 3 ст. 72 УК РФ время содержания лица под стражей до судебного разбирательства засчитывается в срок лишения свободы из расчета один день за один день.
По приговору суда У. осужден по п. "а" ч. 3 ст. 162 УК РФ.
У. зачтено в срок отбывания наказания время его задержания в порядке ст. 91 УПК РФ с 9 по 11 января 2003 года и содержания под стражей с 11 января по 4 апреля 2003 года.
Из материалов дела видно, что 4 апреля 2003 года мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении У. была заменена домашним арестом.
В вводной части приговора отражено, что У. на день постановления приговора содержался под домашним арестом с 4 апреля 2003 года.
При таких данных в срок лишения свободы зачтено время содержания У. под домашним арестом с 4 апреля 2003 года по 2 октября 2003 года.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 126-П07 по делу У.
16. В случае отсутствия в деянии состава преступления уголовное дело подлежит прекращению в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.
По приговору суда В. осужден по ч. 1 ст. 30, ч. 3 ст. 33, п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ и ч. 3 ст. 159 УК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила приговор в части осуждения В. по ч. 3 ст. 159 УК РФ и прекратила дело на основании п. 1 ч. 1 ст. 379 УПК РФ.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменил определение Судебной коллегии, в резолютивной части кассационного определения основанием прекращения уголовного дела постановил указать не п. 1 ч. 1 ст. 379 УПК РФ, а п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.
Президиум мотивировал свое решение следующим.
Судебная коллегия в определении указала: "При таком положении, когда суд не привел бесспорных и убедительных доказательств, подтверждающих вину В. в намерении присвоить деньги в то время, когда он давал указание выдать деньги на командировочные расходы, с осуждением В. по ч. 3 ст. 159 УК РФ согласиться нельзя. Приговор в этой части подлежит отмене с прекращением дела ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела".
В резолютивной части определения суд прекратил дело на основании п. 1 ч. 1 ст. 379 УПК РФ, однако данная статья содержит основания отмены или изменения приговора, а не прекращения дела.
Таким образом, в кассационном определении отсутствуют конкретные основания прекращения дела, перечисленные в ст. 24 УПК РФ, а также статья закона, регламентирующая порядок такого прекращения.
Кассационная инстанция установила отсутствие у В. намерения обратить деньги в свою пользу, то есть отсутствие состава преступления. Данное обстоятельство, исключающее уголовную ответственность и влекущее прекращение производства по делу, предусмотрено п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 737-П06 по делу В.
17. Неправильное разрешение гражданского иска в уголовном деле является основанием для отмены приговора суда в этой части (ч. 1 ст. 409, п. 2 ч. 1 ст. 379, п. 10 ч. 1 ст. 299, п. 1 ч. 1 ст. 309 УПК РФ).
По приговору суда Ш. и П. осуждены по п. "в" ч. 4 ст. 162, п.п. "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
По этому же приговору (с учетом последующих изменений) Ш. осужден по ч. 3 ст. 162 УК РФ. Он же оправдан по п.п. "в", "д", "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ за непричастностью к совершению преступления.
Постановлено взыскать с П., Ш., Ф. в пользу К. в возмещение материального вреда 6520 рублей.
Постановлено взыскать с П. и Ш. в пользу К. в солидарном порядке в возмещение материального вреда 10508 рублей.
Постановлено взыскать компенсацию морального вреда в пользу К. в долевом порядке с П. - 80000 рублей, с Ф. - 80000 рублей и Ш. - 5000 рублей.
В надзорной жалобе гражданский истец К. просил изменить состоявшиеся по делу судебные решения в части гражданского иска, возложив обязанность возмещения причиненного ей ущерба на родителей несовершеннолетних осужденных.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе гражданского истца, удовлетворил жалобу частично по следующим основаниям.
В соответствии с положениями ч. 2 ст. 1074 ГК РФ в случае, когда у несовершеннолетнего в возрасте от 14 до 18 лет нет доходов или иного имущества, достаточных для возмещения вреда, вред должен быть возмещен полностью или в недостающей части его родителями (усыновителями) или попечителем, если они не докажут, что вред возник не по их вине.
Суд первой инстанции не обсудил и не разрешил в приговоре поставленные в исковом заявлении вопросы о наличии у несовершеннолетних осужденных доходов или иного имущества, достаточных для возмещения вреда, о возмещении вреда за счет родителей осужденных.
На основании изложенного Президиум Верховного Суда Российской Федерации отменил состоявшиеся по делу судебные решения в отношении Ш. и Ф. и этот же приговор в отношении П. в части гражданского иска, передав дело в этой части на новое судебное рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 609-П06 по делу Ш., Ф. и П.
18. Осужденный вправе знакомиться не только с приговором, но и с вердиктом присяжных заседателей.
По приговору Московского городского суда с участием присяжных заседателей С. и К. осуждены по п.п. "а", "з", "н" ст. 102 УК РСФСР и ч. 2 ст. 209 УК РФ.
После вынесения приговора осужденный С. неоднократно обращался в Московский городской суд с ходатайством об ознакомлении с вердиктом присяжных заседателей, однако председательствующим по делу ему в этом было отказано со ссылкой на то, что ознакомление с данным документом законом не предусмотрено.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации сняла с кассационного рассмотрения уголовное дело в отношении С. и К. по следующим основаниям.
В соответствии с требованиями п. 3 ст. 351 УПК РФ при рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора доказательства вины не приводятся, а лишь содержится описание преступного деяния со ссылкой на вердикт присяжных заседателей.
Таким образом, содержание этой статьи закона свидетельствует о том, что вердикт присяжных заседателей, по существу, является одной из основных составляющих приговора и лишение права осужденного на ознакомление с вердиктом следует считать нарушением его права на защиту.
Кроме того, согласно п. 3 ч. 1 ст. 378 УПК РФ в результате рассмотрения уголовного дела в кассационном порядке суд вправе принять решение об отмене приговора и направлении дела на новое судебное разбирательство со стадии действий суда после вынесения вердикта присяжных заседателей.
Такое решение принимается в случаях несоответствия приговора вердикту присяжных заседателей.
То есть из смысла этой статьи закона следует, что осужденный, как и другие участники уголовного судопроизводства, вправе знакомиться не только с приговором, но и с вердиктом присяжных заседателей и обжаловать в этой части судебные документы, а кассационная инстанция, рассмотрев такие жалобы (представление), вправе констатировать в своем решении несоответствие приговора вердикту присяжных заседателей.
Такая же позиция вытекает из определения Конституционного Суда Российской Федерации от 23 мая 2006 года N 189-О о необходимости обеспечения гарантированной ст. 24 Конституции Российской Федерации возможности знакомиться со всеми документами и материалами, непосредственно затрагивающими права обвиняемого, в которых отражается существо и основания обвинения.
Уголовное дело в отношении С. и К. направлено в Московский городской суд для надлежащего кассационного оформления.
Определение N 5-О07-59СП по делу С. и К.
19. Пересмотр в порядке надзора в сторону ухудшения определения суда о прекращении уголовного дела признан не основанным на законе.
Установлено, что Ф. при неустановленных обстоятельствах приобрела наркотическое средство массой 1,11 грамма, содержащее согласно выводам судебно-химической экспертизы в своем составе ацетилкодеин массой 0,0255 грамма, 6-моноацетилморфин массой 0,0337 грамма, диацетилморфин (героин) массой 0,1770 грамма, которое хранила при себе до изъятия, то есть до 21 апреля 2006 года.
Судом первой инстанции Ф. осуждена по ч. 1 ст. 228 УК РФ.
Кассационным определением приговор отменен и производство по уголовному делу в отношении Ф. прекращено.
Президиум Верховного Суда Республики Татарстан оставил без удовлетворения надзорное представление прокурора Республики Татарстан, указав в постановлении, что в порядке надзора поворот к худшему при пересмотре судебных решений в силу ст. 405 УПК РФ недопустим, за исключением случаев, когда в предшествующем судебном разбирательстве были допущены существенные (фундаментальные) нарушения, повлиявшие на исход дела. Таких нарушений при рассмотрении данного дела допущено не было.
Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации в надзорном представлении просил кассационное определение и постановление президиума Верховного Суда Республики Татарстан в отношении Ф. отменить.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации оставила надзорное представление без удовлетворения по следующим основаниям.
В соответствии с положениями ст. 405 УПК РФ пересмотр в порядке надзора обвинительного приговора, а также определения и постановления суда в связи с необходимостью применения уголовного закона о более тяжком преступлении, ввиду мягкости наказания или по иным основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного, а также пересмотр оправдательного приговора либо определения или постановления суда о прекращении уголовного дела не допускаются.
В соответствии с Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 11 мая 2005 года N 5-П исключения из общего правила о запрете поворота к худшему возможны лишь в качестве крайней меры, когда допущенные в предшествующем разбирательстве существенные (фундаментальные) нарушения повлияли на исход дела, и неисправление судебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных и потерпевших.
Судебная коллегия считает, что ссылка в надзорном представлении на ошибку в деле Ф., допущенную судом кассационной инстанции и выразившуюся в неправильном расчете размера наркотического средства в его смеси с учетом нейтральных наполнителей, не является существенной (фундаментальной).
Таким образом, кассационное определение и постановление президиума в отношении Ф. отмене не подлежат.
Определение N 11-ДП07-68К по делу Ф.
20. Статья 462 УПК РФ регламентирует исполнение запроса о выдаче иностранного гражданина или лица без гражданства, находящегося на территории Российской Федерации, и не содержит формулировки о точном соответствии уголовного закона иностранного государства уголовному закону Российской Федерации, а также требований о необходимости указывать квалифицирующие признаки совершенного этим лицом преступления.
Органами уголовного преследования Грузии в отношении М. выдвинуто обвинение в умышленном убийстве своей жены М., совершенном на территории Грузии при отягчающих обстоятельствах. В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого действия М. квалифицированы по п. 5 ст. 104 УК Грузии (убийство женщины, заведомо для виновного находившейся в состоянии беременности).
Заместитель Генерального прокурора Грузии обратился в Генеральную прокуратуру Российской Федерации с требованием о выдаче М. для уголовного преследования по п. 5 ст. 104 УК Грузии.
И.о. начальника департамента правового обеспечения Прокуратуры Грузии информировал Генеральную прокуратуру Российской Федерации о том, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого допущена техническая ошибка, которая устранена: вместо п. 5 ст. 104 УК Грузии в постановлении указан п. 6 ст. 104 УК Грузии, предусматривающий ответственность за умышленное убийство, совершенное с особой жестокостью.
Постановлением заместителя Генерального прокурора Российской Федерации от 10 мая 2006 года М. выдан правоохранительным органам Грузии для привлечения к уголовной ответственности за убийство при отягчающих обстоятельствах. В постановлении указано, что действия М. являются уголовно наказуемыми по российскому законодательству и соответствуют ст. 105 УК РФ, санкция которой предусматривает лишение свободы на срок свыше одного года.
Ярославский областной суд названное представление отменил.
Суд признал постановление о выдаче М. незаконным и необоснованным, аргументируя свое решение тем, что выдача лица, находящегося на территории Российской Федерации, может быть произведена для уголовного преследования лишь за преступление, указанное в запросе о выдаче.
Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации в надзорном представлении просил об отмене состоявшихся судебных решений, мотивируя тем, что и запрос о выдаче, и решение о выдаче соответствуют требованиям уголовно-процессуального законодательства.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации удовлетворил надзорное представление прокурора по следующим основаниям.
Как видно из определения, оснований, указанных в ст. 464 УПК РФ, препятствующих выдаче М. Грузии для уголовного преследования, суд первой инстанции не установил.
В требовании о выдаче указано, что М. обвинялся в совершении умышленного убийства. Из постановления о привлечении М. в качестве обвиняемого видно, что он, находясь в состоянии опьянения, на почве личных неприязненных отношений стал избивать свою жену и дочь, нанося удары поленом, а затем лопатой. От полученных телесных повреждений М. скончалась.
Принимая решение о выдаче, заместитель Генерального прокурора Российской Федерации указал в постановлении на то, что действия М. являются уголовно наказуемыми по российскому законодательству и соответствуют ст. 105 УК РФ. Санкция данной статьи предусматривает лишение свободы на срок от 6 до 15 лет. Тот факт, что деяние, в совершении которого обвинялся М., является уголовно наказуемым как в Грузии, так и в России и предусматривает лишение свободы на срок более одного года, не ставился под сомнение судом.
С выводом суда первой инстанции о том, что в постановлении о выдаче должны быть указаны все квалифицирующие признаки преступления, согласиться нельзя. Ни УПК РФ, ни международные договоры Российской Федерации по вопросам выдачи (Конвенция от 22 января 1993 года и Европейская Конвенция о выдаче от 13 декабря 1957 года) не регламентируют форму документа о выдаче и требования, предъявляемые к данному документу.
Сама по себе техническая ошибка, допущенная при составлении постановления о привлечении М. в качестве обвиняемого (квалификация его действий по п. 6 ст. 104 вместе п. 5 ст. 104 УК Грузии) и запроса о выдаче, не может рассматриваться в качестве основания для признания незаконным и необоснованным решение о выдаче.
Данное обстоятельство никак не связано и с пределами уголовной ответственности лица, выданного Российской Федерацией.
Российская Федерация в соответствии с запросом запрашивающей стороны выдала М. Грузии для уголовного преследования за убийство М. при отягчающих обстоятельствах. Вопрос о квалификации данного преступления по тому или иному пункту, предусматривающему квалифицирующий признак этого преступления, находится в исключительной компетенции запрашивающей стороны.
Иное толкование положений ст. 66 Конвенции от 22 января 1993 года означало бы ничем не оправданную необходимость повторных запросов о выдаче в случае перепредъявления (изменения) обвинения в рамках преступления, за совершение которого лицо было выдано для уголовного преследования. Более того, такое толкование противоречило бы правилу конкретности, предусмотренному в ч. 3 ст. 14 Европейской Конвенции о выдаче.
В соответствии с указанной нормой международного договора Российской Федерации, если описание преступления, в совершении которого предъявлено обвинение, изменяется в ходе судопроизводства, возбуждение уголовного преследования в отношении выдаваемого лица или вынесение ему приговора возможно лишь постольку, поскольку новое описание преступления образует элементы преступления, позволяющего осуществить выдачу.
Постановление Президиума Верховного
Суда РФ N 155-П07ПР по делу М.
