|
10 декабря 2019 г.
|
Дело N А75-19803/2017
|
Резолютивная часть постановления объявлена 03 декабря 2019 года.
Постановление изготовлено в полном объеме 10 декабря 2019 года.
Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:
председательствующего Смольниковой М.В.
судей Бодунковой С.А., Зориной О.В.
при ведении протокола судебного заседания: Титовой А.А.
рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-13687/2019) Кременевской Анны Анатольевны на определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 11 сентября 2019 года по делу N А75-19803/2017, вынесенное по результатам рассмотрения заявлений конкурсного управляющего акционерного общества "Челябинский завод железобетонных изделий N 1" (ОГРН 1027402319592, ИНН 7447004664) Никитина Александра Александровича к Кременевской Анны Анатольевны о признании недействительной сделки должника, Кременевской Анны Анатольевны о включении требования в размере 11 418 251 руб. 05 коп. в реестр требований кредиторов акционерного общества "Челябинский завод железобетонных изделий N 1", в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) акционерного общества "Челябинский завод железобетонных изделий N 1",
установил:
решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 13.12.2018 акционерное общество "Челябинский завод железобетонных изделий N 1" (далее - АО "ЧЕЛЖБИ-1", должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утвержден Никитин Александр Александрович.
Сведения о признании должника несостоятельным (банкротом) и введении процедуры конкурсного производства в отношении должника опубликованы в газете "Коммерсантъ" от 25.01.2019.
19.02.2019 в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа - Югры направлено заявление Кременевской Анны Анатольевны (далее - Кременевская А.А., кредитор) о включении требования в размере 11 418 251 руб. 05 коп. в реестр требований кредиторов АО "ЧЕЛЖБИ-1".
Конкурсный управляющий АО "ЧЕЛЖБИ-1" Никитин А.А. 17.05.2019 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным договора займа от 14.09.2017, договора залога от 14.09.2017, дополнительного соглашения от 12.02.2018 к договору залога от 14.09.2017; применении последствий недействительности сделки, выраженной в договоре залога от 14.09.2017, в виде исключения из ЕГРНП записи об ипотеке недвижимого имущества: земельного участка (категория земли - земли населенных пунктов), площадью 874 кв. м, кадастровый номер 74:36:0609003:1050, расположенного по адресу: Челябинская область, г. Челябинск, ул. Героев Танкограда, д. 1А; взыскании с Кременевской А.А. в пользу должника госпошлины в размере 6 000 руб.; объединении рассмотрении настоящего заявления с заявлением Кременевской А. А. об установлении требования кредитора.
Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 21.05.2019 заявление Кременевской А.А. о включении требования в размере 11 418 251 руб. 05 коп. в реестр требований должника и заявление конкурсного управляющего АО "ЧЕЛЖБИ-1" Никитина А.А. о признании недействительным договора займа от 14.09.2017, договора залога от 14.09.2017, дополнительного соглашения от 12.02.2018 к договору залога от 14.09.2017; применении последствий недействительности сделки объединено в одно производство.
Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 11.09.2019 по делу N А75-19803/2017 заявление конкурсного управляющего должника удовлетворено в части, признаны недействительными договор займа денежных средств от 14.09.2017 и договор залога (ипотеки) земельного участка от 14.09.2017, заключенные между Кременевской А.А. и АО "ЧЕЛЖБИ-1". В удовлетворении остальной части заявления конкурсного управляющего должника отказано. С Кременевской А.А. в доход федерального бюджета взыскано 6 000 руб. государственной пошлины. В удовлетворении заявления Кременевской А.А. о включении требования в размере 11 418 251 руб. 05 коп. в реестр требований кредиторов АО "ЧЕЛЖБИ-1" отказано.
Не соглашаясь с принятым судебным актом, Кременевская А.А. обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить в части удовлетворения требований конкурсного управляющего и отказа в удовлетворении требований Кременевской А.А., принять по делу новый судебный акт о включении обеспеченных залогом требований Кременевской А.А. в реестр требований кредиторов АО "ЧЕЛЖБИ-1".
В обоснование апелляционной жалобы ее податель указал, что Кременевской А.А. представлены в материалы дела документы, подтверждающие наличие у нее финансовой возможности предоставить заем должнику, которым судом первой инстанции не была дана оценка. Кроме того, податель жалобы полагает, что выводы суда первой инстанции о недоказанности передачи денежных средств свидетельствуют о незаключенности договора займа, в то время как недействительным может быть признан только заключенный договор, порочность воли каждой из сторон при заключении договора займа, свидетельствующая о мнимости договора займа, не доказана. По мнению подателя жалобы, в материалах дела отсутствуют доказательства недобросовестности и неразумности действий обоих участников сделки. Как указывает Кременевская А.А., материалами дела не подтверждается наличие у должника признаков неплатежеспособности и осведомленности кредитора о наличии неисполненных денежных обязательства.
Оспаривая доводы апелляционной жалобы, конкурсный управляющий должника представил отзыв, в котором просил определение суда первой инстанции оставить без изменения, жалобу - без удовлетворения.
К отзыву конкурсного управляющего приложена копия реестра требований кредиторов должника, которая подлежит приобщению к материалам настоящего обособленного спора в соответствии с абзацем 2 части 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).
Судебное заседание апелляционного суда проведено в отсутствие представителей иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом уведомленных о времени и месте рассмотрения дела и не заявивших о его отложении, в соответствии с частью 1 статьи 266 и частью 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).
Изучив материалы дела, апелляционную жалобу, отзыв на нее, проверив законность и обоснованность судебного акта в порядке статей 266, 270 АПК РФ, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения определения Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 11.09.2019 по настоящему делу.
Как следует из материалов дела, 14.09.2017 между Кременевской А.А. (займодавец) и АО "ЧЕЛЖБИ-1" (заемщик) заключен договор займа денежных средств (далее - договор займа), по условиям которого займодавец предоставляет заемщику сумму займа в размере 140 000 долларов США (8 073 506 руб. по курсу Банка в момент подписания договора), а заемщик обязуется возвратить займодавцу полученную сумму займа и выплатить проценты в размере и сроки и в порядке, установленные настоящим договором.
Согласно пункту 2.1 договора займа сумма займа передается займодавцем заемщику наличными денежными средствами в момент подписания настоящего договора.
Заем предоставляется на срок два месяца (пункт 3.2 договора займа).
Согласно пункту 4.1 договора займа проценты за пользование суммой займа составляют 1,5 процента в месяц.
Договором залога (ипотеки) земельного участка от 14.09.2017 (далее - договор залога), заключенным между Кременевской А.А. (залогодержатель) АО "ЧЕЛЖБИ-1" (залогодатель) залогодержатель принимает, а залогодатель передает в обеспечение возврата суммы займа по договору займа денежных средств от 14.09.2017, в залог принадлежащий ему на праве собственности земельный участок, площадью 874 кв. м, с кадастровым номером 74:36:0609003:1050, по адресу: г. Челябинск, ул. Героев Танкограда, д. 1А.
Залоговая стоимость земельного участка стороны определили в размере 578 265 руб., что равно его кадастровой стоимости (пункт 1.3. договора залога (ипотеки) земельного участка от 14.09.2017).
Дополнительным соглашением от 12.02.2018 к договору залога (ипотеки) земельного участка от 14.09.2017 залогодержатель принимает, а залогодатель передает в обеспечение возврата суммы займа по договору займа денежных средств от 14.09.2017, в залог принадлежащий ему на праве собственности земельный участок, площадью 874 кв. м, с кадастровым номером 74:36:0609003:1050, по адресу: г. Челябинск, ул. Героев Танкограда, д. 1А, а также расположенный на нем объект незавершенного строительства (кадастровый номер: 74:36:0609003:1050), имеющий степень готовности 95% и площадь застройки 463,7 кв. м.
Пункт 1.3 договора залога дополнен следующими словами: залоговая стоимость объекта незавершенного строительства стороны определили в размере 7 300 000 рублей.
Согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости правообладателем земельного участка, площадью 874 кв. м, с кадастровым номером 74:36:0609003:1050, по адресу: г. Челябинск, ул. Героев Танкограда, д. 1А; объекта незавершенного строительства (кадастровый номер: 74:36:0609003:1050), имеющий степень готовности 95% и площадь застройки 463,7 кв. м является АО "ЧЕЛЖБИ-1", установлено ограничение в виде ипотеки в пользу Кременевской А.А. по договору залога (ипотеки) земельного участка от 14.09.2017, по дополнительному соглашению 12.02.2018 к договору залога (ипотеки) земельного участка от 14.09.2017.
Полагая вышеуказанные договоры займа и залога, а также дополнительное соглашение к договору залога, недействительными сделками, конкурсный управляющим должника обратился в суд с рассматриваемым заявлением.
Удовлетворяя заявленные требования в части, суд первой инстанции исходил из мнимого характера договора займа и недобросовестности действий сторон по его заключению.
Повторно исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.
Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).
В соответствии с абзацем вторым пункта 1 статьи 142 Закона о банкротстве установление размера требований кредиторов в процедуре конкурсного производства осуществляется в порядке, предусмотренном статьей 100 названного Закона.
По смыслу положений статьи 100 Закона о банкротстве кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в любой момент в ходе конкурсного производства. Указанные требования направляются в арбитражный суд и конкурсному управляющему с приложением судебного акта или иных подтверждающих обоснованность этих требований документов.
Указанные требования включаются конкурсным управляющим в реестр требований кредиторов на основании определения арбитражного суда о включении указанных требований в реестр требований кредиторов.
В силу статьи 100 Закона о банкротстве при рассмотрении требования кредитора в деле о несостоятельности (банкротстве) арбитражный суд проверяет его обоснованность и наличие оснований для включения в реестр требований кредиторов должника.
Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1 статьи 65 АПК РФ).
В пункте 26 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" (далее - Постановление N 35) разъяснено, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.
В связи с изложенным при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.
Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда РФ от 23.04.2018 N 305-ЭС17-6779 по делу N А40-181328/2015, в условиях конкуренции кредиторов за распределение конкурсной массы для пресечения различных злоупотреблений, разъяснениями высшей судебной инстанции и судебной практикой выработаны повышенные стандарты доказывания требований кредиторов. Суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.
Установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. При этом проверка осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны (пункт 26 Постановления N 35).
В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 26.12.2018, требование лица, создавшего фиктивную задолженность должника-банкрота, не признается обоснованным и не подлежит включению в реестр требований кредиторов должника. При этом в отличие от рассмотрения обычного судебного спора проверка обоснованности и размера требований кредиторов предполагает большую активность самого суда.
В определении Верховного Суда РФ от 23.07.2018 N 305-ЭС18-3009 приведены примеры судебных дел, в которых раскрывается понятие повышенного стандарта доказывания применительно к различным правоотношениям, из которых возник долг, имеются в периодических и тематических обзорах судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, утвержденных Президиумом Верховного Суда Российской Федерации (пункт 15 Обзора N 1 (2017) от 16.02.2017; пункт 20 Обзора N 5 (2017) от 27.12.2017, пункт 17 Обзора N 2 (2018) от 04.07.2018, пункт 13 Обзора от 20.12.2016), а также в судебных актах Верховного Суда Российской Федерации по конкретным делам (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации N 305-ЭС16-20992 (3), N 305-ЭС16-10852, N 305-ЭС16-10308, N 305-ЭС16-2411, N 309-ЭС17-344, N 305-ЭС17-14948, N 308-ЭС18-2197).
Таким образом, в деле о банкротстве включение в реестр требований кредиторов должника возможно только в случае установления действительного наличия неисполненного денежного обязательства у должника перед кредитором, которое подтверждено соответствующими ясными и убедительными доказательствами.
В рассматриваемом случае Кременевская А.А. в обоснование заявленных требований ссылается на предоставление должнику займа в размере 8 073 506 руб.
В соответствии с пунктом 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) в редакции, действовавшей на указанную в договоре займа дату, по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.
Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.
В подтверждение передачи денежных средств должнику Кременевской А.А. в материалы дела представлена квитанция к приходному кассовому ордеру от 26.09.2017 N 79, согласно которой должник принял от Кременевской А.А. на основании договора займа от 14.09.2017 денежные средства в размере 8 073 506 руб.
В подтверждение наличия у Кременевской А.А. финансовой возможности предоставления займа должнику в указанном размере в материалы настоящего обособленного спора представлены копии налоговых деклараций по налогу за 2016, 2017 года, договора купли-продажи от 14.01.2014, договоров купли-продажи транспортного средства от 11.03.2014, от 14.08.2017.
Вместе с тем, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что сами по себе указанные документы не подтверждают факт наличия у Кременевской А.А. предоставить должнику заем в сумме 8 073 506 руб. единовременно с учетом отсутствия доказательств накопления и хранения денежных средств в указанном размере на протяжении длительного времени.
Впоследствии Кременевской А.А. в целях подтверждения получения и расходования сумм займа должником представила в материалы настоящего обособленного спора копии бухгалтерских документов должника, а именно: вкладных листов кассовой книги за 26.09.2017, 27.09.2017, 29.09.2017, 02.10.2017, 03.10.2017, 04.10.2017, 05.10.2017, 06.10.2017, 09.10.2017, 10.10.2017, 11.10.2017, 21.12.2017, приходные кассовые ордера от 29.06.2017 N 79, от 27.09.2017 N 83, от 29.09.2017 N 84, от 02.10.2017 N 85, от 03.10.2017 N 86, от 04.10.2017 N 87, от 05.10.2017 N 88, от 06.10.2017 N 94, от 10.10.2017 N 96, от 11.10.2017 N 97, от 21.12.2017 N 99, квитанции к ПКО от 27.09.2017 N 83, от 26.09.2017 N 79, от 02.10.2017 N 85, от 29.09.2017 N 84, от 03.10.2017 N 86, от 04.10.2017 N 87, от 05.10.2017 N 88, от 06.10.2017 N 94, от 10.10.2017 N 96, от 09.10.2017 N 95, от 21.12.2017 N 99, от 11.10.2017 N 97.
В подтверждение законного способа получения указанных документов Кременевской А.А. представлена копия письма от 21.11.2018, адресованного должнику, с отметкой о его получении последним 27.11.2018, а также копия ответа на запрос от 27.11.2018 N 10/1.
Вместе с тем, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что предоставление документов бухгалтерской отчетности и первичных документов третьим лицам, не осуществляющим контрольно-надзорные функции, действующим законодательством не предусмотрено.
При этом в рассматриваемом случае запрос Кременевской А.А. о предоставлении бухгалтерских документов датирован после возбуждения в отношении должника процедуры банкротства в преддверии принятия решения о признании должника банкротом (резолютивная часть решения объявлена 06.12.2018).
По утверждению конкурсного управляющего должника, факт предоставления Кременевской А.А. займа АО "ЧЕЛЖБИ-1" в имеющейся у него документации должника не отражен.
Согласно материалам электронного дела определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 07.05.2019 на бывшего руководителя должника Зейферта Александра Робертовича возложена обязанность передать конкурсному управляющему должника документацию должника, в том числе, бухгалтерскую отчетность, первичные бухгалтерские документы, расшифровку займов.
Между тем, передача документации должника конкурсному управляющему является обязанностью бывшего руководителя должника в силу абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве.
При таких обстоятельствах предоставление бывшим руководителем должника документации АО "ЧЕЛЖБИ-1" Кременевской А.А. в преддверии признания должника банкротом в условиях последующего неисполнения вышеуказанной обязанности по передаче документации должника конкурсному управляющему не может быть расценено судом первой инстанции в качестве законного источника получения и владения документации должника, что исключает возможность их использования в соответствии с частью 3 статьи 64 АПК РФ.
Кроме того, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что Кременевская А.А. в запросе ссылалась на наличие у нее необходимости получения документации должника в целях обращения в суд с заявлением о включении требований в реестр требований кредиторов должника, однако указанные документы представила в материалы дела лишь 08.08.2019, то есть по истечении около полугода с даты обращения в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника и после неоднократного отложения судом первой инстанции судебных заседаний в целях предоставления Кременевской А.А. возможности представить дополнительные доказательства в подтверждение обоснованности своих требований.
Представленные Кременевской А.А. документы должника, из которых следует внесение ею денежных средств в различных суммах на протяжении нескольких дней, опровергают факт внесения ею единовременно в кассу должника денежных средств в размере 8 073 506 руб.
Указанные обстоятельства свидетельствуют о недостоверности либо представленной Кременевской А.А. изначально квитанции к приходному кассовому ордеру, либо представленных ею впоследствии бухгалтерской документации должника, что является достаточным сомневаться в достоверности всех представленных ею бухгалтерских и первичных документов, составленных должником.
Согласно правовой позиции, изложенной в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10.12.2018 N 308-ЭС17-10337 по делу N А32-16352/2016, от 11.02.2019 N 305-ЭС18-17063(2), N 305-ЭС18-17063(3), N 305-ЭС18-17063(4), N 305-ЭС18-17063(5) по делу N А40-233621/16 в условиях неплатежеспособности должника и конкуренции его кредиторов возможны ситуации, когда должник в преддверии своего банкротства совершает действия (создает видимость гражданско-правовых сделок) по формированию несуществующей задолженности для включения в реестр и последующего распределения конкурсной массы в ущерб независимым кредиторам.
В соответствии с правовой позицией, сформулированной в определении Верховного Суда РФ от 05.02.2018 N 305-ЭС17-14948 по делу N А40-148669/2016 и в пункте 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018, в условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов возможны ситуации, когда "дружественный" с должником кредитор инициирует судебный спор по мнимой задолженности с целью получения внешне безупречного судебного акта для включения в реестр требований кредиторов. Подобные споры характеризуются предоставлением минимально необходимого набора доказательств, пассивностью сторон при опровержении позиций друг друга, признанием сторонами обстоятельств дела или признанием ответчиком иска и т.п. В связи с тем, что интересы "дружественного" кредитора и должника совпадают, их процессуальная деятельность направлена не на установление истины, а на иные цели.
Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 23.08.2018 N 305-ЭС18-3533, общность экономических интересов повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки (определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056(6), от 11.09.2017 N 301-ЭС17-4784).
Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.
О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.
При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.
Соответствующая правовая позиция изложена в определении Верховного Суда РФ от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056 (6) по делу N А12-45751/2015.
В рассматриваемом случае суд апелляционной инстанции принимает во внимание нерыночный характер условий договора займа, предусматривающих короткий срок займа, незначительный размер процентов за пользование суммой займа, а также несоответствующее ожидаемому от участников рыночных отношений поведение сторон после совершения оспариваемых сделок в виде непредъявления Кременевской А.А. требований о возврате сумм займа на протяжении более 1 года с даты истечения срока его возврата, предоставление АО "ЧЕЛЖБИ-1" бухгалтерских документов Кременевской А.А., формально не имеющей каких-либо правовых оснований для ее получения.
Доказательств направления в адрес должника претензий о возврате суммы займа и уплате процентов материалы настоящего обособленного спора не содержат, с заявлением о взыскании сумм займа и уплаты процентов в судебном порядке Кременевская А.А., несмотря на значительную просрочку исполнения должником обязательств, не обращалась.
Доказательств доступности иным лицам финансирования на условиях вышеуказанного договора займа, а также получения бухгалтерской документации должника из материалов настоящего обособленного спора не следует.
Факт заключения Кременевской А.А. аналогичных договоров ранее с должником или иными контрагентами из материалов настоящего обособленного спора не следует.
Обстоятельства заключения договора займа Кременевской А.А. в целях опровержения доводов конкурсного управляющего должника о злоупотреблении правом и наличии сговора между должником и кредитором подателем жалобы не раскрыты, осуществление предварительных переговоров в целях выяснения наличия у Кременевской А.А. возможности предоставить должнику заем в необходимом размере не подтверждено.
Совокупность изложенного свидетельствует о наличии обоснованных сомнений относительно факта предоставления Кременевской А.А. займа должнику, а также относительно отсутствия ее фактической аффилированности или "дружественного характера" по отношению к должнику.
Однако относимых, допустимых, достоверных и объективных доказательств, подтверждающих факт передачи должнику денежных средств по договору займа и опровергающих фактическую аффилированность или "дружественный" характер Кременевской А.А. по отношению к должнику, в материалы настоящего обособленного спора не представлено.
С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о недоказанности заключения вышеуказанного договора займа, в связи с чем отказ суда первой инстанции в удовлетворении заявленных Кременевской А.А. требований о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности по договору займа и процентов за пользование им не может быть признан необоснованным.
Оснований для отмены обжалуемого определения в части удовлетворения заявления конкурсного управляющего должника о признании оспариваемых сделок недействительными судом апелляционной инстанции также не усматривается.
Как обоснованно указано подателем жалобы, недействительной может быть признана лишь совершенная (заключенная) сделка.
Согласно положениям пункта 1 статьи 2 АПК РФ задачей судопроизводства в арбитражном суде является защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность.
В соответствии с правовой позицией, изложенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.06.2013 N 445/13, суду, учитывая доводы истца, приведенные в обоснование его требований, следует установить действительную цель обращения в суд с заявленными требованиями.
Фактически суть требований конкурсного управляющего заключалась в недопущении включения в реестр требований кредиторов должника необоснованного требования Кременевской А.А. и прекращении ее прав залога на имущество должника, со ссылкой на то, что представленные ею документы не подтверждают факт предоставления должнику займа.
Отказ в удовлетворении заявления о включении в реестр требований кредиторов должника необоснованного требования является правовым последствием как признания договора займа незаключенным, так и признания его недействительной сделкой с учетом указанных конкурсным управляющим должника оснований для его оспаривания (статьи 10, 170 ГК РФ).
Оснований полагать, что признание судом первой инстанции недействительной незаключенной сделки повлекло нарушение прав и законных интересов Кременевской А.А. в условиях установленной выше правомерности отказа в удовлетворении заявленных ею требований о включении в реестр требований кредиторов должника сумм задолженности и процентов по договору займа, суду апелляционной инстанции не приведено.
Между тем, по смыслу действующего арбитражного процессуального законодательства (пункт 1 статьи 2, часть 1 статьи 4, часть 4 статьи 4 АПК РФ) удовлетворение апелляционной жалобы возможно только в том случае, если оно ведет к восстановлению или защите нарушенных прав и законных интересов подателя жалобы.
При этом суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что разница в констатации ничтожности договора займа и его незаключенности заключается в целях, которые преследовали стороны при оформлении документов.
При незаключенности сделки у ее сторон имелось действительное намерение по созданию правовых последствий указанной сделки, которое не было достигнуто, при мнимости сделки соответствующих намерений не имелось, при совершении сделки со злоупотреблением правом действительные намерения обеих сторон договора были направлены
