|
12 декабря 2019 г.
|
Дело N А41-1815/16
|
Резолютивная часть постановления объявлена 10 декабря 2019 года.
Полный текст постановления изготовлен 12 декабря 2019 года.
Арбитражный суд Московского округа в составе:
председательствующего - судьи Тарасова Н.Н.,
судей Закутской С.А., Петровой Е.А.,
при участии в судебном заседании:
от конкурсного управляющего открытого акционерного общества "Мостостроительный трест N 6" - Аксенова О.В. по доверенности от 01.08.2019;
от общества с ограниченной ответственностью "Вендер" - Иванов П.П. по доверенности от 01.10.2019;
от публичного акционерного общества Акционерного коммерческого банка "Связь-Банк" - Ревтов В.В. по доверенности от 27.11.2018,
от общества с ограниченной ответственностью "Пальмира" - Дмитриевцев К.Н. по доверенности от 09.12.2019, Пятых В.В. по доверенности от 09.12.2019;
рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы
конкурсного управляющего открытого акционерного общества "Мостостроительный трест N 6" и общества с ограниченной ответственностью "Вендер"
на постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 04.09.2019,
об отмене определения Арбитражного суда Московской области от 25.03.2019
в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) открытого акционерного общества "Мостостроительный трест N 6",
УСТАНОВИЛ:
решением Арбитражного суда Московской области от 24.03.2016 открытое акционерное общество "Мостостроительный трест N 6" (далее - должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим должника утвержден Филатов Д.Н.
Конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением (с учетом уточнений, принятых судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) о признании недействительными сделками: заключенного между должником и акционерным обществом Коммерческий банк "ГЛОБЭКС" (далее - ответчик, банк "ГЛОБЭКС") договора об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522, взаимосвязанных с ним договоров об открытии залогового счета и залога прав по счету от 25.09.2015 N 0900/РР-00097, от 25.09.2015 N 0900/РР-00098, от 25.09.2015 N 0900/РР-00099, от 26.11.2015 N 0900/РР-000128; признав их взаимосвязанными с банковскими гарантиями от 07.04.2015 N 2-35-Г/15-4522, от 03.02.2015 N 2-02-Г/15-4522, от 18.03.2015 N 2-25-Г/15-4522, от 03.02.2015 N 2-04-Г/15-4522; признании исполнения банком по договору об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522 исполнением по банковским гарантиям от 07.04.2015 N 2-35-Г/15-4522, от 03.02.2015 N 2-02-Г/15-4522, от 18.03.2015 N 2-25-Г/15-4522, от 03.02.2015 N 2-04-Г/15-4522; признании недействительными заключенных между должником и банком договора об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522, взаимосвязанных с ним договоров об открытии залогового счета и залога прав по счету от 25.09.2015 N 0900/РР-00097, от 25.09.2015 N 0900/РР-00098, от 25.09.2015 N 0900/РР-00099, от 26.11.2015 N 0900/РР-000128; признании денежных средств, перечисленных банком по договору об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522 денежным требованием, возникшим до принятия арбитражным судом заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) (реестровыми).
Определением Арбитражного суда Московской области от 01.02.2018, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 23.04.2018, заключенные между должником и банком договор об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522, взаимосвязанные с ним договоры об открытии залогового счета и залога прав по счету от 25.09.2015 N 0900/РР-00097, от 25.09.2015 N 0900/РР-00098, от 25.09.2015 N 0900/РР-00099, от 26.11.2015 N 0900/РР-000128 признаны недействительными, как взаимосвязанные с банковскими гарантиями от 07.04.2015 N 2-35-Г/15-4522, от 03.02.2015 N 2-02-Г/15-4522, от 18.03.2015 N 2-25-Г/15-4522, от 03.02.2015 N 2-04-Г/15-4522, применены последствия недействительности сделок в виде восстановления права банка на включение в реестр требований кредиторов должника денежных средств в сумме 495 108 587,24 руб., перечисленных по договору об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522.
Постановлением арбитражного суда Московского округа от 13.08.2018 определение Арбитражного суда Московской области от 01.02.2018 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 23.04.2018 были отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.
При новом рассмотрении, конкурсный управляющий должника уточнил требования и просил признать договор об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522 и выданные по нему транши, взаимосвязанные с ними договоры об открытии залогового счета и залога прав по счету от 25.09.2015 N 0900/РР-00097, от 25.09.2015 N 0900/РР-00098, N 0900/РР-00099 от 25.09.2015, N 0900/РР-000128 от 26.11.2015, взаимосвязанными с банковскими гарантиями от 07.04.2015 N 2-35-Г/15-4522, от 03.02.2015 N 2-02-Г/15-4522, от 18.03.2015 N 2-25-Г/15-4522, от 03.02.2015 N 2-04-Г/15-4522; признать выдачу траншей по договору об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522 исполнением по банковским гарантиям от 07.04.2015 N 2-35-Г/15-4522, от 03.02.2015 N 2-02-Г/15-4522, от 18.03.2015 N 2-25-Г/15-4522, от 03.02.2015 N 2-04-Г/15-4522; признать несоответствующими закону (недействительными сделками) транши на сумму 490 918 332,51 руб., выданные банком в пользу должника по договору об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522, в период после даты принятия заявления о признании должника банкротом; признать задолженность в размере оказанного предпочтения - 490 918 332,51 руб., вытекающую из вышеуказанных траншей, перечисленных банком по договору об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522 в период после даты принятия заявления о признании должника банкротом, реестровыми обязательствами.
Определением Арбитражного суда Московской области от 25.03.2019 признаны недействительными сделками предоставленные банком должнику по договору об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522, взаимосвязанным с ним договорам об открытии залогового счета и залога прав по счету от 25.09.2015 N 0900/РР-00097, от 25.09.2015 N 0900/РР-00098, от 25.09.2015 N 0900/РР-00099, от 26.11.2015 N 0900/РР-000128, банковскими гарантиями от 07.04.2015 N 2-35-Г/15-4522, от 03.02.2015 N 2-02-Г/15-4522, от 18.03.2015 N 2-25-Г/15-4522 и от 03.02.2015 N 2-04-Г/15-4522 суммы кредита (транши): по государственному контракту от 22.08.2014 N С-99 от 26.11.2015 в размере 14 896 925,21 руб., по государственному контракту от 17.01.2013 N КС-4: от 23.10.2015 в размере 27 620 145 руб., от 26.10.2015 в размере 24 036 494 руб., от 28.10.2015 в размере 343 361 руб., от 13.11.2015 в размере 538 811,90 руб., от 13.11.2015 в размере 13 788 342 руб., от 17.11.2015 в размере 10 956 639 руб., от 18.11.2015 в размере 5 500 000 руб., от 19.11.2015 в размере 1 084 636 руб., от 25.11.2015 в размере 751 406,99 руб., от 30.11.2015 в размере 8 142 261 руб., от 01.12.2015 в размере 790 400 руб., от 03.12.2015 в размере 11 700 000 руб., от 11.12.2015 в размере 7 478 931 руб., от 17.12.2015 в размере 4 717 800 руб., от 17.12.2015 в размере 5 252 485 руб., от 17.12.2015 в размере 46 129 802,26 руб., по государственному контракту от 17.01.2013 N КС-3 от 23.10.2015 в размере 24 654 999,25 руб., от 27.10.2015 в размере 1 583 964,13 руб., от 29.10.2015 в размере 11 761 036,62 руб., от 13.11.2015 в размере 4 199 075,10 руб., от 17.11.2015 года в размере 982 828 руб., от 18.11.2015 в размере 1 726 757,52 руб., от 19.11.2015 в размере 16 085 882,92 руб., от 26.11.2015 в размере 1 422 750 руб., от 02.12.2015 в размере 4 400 000 руб., от 03.12.2015 в размере 8 072 107,50 руб., от 11.12.2015 в размере 3 000 000 руб., от 16.12.2015 в размере 6 123 556,79 руб., от 17.12.2015 в размере 4 463 657,49 руб., от 17.12.2015 в размере 782 129,86 руб., по государственному контракту от 17.01.2013 N КС-2 от 23.10.2015 в размере 21 141 594,09 руб., от 27.10.2015 в размере 18 762 854,89 руб., от 29.10.2015 в размере 30 095 551,02 руб., от 13.11.2015 в размере 22 619 076,39 руб., от 18.11.2015 в размере 29 841 639,64 руб., от 19.11.2015 в размере 9 456 716,90 руб., от 20.11.2015 в размере 12 290 151,70 руб., от 23.11.2015 в размере 40 000 000 руб., от 24.11.2015 в размере 17 564 303 руб., от 25.11.2015 в размере 1 592 000 руб., от 26.11.2015 в размере 4 881 370 руб., от 03.12.2015 в размере 9 115 600 руб., от 17.12.2015 в размере 2 435 697,68 руб., от 17.12.2015 в размере 2 351 846,39 руб., применены последствия недействительности сделки в виде признания задолженности в размере оказанного предпочтения на сумму 490 918 332,51 руб. реестровыми обязательствами, восстановив право банка на включение в реестр требований кредиторов должника.
Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 04.09.2019 определение Арбитражного суда Московской области от 25.03.2019 отменено, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника отказано.
Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, конкурсный управляющий должника и публичное акционерное общество "Сбербанк России" обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на неправильное применение судом апелляционной инстанции норм материального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные жалобы, постановление суда апелляционной инстанции отменить, решение суда первой инстанции оставить в силе.
Определением Арбитражного суда Московского округа от 06.11.2019 кассационная жалоба публичного акционерного общества "Сбербанк России" была оставлена без движения.
Определением Арбитражного суда Московской области от 10.10.2019 в порядке процессуального правопреемства публичное акционерное общество "Сбербанк России" заменено на общество с ограниченной ответственностью "Вендер" (далее - общество "Вендер").
Как следствие, общество "Вендер" самостоятельно устранило обстоятельства, послужившие основанием для оставления кассационной жалобы публичного акционерного общества "Сбербанк России" без движения.
На основании изложенного, надлежащим заявителем кассационной жалобы является общество "Вендер".
В судебном заседании представители конкурсного управляющего должника, общества "Вендер" и общества с ограниченной ответственностью "Пальмира" доводы кассационных жалоб поддержали, а представитель публичного акционерного общества Акционерного коммерческого банка "Связь-Банк" (правопреемник банка "ГЛОБЭКС") просил суд обжалуемое постановление оставить без изменения, ссылаясь на его законность и обоснованность, кассационные жалобы - без удовлетворения.
Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.
В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 N 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.
Исследовав материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, изучив доводы кассационных жалоб и возражений относительно них, проверив в порядке статей 284, 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.
Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.
В соответствии со статьей 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.
Как усматривается из материалов дела, отменяя судебные акты нижестоящих инстанций и направляя обособленный спор на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции указал следующее.
Определением Арбитражного суда Московской области от 13.09.2016 требования банка по договору об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522 включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника в сумме 105 361 437,23 руб., в остальной части (в сумме 498 723 787,32 руб.) производство прекращено (текущие платежи).
Таким образом, суд первой инстанции, признав недействительным договор об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522 в целом, в нарушение положений пункта 2 статьи 167 ГК РФ и статьи 61.6 Закона о банкротстве, частично применил последствия недействительности сделки, что фактически лишает банк возможности предъявить свое требование к должнику по этой недействительной сделке в качестве реституционного на сумму 105 361 437,23 руб., в том случае, если ранее вынесенное определение арбитражного суда о включении данного требования в реестр требований кредиторов должника будет пересмотрено по новым обстоятельствам.
Вместе с тем, оказанное банком предпочтение суды усмотрели в том, что в результате совершения оспариваемых сделок реестровое обязательство должника, связанное с невозмещением выплат по банковским гарантиям, фактически новированное в обязательства из договора об открытии кредитной линии, изменилось на текущее обязательство по оспариваемому договору об открытии кредитной линии, за счет кредитов, выданных после возбуждения дела о банкротстве должника (22.10.2015).
В связи с этим, изменилась очередность удовлетворения требований банка, поскольку, требование кредитора по текущим обязательствам удовлетворяется в приоритетном порядке перед реестровыми требованиями кредиторов.
По мнению судов, кредитные транши направлялись в погашение авансов по государственным контрактам, что исключало раскрытие банковских гарантий на сумму траншеи.
Однако, как отметили суды, при отсутствии финансирования со стороны банка, должник самостоятельно не смог бы закрыть авансы, как следствие, незакрытые авансы должен был погасить банк в виде выплат сумм по банковским гарантиям.
Последующее регрессное требования банка к должнику о возмещении уплаченных по гарантиям сумм, подлежало бы включению в реестр требований кредиторов и погашалось бы в составе третьей очереди.
Однако, за счет кредитов, выданных после возбуждения дела о банкротстве, банк получил к должнику требование по текущим обязательствам в размере 495 108 587,24 руб., которое подлежит удовлетворению вне очереди, в составе текущих платежей.
Суды сделали вывод о том, что, заключая спорные договоры, банк преследовал лишь цель избежать выплат по банковским гарантиям, в связи с чем, по мнению судов, задолженность должника, связанная с обязательствами по возврату сумм кредитов, полученных после возбуждения дела о банкротстве (текущая задолженность), должна квалифицироваться в качестве задолженности, вытекающей из возврата авансов по государственным контрактам, либо в качестве задолженности, связанной с возмещением банку сумм выплат по банковским гарантиям, что, в силу законодательства о банкротстве, является реестровой задолженностью.
Таким образом, оказанное банку предпочтение суды связывают с тем обстоятельством, что авансы по государственным контрактам были погашены кредитными денежными средствами, полученными должником по оспариваемому договору об открытии кредитной линии в период после возбуждения дела о банкротстве (22.10.2015).
Между тем, как указал суд кассационной инстанции, суды ошибочно установили, что вся сумма кредитов (495 108 587,24 руб.), выданных после возбуждения дела о банкротстве, использовалась для погашения авансов, как следствие, неправильно определили объем оказанного банку предпочтения по оспариваемой сделке в указанной сумме 495 108 587,24 руб.
Также судами не было учтено, что инициатором заключения оспариваемого договора об открытии кредитной линии являлся не банк, а сам должник.
Кроме того, отметил суд кассационной инстанции, в случае завершения всего комплекса работ, предусмотренных условиями государственных контрактов от 17.01.2013 N КС-2, КС-3 и КС-4, от 22.08.2014 N С99, должник получил бы выручку на общую сумму 2 664 139 088,44 руб. (помимо ранее полученных авансов), что более чем в четыре раза превышает сумму выданного кредита по оспариваемой сделке (599 954 391,00 руб.).
Указанная сумма выручки сопоставима с квартальной выручкой должника за предыдущие периоды (2-ой квартал 2014 выручку в размере 2 030 022 тыс. руб., 3-ий квартал 2014 года - 3 188 753 тыс. руб., 4-ый квартал 2014 года - 5 525 897 тыс. руб., 1-ый квартал 2015 года - 1 707 931 тыс. руб., 2-ой квартал 2015 года - 1 691 327 тыс. руб.).
Кроме того, судами первой и апелляционной инстанций был сделан ошибочный вывод об осведомленности банка о наличии у должника признаков неплатежеспособности на момент совершения оспариваемых сделок, а само по себе то обстоятельство, что на момент совершения оспариваемых сделок отдельными кредиторами были поданы заявления в арбитражный суд о признании должника не состоятельным (банкротом), не может расцениваться в качестве достаточного доказательства, подтверждающего наличие у должника признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества.
При этом, размер требований кредиторов, инициировавших процедуру банкротства в отношении должника, в частности: ООО "МВМ" - 5 483 672,61 руб. (25.08.2015), ООО "Корвет" - 1 083 437,27 руб. (23.09.2015), в сумме составляют 6 567 109,88 руб., что не превышало 0,1 % от стоимости активов должника (стоимость активов должника по состоянию на 30.09.2015 - 8 064 412 000 руб.).
Таким образом, осведомленность банка о признаках неплатежеспособности должника на момент совершения оспариваемых сделок документально не подтверждена.
Обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий должника ссылался на пункт 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, указывая, что заключение спорных сделок и их исполнение повлекло за собой предпочтительное удовлетворение требований, с учетом правопреемства на стороне банка - гаранта, публичного акционерного общества Акционерный коммерческий банк "Связь-Банк" перед требованиями других кредиторов должника, а сами оспариваемые сделки имели цель изменить правовую квалификацию платежей из реестровых в текущие.
При новом рассмотрении, удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из того, что до заключения договора кредитной линии и до возбуждения производства по делу о банкротстве должника, банком в обеспечение исполнения должником обязательств перед дирекцией по государственным контрактам на сумму уплаченных дирекцией и неотработанных должником авансов были предоставлены банковские гарантии: по государственному контракту N КС-2 банковская гарантия от 07.04.2015 N 2-35-Г/15-4522, выданная взамен банковской гарантии от 03.02.2015 N 2-03-Г/15-4522 на сумму 328 106 139,60 руб., по государственному контракту N КС-3 банковская гарантия от 03.02.2015 N 2-02-Г/15-4522 на сумму 314 371 444,63 руб., по государственному контракту N КС-4 банковские гарантия от 18.03.2015 N 2-25-Г/15-4522, выданная взамен банковской гарантии от 13.02.2015 N 2-08-Г/15-4522 на сумму 593 706 000 руб., по государственному контракту N С-99 банковская гарантия от 03.02.2015 N 2-04-Г/15-4522 на сумму 315 923 665 руб.
На момент заключения договора кредитной линии вышеуказанные банковские гарантии действовали.
В соответствии с разделом 2 кредитного договора, кредит был предоставлен на финансирование работ по государственному контракту Санкт-Петербурга от 17.01.2013 N КС-2; государственному контракту Санкт-Петербурга от 17.01.2013 N КС-3, государственному контракту Санкт-Петербурга от 17.01.2013 N КС-4 и государственному контракту Санкт-Петербурга от 22.08.2014 N С-99, заключенным между должником и Санкт-Петербургским государственным казенным учреждением "Дирекция транспортного строительства" (далее - дирекция).
Иные цели кредитования кредитным договором не предусматривались.
В обеспечение исполнения должником указанных государственных контрактов, банком (гарантом) должнику (принципалу) были выданы банковские гарантии: от 07.04.2015 N 2-35-Г/15-4522 в размере 328 106 139,60 руб. до 29.01.2016; от 03.02.2015 N 2-02-Г/15-4522 в размере 314 371 444,63 руб. до 29.01.2016; от 18.03.2015 N 2-25-Г/15-4522 в размере 593 706 000 руб. до 30.03.2016; от 03.02.2015 N 2-04-Г/15-4522 в размере 315 923 665 руб. до 31.12.2015.
Между тем судом установлено, что до заключения договора кредитной линии в банк неоднократно выставлялись требования со стороны дирекции (бенефициара) по банковским гарантиям, которые банком оставлены без исполнения.
Суд первой инстанции указал, что между дирекцией, должником и банком фактически сложились правоотношения, по которым должник должен был отработать авансы перед дирекцией, которые, в свою очередь, были первоначально обеспечены банковскими гарантиями банка.
Поскольку авансы не были отработаны, дирекция требовала от банка выплат по предоставленным банковским гарантиям.
Таким образом, суд посчитал установленным, что между должником и банком сложились правоотношения (сделки по перечислению траншей), которые были направлены на достижение определенного правового результата - обеспечение возможности преимущественного перед иными кредиторами погашения реестровых требований, путем переквалификации реестровой задолженности в текущую.
Соответственно, выдача новых кредитов в преддверии банкротства должника, с целевым назначением завершения работ по контрактам, обеспеченным гарантиями банка, позволяло последнему не исполнять требования по гарантии за неплатежеспособного должника, а кроме того, вместо реестровых требований исполнившего свою обязанность гаранта, получить текущие требования, которые погашаются перед всеми требованиями кредиторами, включенными в реестр требований кредиторов должника.
То есть, сделки (кредитные и обеспечительные) были прямо направлены на причинение вреда другим кредиторам должника за счет изменения очередности банка по сравнению с остальными требованиями.
Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что, заключая спорные договоры, банк преследовал лишь цель избежать выплат по банковским гарантиям, в связи с чем, задолженность должника, связанная с обязательствами по возврату сумм кредитов, полученных после возбуждения дела о банкротстве (текущая задолженность), должна квалифицироваться в качестве задолженности, связанной с возмещением банку сумм выплат по банковским гарантиям, что, в силу законодательства о банкротстве, является реестровой задолженностью.
Суд апелляционной инстанции не согласился с выводами суда первой инстанции в связи со следующим.
Между должником и банком 25.09.2015 заключен договор об открытии кредитной линии N 2-87-ВКЛ/15-4522, по условиям которого, с учетом изменений, внесенных дополнительными соглашениями от 09.10.2015 N 1, от 23.10.2015 N 2, от 23.10.2015 N 3 и от 26.11.2015 N 4, банк открывает должнику кредитную линию в сумме 600 000 000 руб. на период с 25.09.2015 по 01.08.2016 на условиях предоставления должником банку в качестве обеспечения своевременного и полного возврата кредита, уплаты процентов и внесения иных платежей, предусмотренных договором кредитной линии: залога прав по счетам, открытым банком должнику, в соответствии с договорами от 25.09.2015 N 0900/РР-00097, N 0900/РР-00098 и N 0900/РР00099, а также от 26.11.2015 N 0900/РР-000128 об открытии залогового счета и залога прав по счету, заключенным между должником и банком; залога имущества, принадлежащего должнику в соответствии с договорами залога от 09.10.2015 N 2-87-ДЗН1/15-4522 и N 2-87-ДЗН2/15-4522 (залог вертолета), заключенным между должником и банком.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции о том, что целью спорного кредитования являлось финансирование работ по государственным контрактам г. Санкт-Петербурга от 17.01.2013 N КС-2, N КС-3 и N КС-4, а также от 22.08.2014 N С-99, заключенным должником с дирекцией.
Порядок предоставления траншей по спорному кредитному договору был определен в пункте 3.1 договора, а также в приложениях N 1 к договорам об открытии залогового счета "Условия и порядок контроля целевого расходования Залогодателем денежных средств со Счета".
В соответствии с пунктом 1.5 этих условий, обосновывающие документы предоставляются клиентом в банк в виде копий, оформленных и заверенных в соответствии с пунктом 2.6 договора залога, одновременно с распоряжениями и с сопроводительным письмом, содержащим: перечень прилагаемых обосновывающих документов; реестра платежей (форма N 2, приложение N 1 к договору залога).
Раздел 3 условий предусматривает порядок проверки банком целевого расходование денежных средств исключительно для полного завершения работ по контракту.
Вместе с тем отметил суд апелляционной инстанции, денежные средства по договору кредитной линии предоставлялись банком как до даты возбуждения дела о банкротстве должника, так и после.
Из разъяснений высшей судебной инстанции, приведенных в пункте 3 постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - постановление от 23.12.2010 N 63), следует, что при применении пункта 1 статьи 5 Закона о банкротстве следует учитывать, что обязательство возвратить денежную сумму, предоставленную по договору займа (статья 810 ГК РФ) или кредитному договору (статья 819 ГК РФ), возникает с момента предоставления денежных средств заемщику.
Таким образом, при решении вопроса о квалификации в качестве реестрового или текущего требования кредитора, возникшего из договора об открытии кредитной линии, заключенного с несостоятельным заемщиком, следует исходит из даты предоставления конкретных сумм кредита (траншей) по этому договору.
Оспариваемая часть кредитных траншей в сумме 490 918 332,51 руб. по договору об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522 были выданы должнику в период после возбуждения в отношении него дела о банкротстве (после 22.10.2015).
Таким образом, текущее к должнику требование банк получил в результате выдачи траншей по этому договору (действий направленных на исполнение обязательств по заключенному договору), в период после возбуждения дела о банкротстве должника.
Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 постановления от 23.12.2010 N 63, под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 Закона о банкротстве понимаются, в том числе, действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством и т.д.
В силу пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований, в частности, при наличии одного из следующих условий: сделка направлена на обеспечение исполнения обязательства должника или третьего лица перед отдельным кредитором, возникшего до совершения оспариваемой сделки; сделка привела или может привести к изменению очередности удовлетворения требований кредитора по обязательствам, возникшим до совершения оспариваемой сделки; сделка привела или может привести к удовлетворению требований, срок исполнения которых к моменту совершения сделки не наступил, одних кредиторов при наличии не исполненных в установленный срок обязательств перед другими кредиторами; сделка привела к тому, что отдельному кредитору оказано или может быть оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве).
Пунктом 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве установлено, что сделка, указанная в пункте 1 названной статьи, может быть признана арбитражным судом недействительной, если она совершена после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом.
Применяя перечень условий, когда имеет место оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами, приведенный в абзацах 2-5 пункта 1 указанной статьи, судам следует иметь в виду, что для признания наличия такого предпочтения достаточно хотя бы одного из этих условий.
Кроме того, поскольку данный перечень является открытым, предпочтение может иметь место и в иных случаях, кроме содержащихся в этом перечне.
Если сделка с предпочтением была совершена после принятия судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия судом заявления о признании должника банкротом, то, в силу пункта 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве, для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.3, в связи с чем, наличия иных обстоятельств, предусмотренных пунктом 3 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.
Вместе с тем суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции о том, что до заключения оспариваемого договора об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522 у должника имелись неисполненные обязательства перед дирекцией в части возврата авансов по заключенным между ними государственным контрактам от 17.01.2013 N КС-2, N КС-3, N КС-4 и от 22.08.2014 N С-99.
При этом, у банка существовали обязательства перед дирекцией по банковским гарантиям от 07.04.2015 N 2-35-1715-4522, от 03.02.2015 N 2-02-1715-4522, от 18.03.2015 N 2-25-Г/15-4522 и от 03.02.2015 N 2-04-1715-4522, которые были выданы банком в обеспечение исполнения должником обязательств по указанным выше государственным контрактам, которые на момент заключения оспариваемого договора об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522, указанные банковские гарантии банком оплачены (раскрыты) не были.
Как следствие, отметил суд апелляционной инстанции, банк (гарант) не имел к должнику (принципалу) регрессного денежного требования, основанного на этих банковских гарантиях, которое возникает, в силу положений статьи 379 ГК РФ только с момента фактической уплаты бенефициару суммы гарантии.
Исходя из данного обстоятельства и учитывая, что банк не имел к должнику (денежного требования по банковским гарантиям на момент заключения оспариваемого договора об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522, равно как и на момент перечисления денежных средств во исполнение условий кредитного обязательства, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оспариваемые перечисления не могли привести к изменению в очередности удовлетворения не существующего требования кредитора.
Однако, оказанное банку предпочтение суд первой инстанции усмотрел в том, что в результате совершения оспариваемых сделок реестровое обязательство должника, связанное с невозмещением выплат по банковским гарантиям, фактически новированное в обязательства из договора об открытии кредитной линии, изменилось на текущее обязательство по оспариваемому договору об открытии кредитной линии, за счет кредитов, выданных после возбуждения дела о банкротстве должника (22.10.2015).
При этом, по мнению суда апелляционной инстанции, доказательств того, что действия банка по неисполнению принятых на себя обязательств по банковским гарантиям оспаривались, а к банку предъявлялись соответствующие требования в установленном Законом порядке, материалы дела не содержат, тем более, что действующее законодательство не содержит запрет на заключение между сторонами заемных обязательств при наличии обязательств, вытекающих из банковских гарантий, а инициатором заключения договора об открытии кредитной линии являлся не банк, а сам должник.
При этом, оснований полагать, что действия сторон при заключении договора об открытии кредитной линии от 25.09.2015 N 2-87/15-4522 были направлены исключительно на то, чтобы избежать выплат по банковским гарантиям и в результате этих действий произошла переквалификация требования банка с реестрового на текущее не имеется, поскольку не подтверждено соответствующими доказательствами.
По мнению суда апелляционной инстанции, доказательств того, что денежные средства, полученные должником по кредитному договору, были использованы с нарушением целей, на которые они были выданы, материалы дела не содержат.
В силу статьи 819 ГК РФ, по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты за пользование ею, а также предусмотренные кредитным договором иные платежи, в том числе связанные с предоставлением кредита.
Заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа (пункт 1 статьи 810 ГК РФ).
Таким образом, предоставление банком кредитных средств заемщику во исполнение кредитного обязательства между ними на цели обусловленные таким договором, не является сделкой должника.
В свою очередь, предоставление денежных средств заемщику во исполнение кредитного обязательства в любом случае не содержит в себе предпочтения перед иными кредиторами должника.
Кроме того, как указал суд апелляционной инстанции, доказательств осведомленности банка о наличии у должника признаков неплатежеспособности на момент совершения оспариваемых сделок материалы дела не содержат.
Так, в материалах дела имеется заключение кредитного инспектора по вопросу о предоставлении кредита должнику, в котором отсутствуют сведения о негативном его финансовом состоянии.
Финансовое состояние должника оценено как "плохое" только при рассмотрении заявки по вопросу о внесении изменений в действующие условия кредитования, однако, данный вопрос рассматривался банком в феврале 2016 года, а последний транш по оспариваемому договору был выдан 17.12.2015.
Само по себе обстоятельство того, что на момент совершения оспариваемых сделок отдельными кредиторами были поданы заявления в арбитражный суд о признании должника не состоятельным (банкротом), не может расцениваться в качестве достаточного доказательства, подтверждающего наличие у должника признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества.
При этом, размер требований кредиторов, инициировавших процедуру банкротства в отношении должника в сумме составляют 6 567 109,88 руб., что не превышало 0,1 % от стоимости активов должника (стоимость активов должника по состоянию на 30.09.2015 - 8 064 412 000 руб.).
Таким образом, констатировал суд апелляционной инстанции, осведомленность банка о признаках неплатежеспособности должника на момент совершения оспариваемых сделок документально не подтверждена.
Учитывая приведенные обстоятельства, по мнению суда апелляционной инстанции, у суда первой инстанции отсутствовали основания для удовлетворения требования конкурсного управляющего, в связи с чем, оспариваемый судебный акт был отменен.
Между тем, судом апелляционной инстанции не было учтено следующее.
Судом апелляционной инстанции не дана оценка выводам суда первой инстанции и доводам конкурсного управляющего должника о том, что спорные сделки имели единую цель - реструктуризацию задолженности (обязательств) банка.
Реструктуризация долга - это процедура, которая подразумевает изменение условий возврата долга на более выгодные.
Обстоятельства выдачи спорных траншей по договору кредитной линии были тесно взаимосвязаны с государственными контрактами, по которым дирекция являлась заказчиком и с банковскими гарантиями, по которым дирекция являлась бенефициаром.
Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника, суд апелляционной инстанции исходил из того, что у банка существовали обязательства перед дирекцией по банковским гарантиям, которые были выданы банком в обеспечение исполнения должником обязательств по государственным контрактам, заключенным между дирекцией и должником.
На момент заключения оспариваемого договора об открытии кредитной линии, указанные банковские гарантии банком оплачены (раскрыты) не были.
Следовательно, банк (гарант) не имел к должнику (принципалу) регрессного денежного требования, основанного на этих банковских гарантиях, которое возникает, в силу положений статьи 379 ГК РФ, только с момента фактической уплаты бенефициару суммы гарантии.
При этом, материалами дела подтверждено, что должником ненадлежащим образом исполнялись обязательства по государственным контрактам, что послужило основанием для обращения дирекции к банку с требованиями платежа по банковским гарантиям.
Так, в материалы дела представлены: уведомление банка от 21.09.2015 в адрес должника о факте получения требования дирекции от 15.09.2015 об истребовании денежной суммы в размере 189 202 836,79 руб. по банковской гарантии от 07.04.2015 N 2-35-Г/15-4522, обеспечивающей исполнение по государственному контракту от 17.01.2013 N КС-2; уведомление банка от 21.09.2015 в адрес должника о факте получения требования дирекции от 15.09.2015 об истребовании денежной суммы в размере 59 286 517,45 руб. по банковской гарантии от 03.02.2015 N 2-02-Г/15-4522, обеспечивающей исполнение по государственному контракту от 17.01.2013 N КС-3; уведомление банка от 21.09.2015 в адрес должника о факте получения повторного требования дирекции от 16.09.2015 об истребовании денежной суммы в размере 350 378 306,93 руб. по банковской гарантии от 18.03.2015 N 2-25-Г/15-4522, обеспечивающей исполнение по государственному контракту от 17.01.2013 N КС-4; уведомление банка от 26.08.2015 в адрес должника о факте получения требования дирекции от 21.08.2015 об истребовании денежной суммы в размере 75 357 719,50 руб. по банковской гарантии от 03.02.2015 N 2-04-Г/15-4522, обеспечивающей исполнение по государственному контракту от 22.08.2014 N С-99; уведомление банка от 05.10.2015 в адрес должника о факте получения требования дирекции от 03.09.2015 об истребовании денежной суммы в размере 11 224 875,36 руб. по банковской гарантии от 03.02.2015 N 2-04-Г/15-4522, обеспечивающей исполнение по государственному контракту от 22.08.2014 N С-99.
Согласно пункту 5 банковских гарантий, платеж должен быть осуществлен гарантом в течение 5 рабочих дней с даты получения письменного требования бенефициара, а при направлении бенефициаром гаранту повторного требования - в течение 3 рабочих дней.
То есть, в связи с получением требований бенефициара (дирекции), банком должны были быть осуществлены платежи по банковским гарантиям.
Таким образом, на момент заключения кредитного договора (25.09.2015) и выдачи спорных траншей по нему, банку были предъявлены требования выплат по банковским гарантиям, выданным в пользу дирекции, на общую сумму 678 683 260 руб.
Срок исполнения требований дирекции о выплатах по банковским гарантиям на дату заключения спорного кредитного договора наступил.
То есть, на момент заключения спорного кредитного договора, банк имел неисполненные обязательства по банковским гарантиям перед дирекцией в размере не менее 610 092 536,53 руб., то есть в сумме фактически равной предоставленному должнику лимиту по кредитной линии (600 000 000 руб.).
На момент заключения спорного кредитного договора, банк не мог не осознавать, что в случае осуществления им выплат по банковским гарантиям, при наличии поданных в отношении должника заявлений о признании его несостоятельным (банкротом), регрессные требования банка к должнику, в последующем, будут являться реестровыми платежами.
Согласно разъяснениям высшей судебной инстанции, приведенным в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.07.2015 N 1004/14 по делу N А82-8489/10, по смыслу статьи 180 ГК РФ, сделки объединены единой целью и являются взаимосвязанными, если невозможно предположить, что при отсутствии одной сделки была бы заключена другая сделка.
В соответствии с абзацем 1 пункта 13 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 N 63 "О текущих платежах по денежным обязательствами в деле о банкротстве" (далее - постановление от 23.07.2009 N 63), требование, ранее подлежавшее включению в реестр требований кредиторов (реестровое требование), не может быть впоследствии (при переходе права, вступлении в долг, получении права регресса, новации и т.д.) переквалифицировано в текущее требование, которое подлежит удовлетворению вперед реестровых кредиторов.
Целевое финансирование, предоставленное банком должнику в рамках спорного кредитного договора, было направлено исключительно на погашение неотработанных авансов в рамках указанных государственных контрактов, что само собой исключало раскрытие банковских гарантий на сумму траншей, выданных по договору кредитной линии.
При отсутствии целевого финансирования у должника возникло бы обязательство по возврату дирекции неотработанных авансов, либо обязательство по оплате банком раскрытых банковских гарантий.
В обоих случаях задолженность была бы установлена в реестр требований кредиторов, поскольку оба обязательства возникли до возбуждения производства по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.
В данном случае каждая из частей сделки была обусловлена единой экономической целью по реструктуризации обязательств банка, предоставление ему "законной" возможности получения с должника задолженности на более выгодных условиях.
Характер сложившихся отношений и заключенных договоров показывает, что при отсутствии действующих банковских гарантий по государственным контрактам должника не были бы заключены ни спорный кредитный договор, ни взаимосвязанные с ними договоры об открытии залогового счета и залога прав по счету, а по самому кредитному договору не осуществлялась бы выдача целевых траншей.
Выдача новых кредитов в преддверии банкротства должника, с целевым назначен
