|
28 апреля 2022 г.
|
Дело N А40-58566/19
|
Резолютивная часть постановления оглашена 25 апреля 2022 года.
Постановление в полном объеме изготовлено 28 апреля 2022 года.
Арбитражный суд Московского округа в составе:
председательствующего - судьи Тарасова Н.Н.,
судей Голобородько В.Я., Коротковой Е.Н.
при участии в судебном заседании:
от исполняющего обязанности финансового управляющего гражданина-должника Ананьева Д.Н. - Шевцов О.А. по доверенности от 09.02.2022;
от общества с ограниченной ответственностью "Левит" - Макарова Ю.А. по доверенности от 20.01.2021
от публичного акционерного общества "Промсвязьбанк" - Швайка А.Е. по доверенности от 13.09.2019
рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу иностранного юридического лица - Rushford Corporate Limited на определение Арбитражного суда города Москвы от 02.12.2021, на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.02.2022 об отказе во включении требований Rushford Corporate Limited в реестр требований кредиторов должника
в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельной (банкротом) Ананьева Д.Н.,
УСТАНОВИЛ:
решением Арбитражного суда города Москвы от 01.02.2021 Ананьев Дмитрий Николаевич (далее - должник) был признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества.
В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление иностранного юридического лица Rushford Corporate Limited (далее - компании) о включении в реестр требований кредиторов должника требований в размере 729 625 782,35 руб. основного долга и 1 483 005 478,02 руб. процентов, в удовлетворении которого обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 02.12.2021, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.02.2022, было отказано.
Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, компания обратилась в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Заявитель кассационной жалобы своими процессуальными правами распорядился самостоятельно, явку своего представителя в судебное заседание не обеспечил и доводы кассационной жалобы не поддержал.
В судебном заседании суда округа представители исполняющего обязанности финансового управляющего должника, общества с ограниченной ответственностью "Левит" и публичного акционерного общества "Промсвязьбанк" просили суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу - без удовлетворения.
Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.
В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 N 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.
Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.
Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.
В силу статьи 100 Закона о банкротстве, проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.
При этом, необходимо иметь в виду, что целью проверки обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).
Исходя из правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" (далее - постановление от 22.06.2012 N 35), в силу пунктов 3-5 статьи 71 и пунктов 3-5 статьи 100 Закона о банкротстве, проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.
При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.
Как усматривается из материалов дела и было установлено судом первой инстанции, требования компании основаны на договорах займа от 14.08.2006, от 22.02.2007 и от 24.07.2009, заключенных между Els Industry Limited (займодавцем) и Ovakon technologies limited (заемщиком), договорах займа от 19.03.2010, от 26.04.2010, от 27.10.2010 и от 29.01.2013, заключенных между Northholme Associated corp. (займодавцем) и Ovakon technologies limited (заемщиком), договоре уступки прав требования (цессии) от 15.09.2010, заключенном между Els Industry Limited (цедентом) и компанией (цессионарием), договоре уступки прав требования (цессии) от 10.01.2016, заключенном между Northholme Associated corp. (цедентом) и компанией (цессионарием), а также договоре поручительства от 16.01.2017, заключенном между компанией (кредитором) и должником (поручителем), согласно условиям которого, должник обязался отвечать перед компанией за исполнение обязательств заемщика по названным договорам займа.
В связи с возбуждением в отношении должника настоящего дела о признании его несостоятельным (банкротом), направленное компанией в суд общей юрисдикции исковое заявление о взыскании с должника 729 625 782,35 руб. основного долга и 1 483 005 478,02 руб. процентов за пользование займом, Апелляционным определением Московского городского суда от 22.07.2021 по делу N 2-3768/2019 было оставлено без рассмотрения.
Вышеизложенные обстоятельства послужили основанием для обращения компании в суд с рассматриваемым заявлением.
Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что с учетом специфики дел о банкротстве, при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.
Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).
При этом, при установлении требований в деле о банкротстве признание должником обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования, само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.
Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.
Второй из названных механизмов, по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках", не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако, сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.
Как особо отмечено Верховным Судом Российской Федерации в определении от 26.05.2017 N 306-ЭС 16-20056 (6), наличие внутригрупповых отношений и как следствие, общности хозяйственных интересов участников спорных отношений, о котором заявляет возражающее против требований лицо имеет существенное значение для правильного разрешения спора, поскольку установление подобного факта позволяет дать надлежащую оценку добросовестности действий как кредитора, заявившего о включении своих требований в реестр, так и должника.
При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов контролирующие его лица объективно влияют на хозяйственную деятельность должника.
Поэтому, в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости на такое лицо подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.
При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства.
Согласно пункту 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием (отсутствием) юридических признаков аффилированности.
Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника (определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2019 N 307-ЭС17-11745).
Между тем, судом было установлено что компания, а также иные иностранные юридические лица - Northholme associates corp. и Ovakon technologies limited являются связанными с должником компаниями.
В определениях Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475 и от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056 указано на то, что фактическая аффилированность доказывается через подтверждение возможности контролирующего лица оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения должником предпринимательской деятельности.
О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.
В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.
В случае несоблюдения указанных требований суд, арбитражный суд или третейский, суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В случаях, когда закон ставит защиту прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.
Таким образом, по смыслу статьи 10 ГК РФ, злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов других лиц.
Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.
В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве, под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.
В данном случае, оценив представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции констатировал, что условия договора поручительства от 16.01.2017 содержат невыгодные для должника положения.
В частности, согласно пункту 1.2 этого договора, поручитель отвечает перед кредитором на измеренных условиях в случаях изменения любого и договоров займа, в том числе влекущего увеличение ответственности или иные неблагоприятные последствия для поручителя, включая: изменение размера процентов (увеличение или уменьшение) за пользование займа, изменение сроков (продление или сокращение) возврата сумм займа.
Получение дополнительного согласия или оформления дополнительного соглашения к договору в таком случае не требуется.
В соответствии с пунктом 1.4 договора поручительства, при неисполнении или ненадлежащем исполнении заемщиком обязательств по договорам займа компания вправе требовать исполнения обязательства как от заемщика и поручителя совместно, так и от любого из них в отдельности.
Для предъявления требования к поручителю достаточно факта неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязательств по договорам займа, при этом кредитор не обязан доказывать, что он предпринимал попытки получить исполнение от заемщика.
Вместе с тем, судом учтено, что должник поручился перед компанией на сумму более 5 млрд. руб. в период, когда по большинству займов не было предоставлено иного обеспечения, а сроки их возврата неоднократно продлевались, что свидетельствует о наличии тесных связей участников правоотношений.
При этом, как отметил суд первой инстанции, перевод задолженности Ovakon technologies limited на компанию, последующее поручительство должника за этого безнадежного заемщика, дают основания полагать, что компания и должник также являются связанными между собой лицами, а заключение поручительства было осуществлено с недобросовестной целью формирования контролируемой задолженности.
Прим этом, как установлено судом первой инстанции, операции по перечислению денежных средств с Els Industry Limited и Northholme associates corp на Ovakon technologies limited носили исключительно транзитный характер, а целью этих операций не было осуществление реальной экономической деятельности.
Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ, сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна.
Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.
Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов.
Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.
Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.
При этом, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон.
Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся.
Поэтому, факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.
Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.
Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле.
При наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно.
Как разъяснено в пункте 86 пост
