|
23 июня 2020 г.
|
дело N А32-52667/2018
|
Резолютивная часть постановления объявлена 18 июня 2020 года.
Полный текст постановления изготовлен 23 июня 2020 года.
Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:
председательствующего судьи Шимбаревой Н.В.,
судей Стрекачёва А.Н., Сулименко Н.В.,
при ведении протокола судебного заседания Синициной М.Г.,
при участии:
от Банка "Первомайский" в лице конкурсного управляющего Государственная корпорация "Агентство по страхованию вкладов": представитель Огурцов А.Х. по доверенности от 04.02.2019,
рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу Банка "Первомайский" в лице конкурсного управляющего Государственная корпорация "Агентство по страхованию вкладов"
на определение Арбитражного суда Краснодарского края
от 16.03.2020 по делу N А32-52667/2018 о включении требований в реестр требований кредиторов
по заявлению Фокиди Дины Николаевны
в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) Банка "Первомайский"
(ПАО) (ИНН 2310050140, ОГРН 1022300001063),
УСТАНОВИЛ:
в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) Банка "Первомайский" (далее - должник), Фокиди Дина Николаевна обратилась в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о включении требований в первую очередь реестра требований кредиторов должника в размере 963 756 руб. (без учета страхового возмещения в размере 1 400 000 руб.), согласно уточненным требованиям, принятым судом на основании статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 16.03.2020 разрешены разногласия. Требования Фокиди Дины Николаевны в размере 216 712,01 руб. задолженности признаны подлежащими удовлетворению после завершения расчетов с кредиторами первой очереди Банка "Первомайский" (ПАО) (ИНН 2310050140, ОГРН 1022300001063), предъявившими свои требования в установленный срок. В удовлетворении остальной части требований отказано.
Определение мотивировано тем, что требования подлежат удовлетворению в размере согласно расчету АСВ.
Банк "Первомайский" в лице конкурсного управляющего Государственная корпорация "Агентство по страхованию вкладов" обжаловал определение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном гл. 34 АПК РФ, и просил определение отменить.
Апелляционная жалоба мотивирована тем, что суд первой инстанции неполно выяснил обстоятельства, имеющие значение для дела, нарушил нормы материального права. Конкурсный управляющий банка полагает, что заявление Фокиди Д.Н. не подлежало удовлетворению, так как при верном расчете процентов данная сумма находится в пределах лимита страхового возмещения. Кроме того, конкурсный управляющий считает, что к Фокиди Д.Н. не применима сложившаяся в отношении остальных вкладчиков практика, поскольку факт внесения денежных средств и признания ее потерпевшей не подтвержден.
Законность и обоснованность принятого судебного акта проверяется Пятнадцатым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, выслушав представителей участвующих в деле лиц, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.
Как следует из материалов дела, Банк России на основании статьи 189.61. Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) обратился в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).
Определением суда от 24.12.2018 заявление принято к рассмотрению.
Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 31.01.2019 (резолютивная часть от 28.01.2019) должник признан банкротом, конкурсным управляющим утверждена Государственная корпорация "Агентство по страхованию вкладов".
Сообщение о введении процедуры опубликовано на официальном источнике (газета "КоммерсантЪ") от 09.02.2019 N 24, в ЕФРСБ - 09.02.2019.
20 августа 2019 года в суд первой инстанции поступило заявление Фокиди Дины Николаевны о разрешении разногласий с конкурсным управляющим посредством включения в первую очередь реестра требований кредиторов требований Фокиди Д.Н. в размере 963 756 руб.
В обоснование заявленных требований Фокиди указывает, что 11.07.2011 между заявителем и должником в лице дополнительного офиса "Геленджикский" заключен договор о банковском вкладе "Индивидуальный" (ЕВРО) N 098-0000261/17.Из заявления следует, что заявителем для зачисления во вклад были переданы в кассу банка денежные средства в размере 20 000 евро. Договор был заключен на срок с 11.07.2011 по 11.07.2012 с уплатой процентов на сумму вклада в размере 8%.
В марте 2013 года заявитель обратился в банк с целью закрытия договора банковского вклада и снятия денежных средств, однако ему было отказано в получении вклада на том основании, что заключенный с банком договор отсутствовал в реестре договоров, а денежная сумма в кассу банка не поступала.
Поскольку банк не возвратил денежные средства по вкладу Фокиди Д.Н. обратилась к конкурсному управляющему должника - Государственной корпорации "Агентство по страхованию вкладов" с заявлением о включении задолженности в размере 963 756 руб. в реестр требований кредиторов должника Уведомлением от 18.09.2019 N 30К/112267 конкурсный управляющий должника отказал вкладчику во включении его требования в реестр.
Не согласившись с конкурсным управляющим, заявитель обратился в суд с настоящим заявлением и просил включить в реестр требований кредиторов банка задолженность в размере 963 756 руб., рассчитанных исходя из ставки 8% годовых.
В силу статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).
В соответствии со статьей 60 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) в рамках дела о банкротстве рассматриваются заявления и ходатайства арбитражного управляющего, в том числе о разногласиях, возникших между ним и кредиторами.
В соответствии с пунктом 1 статьи 189.85 Закона о банкротстве кредиторы вправе предъявлять свои требования к кредитной организации в любой момент в ходе конкурсного производства, а также в порядке, установленном статьей 189.32 Закона о банкротстве, в период деятельности в кредитной организации временной администрации по управлению кредитной организацией. Указанные требования предъявляются конкурсному управляющему наряду с приложением вступивших в силу решений суда, арбитражного суда, определений о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решений третейского суда или иных судебных актов, а также подлинных документов либо их надлежащим образом заверенных копий, подтверждающих обоснованность этих требований.
В силу пункта 7 статьи 189.85 Закона о банкротстве требования кредиторов, по которым заявлены возражения, рассматриваются арбитражным судом в порядке, установленном статьей 60 названного Федерального закона. По результатам такого рассмотрения выносится определение арбитражного суда о включении или об отказе во включении указанных требований в реестр требований кредиторов. В определении арбитражного суда о включении таких требований в реестр требований кредиторов указываются размер и очередность удовлетворения этих требований. Определение арбитражного суда о включении или об отказе во включении требований кредиторов в реестр требований кредиторов подлежит немедленному исполнению и может быть обжаловано.
На основании пункта 10 статьи 189.85 Закона о банкротстве требование кредитора, предъявленное кредитной организации в период деятельности в ней временной администрации по управлению кредитной организацией и внесенное в реестр требований кредиторов в порядке, установленном статьей 189.32 Закона о банкротстве, считается установленным в размере, составе и очередности удовлетворения, которые определены временной администрацией по управлению кредитной организацией, если в течение шестидесяти рабочих дней со дня опубликования сообщения о признании кредитной организации банкротом и об открытии конкурсного производства конкурсный управляющий с учетом положений подпункта 1 пункта 3 настоящей статьи не направит кредитору уведомление о полном или частичном исключении указанного требования из реестра требований кредиторов.
Разногласия между конкурсным управляющим и заявителем заключаются в том, что управляющим отказано заявителю в удовлетворении заявления о включении в реестр требований кредиторов должника.
Как указано ранее, договор о банковском вкладе Индивидуальный" (ЕВРО) N 098-0000261/17, заключенный 11.07.2011, подписан лично директором филиала Голодновой Л.И.
В отношении Голодновой Л.И. и Бондарь Д.Н. имеется вступивший в законную силу приговор Геленджикского городского суда Краснодарского края от 30.05.2018, оставленный без изменения апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам от 30.10.2018, согласно которому руководитель дополнительного офиса "Геленджикский" должника - Голоднова Л.И., действуя умышленно, осознавая противоправный характер своих действий, желая путем хищения достичь собственных корыстных целей, влекущих причинение ущерба собственнику и направленных на безвозмездное изъятие и обращение его имущества в свою пользу, находясь в помещении дополнительного офиса "Геленджикский", используя свое служебное положение и предоставленный ей в соответствии с этим доступ к программному обеспечению должника, содержащему сведения о клиенте, его операциях, счетах и вкладах, решила похитить мошенническим путем и в последующем распорядиться денежными средствами заявителя по своему усмотрению.
Соответственно, реализуя свой преступный умысел Голоднова Л.И. заключила договор о банковском вкладе с Фокиди Д.Н., с целью хищения денежных средств вкладчика. При этом, вкладчик-гражданин, располагая сведениями о служебном положении Голодновой Л.И., не подозревал о наличии умысла у последней на хищение денежных средств.
Вопреки доводам апелляционной жалобы при вынесении определения, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что вред, причиненный потерпевшим, был связан с исполнением Голодновой Л.И., своей трудовой деятельности и ответственность за причиненный работником вред должен нести работодатель, то есть Банк "Первомайский", на основании следующего.
Президиум Краснодарского краевого суда от 06.02.2019 по делу N 44у-133/2019 удовлетворяя представление прокурора и жалобы потерпевших граждан, изменил приговор суда и апелляционное определение суда, в своем постановлении сослался на Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27.10.2015 N 28-П, на положения статьи 44 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и части 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, пришел к выводу о том, что вред, причиненный потерпевшим, был связан с исполнением Голодновой Л.И. своей трудовой деятельности и ответственность за причиненный работником вред должен нести работодатель, то есть Банк "Первомайский", по этим же основаниям признал подлежащим удовлетворению гражданский иск потерпевших к Банку.
В связи с изложенным суд апелляционной инстанции отклоняет довод апелляционной жалобы о том, что Верховный Суд Российской Федерации в своем определении от 06.05.2014 по делу N 18-КГ14-55 указал, что Банк не должен нести ответственность за преступные действия своих работников по следующим основаниям. Действительно, по результатам рассмотрения кассационной жалобы Муромцева И.В. на решение Ленинского районного суда г. Краснодара от 24.05.2013 и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 15.11.2013, которыми отказано в удовлетворении требований Муромцева И.В. о возложении на банк обязанности выдать сумму вклада и проценты на нее, определением Верховного Суда Российской Федерации от 06.05.2014 по делу N 18-КГ14-55 отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, поскольку суды не допустили нарушений, которые могли бы служить основанием для пересмотра вступивших в законную силу постановлений.
Кроме того, постановлениями Верховного Суда Российской Федерации кассационные представления заместителя Генерального прокурора Российской Федерации о пересмотре постановлений Октябрьского районного суда города Краснодара от 22.04.2014, 20.05.2015 и 26.05.2015 и апелляционных постановлений Краснодарского краевого суда от 17.06.2014 и 10.07.2015 переданы на рассмотрение президиума Краснодарского краевого суда. Постановлениями суда кассационной инстанции от 18.11.2015 и от 23.11.2016 кассационные представления заместителя Генерального прокурора Российской Федерации удовлетворены, апелляционные постановления Краснодарского краевого суда от 17.06.2014 и 10.07.2015 отменены, материалы направлены на новое апелляционное рассмотрение.
Кроме того, в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 27.10.2015 N 28-П "По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 836 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.С. Билера, П.А. Гурьянова, 7 Н.А. Гурьяновой, С.И. Каминской, А.М. Савенкова, Л.И. Савенковой и И.П. Степанюгиной" указано следующее.
Исходя из того, что пункт 1 статьи 836 Гражданского кодекса Российской Федерации допускает подтверждение соблюдения письменной формы договора банковского вклада выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, установленным банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота, т.е. перечень документов, которые могут удостоверять факт заключения договора банковского вклада, не является исчерпывающим, внесение денежных средств на счет банка гражданином-вкладчиком, действующим при заключении договора банковского вклада разумно и добросовестно, может доказываться любыми выданными ему банком документами.
Суд первой инстанции верно отметил, что ответственность за несоблюдения требований к форме договора банковского вклада и процедуры его заключения, возлагается на банк, поскольку как составление проекта такого договора, так и оформление принятия денежных средств от гражданина во вклад осуществляются именно банком, который, будучи коммерческой организацией, самостоятельно, на свой риск занимается предпринимательской деятельностью, направленной на систематическое получение прибыли (абзац третий пункта 1 статьи 2 и статья 50 Гражданского кодекса Российской Федерации), обладает специальной правоспособностью и является - в отличие от гражданина-вкладчика, не знакомого с банковскими правилами и обычаями делового оборота - профессионалом в банковской сфере, требующей специальных познаний.
В частности, если из обстоятельств дела следует, что договор банковского вклада, одной из сторон которого является гражданин, был заключен от имени банка неуполномоченным лицом, необходимо учитывать, что для гражданина, проявляющего при заключении договора необходимые разумность и добросовестность, соответствующее полномочие представителя может явствовать из обстановки, в которой он действует (абзац второй пункта 1 статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации). Например, когда договор оформляется в кабинете руководителя подразделения банка, то у гражданина имеются основания полагать, что лицо, заключающее этот договор от имени банка, наделено соответствующими полномочиями. Подобная ситуация имеет место и в случае, когда договор банковского вклада заключается уполномоченным работником банка, но вопреки интересам своего работодателя, т.е. без зачисления на счет по вкладу поступившей от гражданина-вкладчика денежной суммы, притом что для самого гражданина из сложившейся обстановки определенно явствует, что этот работник действует от имени и в интересах банка.
Соответственно, суды, которые при рассмотрении споров между гражданами и кредитными организациями по поводу банковских вкладов самостоятельно осуществляют гражданско-правовую квалификацию отношений сторон, в том числе определяют, могут ли эти правоотношения считаться установленными, какова их природа, юридические факты, их порождающие, должны учитывать различный уровень профессионализма сторон в данной сфере правоотношений, отсутствие у присоединившейся стороны - гражданина реальной возможности настаивать на изменении формы договора и на проверке полномочий лица, действующего от имени банка, и т.д.
Определяя пределы осуществления гражданских прав, статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает, что добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5). Разъясняя это законоположение, Верховный Суд Российской Федерации указал, что при оценке действий сторон как добросовестных или недобросовестных судам следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").
С учетом неоднократно выраженной Конституционным Судом Российской Федерации позиции, согласно которой суды при рассмотрении дел обязаны исследовать по существу фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, поскольку иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту, закрепленное статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно ущемленным, это означает, что суд не вправе квалифицировать, руководствуясь пунктом 2 статьи 836 Гражданского кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с его статьей 166, как ничтожный или незаключенный договор банковского вклада с гражданином на том лишь основании, что он заключен неуполномоченным работником банка и в банке отсутствуют сведения о вкладе (об открытии вкладчику счета для принятия вклада и начисления на него процентов, а также о зачислении на данный счет денежных средств), в тех случаях, когда - принимая во внимание особенности договора банковского вклада с гражданином как публичного договора и договора присоединения - разумность и добросовестность действий вкладчика (в том числе применительно к оценке предлагаемых условий банковского вклада) при заключении договора и передаче денег неуполномоченному работнику банка не опровергнуты. В таких случаях бремя негативных последствий должен нести банк, в частности создавший условия для неправомерного поведения своего работника или предоставивший неуправомоченному лицу, несмотря на повышенные требования к экономической безопасности банковской деятельности, доступ в служебные помещения банка, не осуществивший должный контроль за действиями своих работников или наделивший полномочиями лицо, которое воспользовалось положением работника банка в личных целях, без надлежащей проверки.
Действия банков, работники которых принимали у вкладчиков дополнительные денежные суммы для внесения во вклад (со ссылкой на подписанный договор) и выдавали денежные суммы в качестве процентов по вкладу, в силу статьи 402 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой действия работников должника по исполнению его обязательства считаются действиями должника, должны расцениваться с учетом предписаний пункта 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливающего, что заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действовало недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки. Приведенное правило, по сути, лишь нормативно подтверждает необходимость добросовестного поведения участников регулируемых гражданским правом отношений (в том числе возникших до его формальной имплементации в текст Гражданского кодекса Российской Федерации), которое должно
